Глава 159.
Положение французов перед битвой при Пуатье.
Утром воскресенья, король Франции, которому очень не терпелось сразиться с англичанами, приказал отслужить в своем шатре торжественную мессу, и он и его четыре сына получили причастие. Месса закончилась, когда к нему пришли герцог Орлеанский, герцог Бурбонский, граф Понтье, сеньор Жак де Бурбон, герцог Афинский, коннетабль Франции, граф Танкарвилль, граф Зальцбургский, граф Даммартен, граф Вантадур и многие французские бароны, а также и другие великие сеньоры, которые были держателями окрестные фьефов, такие как монсеньор Клермонский, мессир Арно д`Андреге, маршал Франции, сеньор де Сен-Венан, сеньор Жан де Ланда, сеньор Эсташ де Рибомон, сеньор де Фьенне, сеньор Жоффруа де Шарне, сеньор де Шатильон, сеньор де Сюлли, сеньор де Нель, мессир Робер де Дюра и многие другие, которые, согласно полученному приказу, прибыли на совет. Долгое время они совещались и, наконец, было решено, что вся армия выступит в поле, и каждый сеньор должен будет развернуть свое знамя и идти вперед, во имя Бога и Сен-Дени. После чего затрубили трубы, и все изготовились, сели на своих коней и направились к той части поля, где было водружено и развевалось на ветру королевское знамя. Там можно было увидеть всю французскую знать, наряженную в дорогие блестящие доспехи, со славными знаменами и вымпелами - ведь здесь был весь цвет французского рыцарства, ни один рыцарь, ни один оруженосец не пожелал оставаться дома из страха перед бесчестием. По совету коннетабля и маршалов, армия была разделена на 3 полка, каждый состоял из 16 тысяч латников, которые перед этим уже проявили себя как люди испытанной храбрости. Герцог Орлеанский командовал первым полком, где находилось 36 знамен и в 2 раза больше вымпелов 23. Второй был под командованием герцога Нормандского и двух его братьев, сеньора Людовика и сеньора Жана. Третьим командовал король Франции.
Пока эти полки строились, король подозвал к себе сеньора Эсташа де Рибомона, сеньора Жана де Ланда и сеньора Жискара де Боже и сказал им: «Скачите вперед, подойдите к английской армии так близко, как только сможете и посмотрите на их лица. Обратите внимание на их численность и разведайте, как нам лучше всего с ними сразиться, конными или пешими». Повинуясь приказу короля, три рыцаря его оставили. Король сел на белую лошадь и поскакал вдоль рядов своей армии, громко говоря: «Вы, люди Парижа, Шартра, Руана и Орлеана, привыкли грозить, что сделаете с англичанам, если сможете их встретить, и вы сильно желали встретиться с ними с оружием в руках. Теперь это желание исполнено, я поведу вас на них, и пусть мы посмотрим, как вы отомстите им за все то зло и вред, что они вам причинили. Будьте уверены, что мы не разойдемся без боя». Те, кто слышал его, ответили: «Сир, с Божьей помощью, мы встретимся с ними очень весело». В этот момент вернулись три рыцаря и, пройдя сквозь толпу, подошли к королю, который спросил, какие новости они принесли. Мессир Эсташ де Рибомон, которого его товарищи попросили говорить за них, отвечал: «Сир, мы тщательно осмотрели англичан. По нашим подсчетам, их насчитывается около 2000 латников, 4000 лучников и 15 тысяч пехотинцев. Они занимают сильную позицию, но мы не представляем себе, как они смогут сформировать больше одного полка. Тем не менее, они расположились с большим умом, укрепили все дороги вдоль живых изгородей и расставили вдоль них часть своих лучников, так что если будет только одна дорога для атаки, то придется проходить между ними. Эта узкая дорога не имеет другого входа и так узка, что в один ряд по ней могут проехать едва ли четыре всадника. В конце дороги, среди виноградников и терновника, где нельзя двигаться в правильном строю ни верхом, ни пешим, расставлены спешенные латники, а перед ними, наподобие бороны, расставлены их лучники. Так что разбить их будет нелегко». Король спросил, каким образом они посоветуют ему их атаковать. «Пешими, Сир, - ответил мессир Эсташ, - за исключением 300 самых опытных и доблестных людей вашей армии, которые должны быть хорошо вооружены и быть верхом на лучших конях, чтобы, если это удастся, разбить этот отряд лучников. И тогда, ваши полки должны будут быстро выдвинутся вперед в пешем строю, атаковать латников в рукопашную и доблестно сразиться с ними. Это - лучший совет, что я могу вам дать, и если, кто-нибудь знает лучший, то пусть он его выскажет». Король ответил: «Да будет так», и в сопровождении своих двух маршалов, он поехал верхом от полка к полку и выбрал, сообразуясь с их мнением, 300 рыцарей и оруженосцев, имевших в его армии наилучшую репутацию. Все они были хорошо вооружены и находились на лучших конях. Вскоре после этого, был образован полк из немцев, который должен был оставаться верхом, чтобы помогать маршалам. Им командовали графы Зальцбургкий, Нейдо и Нассау.
Король Иоанн был облачен в королевские доспехи, и еще 19 человек были одеты также, как он 24. Своего старшего сына он вверил попечению сеньора де Сен-Венан, сеньора де Ланда и сеньора Теобальда де Бодене (Bodenay). Сеньор Жоффруа де Шарне, как самый доблестный и умелый рыцарь во всей армии, нес знамя Франции. Сеньор Режиналь де Квенолль (Reginald de Quenolle) 25, по прозвищу Архипресвитер («archpriest»), нес все доспехи юного графа Алансонского.
Глава 160.
Перед битвой при Пуатье кардинал Перигорский пытается заключить мир между королем Франции и принцем Уэльским.
Когда полки короля Франции были выстроены, все сеньоры встали под свои знамена и были ознакомлены, как им действовать, было приказано, чтобы все те, кто были вооружены копьями, укоротили их до длины в 5 футов, чтобы ими было легче владеть, и чтобы все сняли свои шпоры. Когда французы были готовы начать движение на врага, к королю галопом подскакал кардинал Перигорский, который ранним утром оставил Пуатье. Он сделал глубокий поклон и воздев руки взмолился, чтобы тот, из любви к Богу, на минуту бы остановился, чтобы он смог с ним поговорить, после чего начал: «Наидражайший сир, вы имеете здесь при себе весь цвет своего королевства против горстки людей - ведь именно это представляют собой англичане в сравнении с вашей армией. Вы можете овладеть ими и иными путями, нежели с помощью битвы, и для вас будет вас более почетно и полезно овладеть ими этими средствами, нежели подвергать риску такую прекрасную армию и таких благородных особ, которых вы сейчас имеете при себе. Посему я прошу вас, во имя человеколюбия, и из любви к Богу, чтобы вы позволили мне отправиться к принцу и убедить его в опасности того положения, в котором он оказался». Король ответил: «Это мне очень угодно, но поспешите вернуться назад».
После этого кардинал уехал, и со всех ног отправился к принцу, которого он нашел пешим, среди своей армии, в самой гуще виноградника. Когда кардинал туда приехал, то спешился и подошел к принцу, который принял его крайне любезно, и отвесив ему поклон, сказал: «Дорогой сын мой, если ты хорошо учел всю мощь той великой армии, что привел с собой король Франции, то позволь мне, если я это смогу, провести между вами обоими переговоры». Принц, который уже вышел из юного возраста ответил: «Сир, если будет сохранена честь и моя и моей армии, то я готов выслушать любые приемлемые условия». Кардинал ответил: «Дорогой сын мой, ты хорошо сказал. И, если я смогу, то принесу мир, поскольку будет очень прискорбно, если столь много достойных людей, здесь присутствующих, встретятся друг с другом в бою». Кардинал вернулся к королю Франции и сказал: «Сир, вам нет причины спешить сразиться с ними, ведь они не могут от вас ускользнуть. Поэтому я умоляю вас даровать им перемирие с этого времени и до завтрашнего восхода солнца». Вначале король не хотел на это соглашаться, так как часть его совета отказывалась дать на свое согласие, но кардинал говорил так красноречиво, что король, в конце концов, согласился. Он приказал поставить на том месте, где он стоял, очень красивый и богатый шатер из красного шелка и распустил свои войска по местам их стоянок, за исключением полка коннетабля и маршала.