В то же время власть имущие и обслуживающие их лица и организации продолжали убеждать, что правительство самоотверженно защищает национальные интересы страны, а жизнь рядовых граждан после падения Советской власти резко изменилась к лучшему. Последний вывод настойчиво повторяли, например, авторы книги «Реальная Россия», представлявшей собой комментарий к исследованию по проблемам социальной стратификации, осуществленный компанией «Ромир мониторинг».
Комментируя итоги исследования, руководитель исследовательского проекта Михаил Тарусин и его соавторы утверждали: «Центральный… результат исследования — 360 % социально активного населения выиграли от перехода к рынку — убеждает в необратимости реформ и продолжении экономического роста куда сильнее, чем сухие цифры официальной статистики. Осталось только прекратить жаловаться на «плохую жизнь», поверить в себя и найти свой лифт наверх». Вот так просто! Выбери подходящий лифт и нажми на кнопку верхнего этажа! На следующей странице книги этот вывод написан крупными буквами на фоне зеленого квадрата и звучит так: «60 % социально активного населения страны выиграло от реформ и живет в разы (выделено мною. — Прим. авт.) лучше, чем жил средний гражданин времен позднего СССР, — к такому неожиданному для современного смыслового пространства страны выводу пришли мы, анализируя результаты исследования «Социальная стратификация российского общества».
Чтобы подтвердить этот «неожиданный вывод», авторы книги привели на многих страницах диаграммы, из которых следует, что за последние 15 лет в стране появилось гораздо больше сотовых телефонов, стиральных машин-автоматов, персональных компьютеров и автомобилей. Эти четыре предмета упомянуты в книге гораздо чаще, чем «диван, чемодан, саквояж, картина…» в известном стихотворении С. Маршака. Они как рефрен сопровождали бесконечные заявления об улучшении жизни в России. Создается впечатление, что увеличение числа этих предметов — главное достижение России за последние 15 лет.
Однако если обратиться к «сухим цифрам» обследования «Ромир мониторинга», то становится ясно, что всеми этими четырьмя предметами обладает меньшая часть населения страны. Данные опроса свидетельствуют, что автомобили 1997–2004 годов выпуска имелись в 2005 году у 16,3 % опрошенных, персональные компьютеры — у 17,7 %, стиральные машины-автоматы — у 31.4 %, сотовые телефоны — у 40,8 %. А как же насчет 60 % россиян, которые якобы стали жить «в разы лучше»? К почти ритуальному заклинанию из четырех названий предметов были присоединены еще четыре: печь СВЧ, которая имелась у 15,3 % опрошенных, дисконтная карта (имелась у 7 %), видеокамера (у 6,2 %), цифровая зеркальная фотокамера (у 3,2 %). (То есть к дивану, чемодану, саквояжу, картине были добавлены корзина, картонка и маленькая собачонка.) После таких прибавок выяснилось, что у 37,4 % опрошенных не имелось ничего из перечисленного. Стало быть, у 62,6 % опрошенных имелся хотя бы один из упомянутых предметов. Может, авторы были убеждены. в том, что приобретение хотя бы одной из этих вещей (например, мобильного телефона, или видеокамеры, или печи СВЧ) делает жизнь любого из нас в разы лучше?
Нет, скорее всего, ответ иной. Ведь авторы пишут не о 60 % населения, а о «60 % социально активного населения», которые «выиграли от реформ». К?о же относится к этим «социально активным»? Возможно, ими не стали считать пенсионеров, на долю которых среди опрошенных пришлось 31,2 %. Возможно, среди них не учитывались «неработающие», но «не пенсионеры» (9,7 %). Про большинство людей, находящихся в этих категориях, никак нельзя сказать, что они «выиграли от реформ». Да и сами авторы, выделив 15,2 % опрошенных в категорию «бедных», указали, что среди них на пенсионеров приходилось 77 %, на безработных — 39,5 %.
Но возьмем данные по сельским жителям, среди которых преобладают активно работающие люди. Из данных исследования следует, что у 10,4 % опрошенных не хватало денег даже на еду, у 41,3 % на еду хватало денег, но «покупка одежды — серьезная проблема»«у 36,3 % хватало денег на еду и одежду, но «было бы трудно купить холодильник или стиральную машину».
Может быть, в таком положении оказались лишь сельские жители? Данные исследования убеждают в ином. У 7,7 % из всех опрошенных не хватало денег на еду, у 34 % хватало денег на еду, но «покупка одежды — серьезная проблема», у 39,6 % хватало денег на еду и одежду «было бы трудно купить холодильник или стиральную машину».
А ведь но «времена позднего СССР» таких проблем для подавляющего большинства населения не существовало. Хотя в начале 80-х годов в нашей стране не было мобильных телефонов, персональных компьютеров видеодеокамер, цифровых камер (тогда они еще нигде в мире не производились), в СССР, как указывалось выше, сравнительно быстро решили проблему обеспечения холодильниками и стиральными машинами, а также телевизорами большинства населения (а не его меньшинства).
Но, разумеется, наличием холодильника стиральной машины, а также компьютера и мобильного телефона не исчерпывается благополучие населения, Проявляемая авторами книги постсоветская жизнь лишила население многих бесплатных социальных благ и сделала доступными лишь для подавляющего меньшинства населения. Авторы уверяют, что эти блага станут доступными, если сесть на нужный «лифт» и поехать на верхний этаж капиталистического общества. На это, видимо, надеются и те опрошенные, которые хотели бы иметь собственный бизнес». (Правда, 52,6 % опрошенных заявили, что они не хотели его иметь,) Но оказывается, что среди тех, кто «хотел иметь собственный бизнес» (25,3 %) или скорее хотел бы (11,3 %) подавляющее большинство (68 %) объясняли причину невозможности удовлетворить это желание просто: «отсутствием первоначального капитала. (То есть «имеют желание, но не имею возможности». Среди других причин невозможности заняться бизнесом были названы: «отсутствие навыков предпринимательства», «чиновничий бюрократизм», «боязнь вымогательства, рэкета», «страх неудачи в бизнесе», то есть реальные проблемы современного предпринимательства в России, а не нежелание «поверить в себя» и неумение «найти свой лифт наверх».
Также очевидно, что большинство опрошенных не верили в скорое наступление «достойной жизни» в России. На вопрос» «когда наступит достойная жизнь у россиян?», 17,4 % ответили «через 11–20 лет», 22 % — «более чем через 20 лет», 25,9 % — «никогда». Лишь 1,1 % ответили, что «она уже наступила».
Удивительно ли, что лишь меньшинство опрошенных пребывали в состоянии душевного равновесия (2,7 % опрошенных оценили свое душевное состояние как «превосходное», 5,6 % — «очень хорошее», 37,3 % — «хорошее»)? Зато 38,5 % оценили свое душевное состояние как «посредственное», 10,9 % — как «плохое», 2,1 % — как «очень плохое», а 2,2 % — как «крайне тяжелое».
Жизнь для многих стала либо тупым существованием, либо отчаянной ежедневной борьбой за право жить. 35,7 % опрошенных выбрали утверждение: «просто живу, как живется», а 29,5 % опрошенных выбрали утверждение: «жизнь — это непрерывная борьба за выживание».
Разрушив советскую жизнь, реставраторы капитализма возродили старый буржуазный принцип — «человек человеку волк». Поэтому неслучайно лишь 14,3 % расценили современные отношения между людьми как «спокойные, дружелюбные», зато 54,6 % признали их «нейтральными, безразличными», а 30 % — «напряженными, враждебными».
О степени враждебности в обществе свидетельствуют замечания социологов службы «Ромир мониторинг», проводивших данное обследование: лишь в половине случаев люди соглашались отвечать на их вопросы. Остальная часть населения встречала социологов враждебно и не пускала их к себе. Возможно, в них видели представителей враждебных им властных структур.
О росте отчужденного отношения к власти и ее институтам свидетельствовали оценки нынешнего строя и его институтов. Хотя в средствах массовой информации в стране постоянно твердили о торжестве в нашей стране сначала 90-х годов демократии, то есть народовластия, лишь 1,2 % опрошенных сочли, что «реальная власть в России принадлежит народу» (возможно, что это люди, которые решили, что «достойная жизнь уже наступила», а «народ» — это они). Зато 40,3 % ответили, что реальная власть находится в руках олигархов, а 21,2 % — что она принадлежит президенту.
