По ночам, в глубоком сне, его душа отделялась от полного любви тела и сливалась с душой возлюбленного, а под утро возвращалась в тело после страстных путешествий. Когда солнце разбивалось в висящем на стене зеркале и звонко разливалось по комнате, Заур думал, что и этот день пройдет без Артуша, и вставал с кровати с болью в сердце. Кое-как он скрывал свою эрекцию руками, чтобы не видели родители, забегал в ванную, напевал лирические песни, умывался, брился, смотрел на свое отражение в запотевшем зеркале и думал: «Сколько, сколько же продлится эта разлука?».
Родители уже, казалось, смирились с тем, что их сын не женится. Заур, закончивший факультет международных отношений с отличием и знавший английский в совершенстве, пропускал мимо ушей советы отца по поводу работы в МИД или в одной из нефтяных компаний, и целиком ушел в работу НПО. Ни отец, ни мать, ни родственники не могли понять, что заставляет Заура заниматься проблемами грузин, осетин, армян, абхазов, тюрков-ахызков, интересоваться конфликтами в регионе, выступать в печати с резкими статьями, воевать со всеми и подвергаться опасности.
- Эти конфликты всегда были, есть и будут на Южном Кавказе. Ты что, обязан их решить? - говорил отец. - Ни денег, ни уважения твоя работа не приносит. Нормальной карьеры тебе не построить. Только риск и опасность! С каждым днем ты наживаешь все больше врагов. Акиф Таги - авантюрист. Он только и делает, что выигрывает гранты и ест остатки со стола органов зарубежной разведки. А тебе платит гроши.
- Папа, я люблю свою работу! Иногда зарабатываю много, иногда мало. Какая разница? Главное - я свободен, независим. Разъезжаю по странам, знакомлюсь с новыми людьми.
- Вижу, вижу. Съездил в Тифлис на три дня, вернулся через десять. Ни разу не позвонил, не сказал, что всё в порядке. А мы тут переживаем.
Подобный диалог с отцом происходил с периодичностью раз в неделю. Оба уже знали назубок вопросы и ответы. В очередной раз повторив традиционный утренний диалог с родителем, Заур выпил стакан чая, накинул за плечи рюкзак и вышел, хлопнув дверью. Он пешком направился в офис КЦМИ, который находился возле станции метро «Сахиль». В офисе, охлаждаемом кондиционером, не было никого, кроме Акифа Таги - секретарша отдыхала в Анталье, а второй координатор Тейюб уехал на конференцию в Киев. Заур сделал себе кофе, сел за стол, включил компьютер.
- Как дела? - спросил Акиф, не отрываясь от монитора.
- Да так, отец вот утром опять испортил настроение.
- Он же отец. Имеет право хотеть, чтобы ты жил хорошо, зарабатывал много. Ты должен его понять. Ни один отец не станет желать своему ребенку плохого.
Заур обнаружил, что от Артуша пришло письмо и не расслышал последние слова Акифа. Он открыл письмо и стал с интересом читать.
«…Дни сыплются к моим ногам, словно пожелтевшие листья, а я каждую ночь, вперившись во тьму, жду твоего появления. Так миновала осень, зима, весна, а теперь вот разгар лета. На прошлой неделе мне пришлось съездить в Тифлис на два дня. Я решил тебя не беспокоить. Знал, что ты все бросишь и приедешь. Исходил Тифлис вдоль и поперек. Посетил каждый уголок. Каждый парк, каждое деревце. Искал твое имя повсюду. Дома будто обрушивались на меня. Я изнывал от горечи охватившей меня любви и искал твои объятья, которые могли бы меня спасти. Я писал тебе стихи, пронизанные скорбью. Кричал о своей тоске во тьме, чтобы ты меня услышал. Я ждал впустую. Впустую ждал весточки от тебя. Часы казались мне бесконечными. Тело свое, уставшее от поисков тебя, я бросил в объятия ночи. Хотел уснуть в отеле «АТА», чтобы утро поскорее наступило. Но не смог. Я дождался утра, не смыкая глаз. Каждую ночь слушал звук шагов, думая – может, это ты. Каждое утро печаль охватывала мое сердце. Солнце стало для меня символом одиночества… Ты – это все для меня».
Заур попытался скрыть слезы и отпил кофе.
- Что случилось? Что ты опять углубился в компьютер?
- Пришло письмо, я должен срочно ответить. Дай мне минуту, - посмотрел Заур на Акифа. - Пожалуйста, пожалуйста, я же просто так спросил.
Он сделал еще один глоток кофе и начал писать.
«… Я прекрасно тебя понимаю, Артуш. Тебе обязательно следовало сообщить мне, я приехал бы в Тифлис. Не знаю, почему ты этого не сделал. А что касается тоски… Я тоже ощущаю твое отсутствие каждый день. Когда первые цветы приветствовали весну, я не испытывал никакой радости. Я ждал твоего возвращения вместе с перелетными птицами, которые вернулись после долгих, длинных зимних месяцев. Но тебя среди них не было. Я исходил поселки, названия которых мне неизвестны, чтобы найти твои следы, связал свою надежду с бесконечными, безграничными волнами моря. Я ждал тебя на бульваре, к берегу причаливали корабли, но на них тебя не было. Ни одна слезинка не пролилась из моих глаз, ибо свои слезы я берегу для тебя. Я никому не могу раскрыть свое сердце, ты тоже знаешь, что это за мука. Ищу порт, куда можно причалить, грудь, к которой можно склониться. Каждую ночь луна разбивается на тысячу осколков. Каждую ночь выходят звезды-скитальцы. Хочу, чтобы ты принес мне звезды в своих ладонях. Хочу, чтобы ты, как солнце, осветил мой темный мир, но тебя рядом нет… Тебя нет».
Заур отправил письмо, потом спросил у Акифа Таги, копавшегося в полке среди папок:
- Акиф, ты был в Армении. Какое впечатление произвела на тебя эта страна?
Акиф повернулся к Зауру, его глаза улыбались. Подошел к нему с папкой в руках:
- Ведь мы с тобой не раз об этом говорили. Ты же наизусть знаешь всё о моих двух поездках.
- Да, верно. Но я не задал тебе самый главный вопрос.
- И что это за вопрос?
- Как ты себя там чувствовал? Какие чувства у тебя возникали?
Акиф придал лицу серьезное выражение, и, хлопая папкой по ладони, сказал:
- Чего скрывать, как во время первой поездки, так и во время второй я испытал странные ощущения. Мне казалось, что я одновременно в самой близкой и самой далекой стране мира. Знаешь, это очень необычное, непонятное чувство. Пока сам человек не попадет туда, не увидит, он не поймет.
- То есть ты каждый миг чувствовал, что находишься среди врагов?
Акиф после некоторого раздумья ответил:
- Конечно, я ни на секунду этого не забывал. Меня окружали телохранители из спецслужб Армении и ни на секунду не позволяли мне забыть, что я нахожусь во вражеской стране. Может, если бы их не было рядом и я бродил бы свободно по улицам Еревана, не выдавая себя, этих чувств у меня не возникло бы. Я даже сказал организаторам мероприятия в Ереване, что если бы не телохранители, не меры безопасности, то я чувствовал бы себя также как и в Тифлисе. Они обиделись, но возразить не смогли.
Заур встал и стал прохаживаться по комнате. Закурил. Вдруг поднял голову и сказал смотрящему на него Акифу:
- Я, самый активный сотрудник нашего НПО, не был ни разу в Ереване. Тебе не кажется это странным?
- Но ведь ты до сих пор даже не заикался об этом, - Акиф пожал плечами, но не удивился. - Откуда мне знать, что ты хочешь съездить в Армению?
