В течение этого времени, два других полка французов дрались с англичанами и, в конце концов, разбили их так, что те уже не были способны собраться вместе. Вымпел мессира Эсташа, который был их штандартом, был захвачен и изорван на куски. Когда ряды англичане пришли в расстройство, многие из них были сбиты с ног, и французы брали пленных по своему выбору. Мессир Эсташ попал в руки рыцаря по имени мессир Анри де Квениллар (de Quenillart), который служил под началом графа Водемона, и которому он сдался сам. Этот рыцарь имел большие затруднения, чтобы спасти ему жизнь, так как простые люди Труа хотели предать его смерти за те славные воинские подвиги, что он совершил в Шампани. Сеньор Жан Парижский и сеньор Мартин Испанский тоже были взяты в плен, также как и многие другие рыцари и оруженосцы. Те, кто смог спастись, бежали в гарнизон Ножана, но лишь очень немногим так повезло, поскольку почти все были убиты или пленены.
Мессир Отважный Манни 16 был оставлен среди мертвых на поле брани, и благодаря этому, про него забыли. А когда все французы ушли, он, будучи серьезно раненным, и более, чем наполовину уже мертвым, немного поднял свою голову и не увидел вокруг себя ничего, кроме мертвых тел. Тогда, он, как мог, поднялся и сев, посмотрел вокруг, как далеко он находится от Ножана, в котором был английский гарнизон и, опираясь на руки и на колени, он за несколько часов добрался до подножия башни в Ножане и подал знак солдатам гарнизона, что он - один из них. После чего его перенесли в крепость, и после перевязки и очень тщательно зашивания ран, он полностью поправился. Это дело произошло в год 1359, в канун праздника Святого Иоанна Крестителя.
Глава 200.
Грабители, которые удерживали различные крепости во Франции, начали, чудесным образом, изгоняться прочь.
После поражения у Ножан-сюр-Сен, о котором я только что рассказал, страна была очищена от врага, французские бароны и воины вернулись в Труа, приведя с собой свою добычу, но пленников они разослали разными дорогами по разным французским гарнизонам, так как простой народ в Труа очень жаждал предать их смерти. Когда те, кто остались в Пон-сюр-Сен услышали, что мессир Эсташ, их капитан, стал пленником, вся его армия убита или пленена, они упаковали свои пожитки и выступили оттуда со всей возможной быстротой, так как их численность была очень небольшой. Те, кто находились в Торси (Torcis) 17, Эспуай (Espoye) 18, Оси (Ausy) 19, Мери (Mery) 20 и Плеси (Pleusy) 21 и во всех крепостях, что были под началом мессира Эсташа, сделали тоже самое, и покинули эти места из страха перед епископом Труа и мессиром Брокаром де Фенестражем, которые были великими воинами. Отойдя на некоторое расстояние, они соединились с другими гарнизонами. Но из-за этой незадачи ни сэр Питер Одли не оставил Бофор (Beaufort) 22, ни сэр Джон Сегар - Ножана, ни сеньор Альбре – Гье-сюр-Об (Gie-sur-Aube) 23.
Около этого времени, в своем замке Ла-Эрьель, что менее чем в трех лье от Амьена, необычным образом умер сеньор Жан де Пикиньи. Говорили, что он был задушен своим камердинером, и что таким же способом умер мессир Люк де Бекюси (Bekusy), который был его советником. Около этого времени, несколько солдат сэра Питера Одли ехали по стране и приехали в добрую большую деревню под названием Ронай (Ronay) 24. Они разграбили ее до того, что когда местный викарий служил мессу, то английский оруженосец, войдя в церковь, взял потир с алтаря, на котором викарий готовился освятить драгоценную кровь Спасителя нашего ИИСУСА ХРИСТА, и вылил вино на пол. Когда викарий стал увещевать его по поводу такого поведения, он так сильно ударил его своей латной рукавицей, что кровь струей потекла на алтарь. Затем эти грабители выехали в поле, и оруженосец вез с собой священные сосуды и скатерть. Однако, едва он выехал в поле, как его лошадь начала прыгать и выделывать такие штуки, что никто не смел к нему приблизиться. После многих скачков оба они упали на землю, сломав себе шеи, и сразу же обратились в угли и дым. Видя это, его товарищи дали обет, что впредь никогда не будут осквернять таинство ни в одной церкви.
Гарнизон Маконсея, не имея никакого продовольствия, продал это место жителям Нуайона 25 и их соседям примерно за 12 тысяч золотых мутонов с правом свободно уйти прочь, что они и сделали, унеся с собой все, что им принадлежало. Они удалились в крепости Крей, Клермон, Ла-Эрьель, Вели, Пьерпон, Руси и Сисон, которые долгое время удерживались наваррской партией, но со времени заключения мира с королем Наваррским, оставались за англичанами. Как только жители Нуайона заняли Маконсей, то разрушили его до основания.
Сэр Джон Сегар также продал Ножан епископу Труа и отдал его за большую сумму во флоринах, которую он должен был получить, а договор должен был быть ратифицирован рукой и печатью епископа. По этому поводу он приехал в город Труа и спешился у особняка епископа, который сказал ему: «Джон, ты останешься со мной на 2 или 3 дня, и пока ты окажешь нам любезность, я приготовлю деньги для выплаты». Сэр Джон, который приехал туда, полагаясь на слово епископа, согласился на это предложение, но народ начал роптать и говорить: «Как может наш сеньор епископ так насмехаться над нами, принимая в своем доме самого большого бандита во Франции и, кроме того, намереваться отдать ему наши деньги?» Люди собрались вместе, послали сильную стражу ко всем воротам, чтобы предотвратить его бегство, и отправились отрядом в 6 тысяч человек, с оружием в руках, чтобы убить сэра Джона Сегара во дворе особняка епископа. Когда епископ это увидел, то стал говорить с ними и сказал: «Мои добрые друзья, он пришел сюда под защитой моей охранной грамоты, и вы знаете, что между нами должен быть заключен договор, который касается вас. Поэтому, будет крайним вероломством, при наличии этого обещания, делать что-нибудь, что может ему повредить». Однако, несмотря на старания епископа, они ворвались в дом и епископские апартаменты, в которых учинили столь тщательный розыск, что нашли сэра Джона Сегара, убили его и разрезали на куски.
Глава 201.
Французы отказываются ратифицировать договор, который их король Иоанн заключил в Англии.
Я долго молчал о короле Англии, но до этого момента не было ни одного повода говорить о нем, так как пока длилось перемирие, его люди не вели войны от его имени. Перемирие истекло в первый день мая 1359 года, с этого времени английские и наваррские гарнизоны вели войну за него, как за короля Франции и продолжали вести ее ежедневно. Случилось так, что вскоре после заключения мира между герцогом Нормандским и королем Наваррским, о котором рассказывалось выше, сеньор Арно д`Андреген, маршал Франции, вернулся в Англию, поскольку он еще не заплатил выкуп, за то, что попал в плен при Пуатье. Также, в это же время, король Англии и принц Уэльский приехали в Вестминстер, чтобы повидать короля Франции и сеньора Жака де Бурбона, и когда эти четверо встретились вместе, то без какого бы то ни было третейского судьи между ними, договорились о мире на определенных условиях, которые были записаны и должны были быть сообщены в письме во Францию, к герцогу Нормандскому.
Граф Танкарвилль и мессир Арно пересекли море с этими посланиями, высадились в Булони и поспешили в Париж, где застали герцога Нормандского и короля Наваррского, которым они и доставили эти письма. Герцог Нормандский совещался по этому поводу с королем Наваррским, который посоветовал, что надо собрать прелатов, ноблей и советников главных городов, о чем и были сделаны соответствующие распоряжения. Королю Наваррскому, герцогу Нормандскому и его братьям, а также и Штатам королевства показалось, что условия мира слишком тяжелы, и они единодушно ответили двум сеньорам, которые их доставили, что «они скорее вытерпят гораздо больше горя, чем терпят сейчас, нежели снесут унижение Французского королевства, и что король Иоанн должен и дальше оставаться в Англии». Когда король Франции узнал, что они не преуспели в своей миссии, то сказал: «Ха, ха, мой добрый сын Карл, ты советуешься с королем Наваррским, который обманывает тебя и обманет еще сорок таких как ты». Получив этот ответ, король Англии сказал, что раз так, то до конца зимы он вторгнется во Францию с самой могучей армией и останется там до тех пор, пока не окончит войну почетным и приемлемым миром. Он начал делать самые грандиозные приготовления, большие, чем когда-либо делал до сих пор.