22 Это представляется неточным, так как в этом случай английская армия должна была бы перехватить шотландцев при возвращении. Лорд Бернерс читает Йорк, в издании Соважа стоит Варвик. - Ed.
23 Слова Фруассара, согласно изданию Соважа, с которым едва ли согласен лорд Бернерс, следующие: «Они говорили один с другим, пока король Дэвид еще продолжал яростные атаки, и видя, что из-за короля их люди получают раны и мученически гибнут без причины, и что король Англии может запросто подойти и дать им сражение еще до того, как замок будет взят, они в один голос сказали королю Дэвиду, что он слишком надолго здесь задержался»... и т.д. - Ed.
24 Все это представляется баснословным и придуманным некоей особой, имевшей целью обмануть любознательную доверчивость Фруассара. Это не может быть согласовано с известными историческими датами, с характерами и положением упомянутых здесь лиц, ни с общим ходом достоверных событий. Если бы Дэвид свирепым образом разорил патримонию Св. Кутберта (т.е. Дархэм), о чем сообщает Фруассар, то английские хроники должны были бы разразиться многим красноречием по поводу этой гнусности, более серьезной, по мнению того времени, чем нарушение любой из 10 заповедей. Кроме того, разрушение Дархэма, о чем сообщает Фруассар, было событием слишком исключительным и важным, чтобы его совсем опустили, а все же английские историки о нем не упоминают, не упоминает и Fordun, чьему простому повествованию я предпочел бы следовать - Annals of Scotland, vol. ii. p. 211.
25 Мы надеемся, что наши читатели простят нас за повтор этого пассажа, переведенного со староанглийского языка лорда Бернерса, но мы не можем удержаться и не привести этот прекрасный роман, так как ничто лучше этого отрывка, изложенного в такой поэтической манере, не характеризует его автора.
«Как только леди узнала и приходе короля, она распахнула ворота и вышла из замка столь богато одетой, что все мужчины изумлялись ее красоте и не могли налюбоваться ее благородством, ее великой красотой и теми любезными словами и манерами, которыми она выражалась. Когда она подошла к королю, то преклонила перед ним колени, благодаря его за то, что он пришел на помощь, и затем провела его в замок, занимая его и выказывая уважение, как она хорошо умела делать. Все люди взирали на нее с изумлением, сам король не мог отвести от нее взгляд, он подумал, что никогда прежде не видел столь благородной и прекрасной дамы. Он был поражен в самое сердце искрой прекрасной любви, которая длилась еще долгое время. Он подумал, что во всем мире нет другой такой дамы, столь достойной любви, как она. Так они вошли в замок, идя рука об руку, сперва дама провела его в залу, а затем - богато убранные покои. Король так смотрел на даму, что та была смущена, наконец, он подошел к окну и оперся на него, и так спал в глубокую задумчивость. Дама отправилась занять сеньоров и рыцарей, которые там находились, и распорядилась убрать зал для обеда. Когда она всем распорядилась, то с приветливым видом пришла к королю (а тот находился в глубокой задумчивости) и сказала ему: «Дорогой сир, почему вы так задумались, ведь вашей милости незачем огорчаться, кажется, нет никакой причины для этого. Вы скорее должны быть в хорошем настроении и радоваться, что прогнали прочь своих врагов, которые не отважились вас дождаться. Пусть об остальном думают другие люди». Тогда король сказал: «Дорогая леди, знайте правду, что как только я вошел в замок, одна дума пришла ко мне на ум, я не могу ее прогнать, но не могу о ней не думать, не могу я сказать, что будет из-за нее, и из сердца своего я не могу изгнать ее». «Сир, - ответила дама, - вы должны сейчас пировать и отдохнуть среди своих людей. Бог так помогал вам в ваших делах и оказал вам столь великие милости, что вы являетесь самым прославленным и уважаемым государем во всем христианском мире, и если шотландский король доставил вам какое-нибудь огорчение или нанес вам ущерб, вы можете хорошо отомстить за это так, как вам будет угодно сделать, и как вы делали много раз до сих пор. Сир, оставьте вашу думу и пойдемте с зал, если вам это угодно, ваш обед уже готов». «Прекрасная леди, - ответил король, - другие вещи лежат у меня на сердце, о которых вы не знаете, но воистину ваши приятные манеры, ваш совершенный ум, добрая любезность, благородство и исключительная красота, которую я в вас вижу, так сильно поразили мое сердце, что я не могу не любить вас, и я не могу жить без вашей любви». Тогда дама сказала: «Воистину благородный государь, ради Бога, не искушайте меня. Я не могу поверить, что это правда то, что вы мне сказали, что такой благородный государь, как вы, можете думать обесчестить меня и моего господина, моего мужа, который является таким доблестным рыцарем и сослужил вашей милости столь добрую службу и который все еще томиться в тюрьме ради вашего дела. Определенно, сир, это не даст вам ни малейшей пользы, и не принесет ничего хорошего. Никогда прежде таких мыслей не было в моем сердце, и я, верую в Бога, полагаю, что такого не будет ни из-за одного мужчины. Если же у меня возникнут такие намерения, то именно ваша милость должна будет не только опозорить меня, но и наказать мое тело по справедливому суду». После этого дама ушла от короля и отправилась в залу поторопить в обедом. Затем она вновь вернулась к королю и привела с собой нескольких своих рыцарей, и сказала: «Сир, если вам угодно, идемте в зал, ваши рыцари ждут вас, чтобы вымыть руки, ведь вы спешили столь издалека. Тогда король пошел в залу и помыв руки, сел вместе со своими лордами и вместе с дамой. Король едва ел, и все время был печален, и при каждой возможности, обращал свои глаза к даме. Его рыцари был очень удивлены его поведением, так оно было на него не похоже, некоторые думали, что он ведет себя так из-за того, что шотландцы от него ускользнули. Весь этот день король, что король провел там, он не знал, что делать. Иногда он полагал, что честь и справедливость защитят его от такого бесчестного поступка по отношению к такой даме и такому честному рыцарю, как ее муж, который всегда хорошо и честно служил ему. Иногда его страсть так одолевала его, что он забывал и чести и о справедливости. Так король спорил сам с собой весь этот день и всю эту ночь. Утром он поднялся и поднял свои войска, и со всей поспешностью отравился вслед за шотландцами, чтобы изгнать их из королевства. Тогда он, прощаясь с дамой, сказал: «Моя дорогая леди, я вверяю вас Богу до того времени, когда я снова вернусь. Прошу вас тогда ответить мне иначе, чем прежде». «Благородный государь, - ответила дама, - Бог впредь сделает славным ваше поведение и изгонит ваши нечестивые думы. Сир, я и сейчас и впредь буду готова служить вашей милости ради вашей чести и ради своей». С этим король уехал совершенно сконфуженный.» - Ed.
Эта история имеет замечательное сходство с 15-м рассказом, из «Граф Луканор, или 50 приятных историй Петронио» Дона Хуана Мануэля, подтверждая, легендарное происхождение этой истории. - Ed.
26 Самой отличительной чертой гербов Дугласов, которые существуют сейчас, является Сердце, которое было добавлено после той чести, которую оказал Дугласу на своем смертном одре король Роберт Брюс, как о том уже рассказывалось, но я думаю, что когда именно был введен этот отличительный признак остается неясным. - прим. м-ра Джонса.
Лорд Бернерс описывает в этом месте прежний герб - «Три красные звезды на лазурном поле с серебряным верхом», что является более верным. - Ed.
27. Город на севере Бретани - прим. пер.
28. Лорд Бернерс читает «Она приказала дамам и остальным женщинам разорвать их одежды», вместо «разобрать мощеные улицы» как перевел Джонс. В издании Соважа приводятся слова «depecer les chaussees», то есть, разобрать мощеные улицы. Но если мы примем во внимание, что городские улицы в это время очень редко были мощеными, то вариант лорда Бернерса кажется более приемлемым и, возможно, верным, если мы прочтем в тексте «chausses» вместо «chaussees» (то есть «штаны, холстина» вместо «мостовой», depecer = разбирать, разрывать), так что вполне возможно, что здесь есть ошибка переписчика. - Ed.