Она разъяренно стала вырывать руку, стакан опрокинулся, и шампанское полилось в рукав ее платья
— Ой, ой! — Лара оказалась возле нее первой и вытерла насухо рукав салфеткой. — Возможно, пятна не останется.
— Ах, это совсем старое платье, — сказала Эйприл. Она вновь взяла себя в руки и улыбнулась. — Ник, ты иногда бываешь таким неловким. — И она повернулась к Сэми, сидевшему рядом с ней.
Лара посмотрела на Ника и участливо улыбнулась. Он ответил ей улыбкой и скользнул взглядом по ее груди. Раз уж он заработал упреки, то почему бы не посмотреть туда еще раз?
Лара пристально смотрела на него, но уже не улыбалась. Смотрела испытывающе и заинтересованно.
Он внезапно почувствовал доставляющую неудобство узость своих брюк, это было чувство, которым он мог управлять уже не один год. О, небо! Вот это женщина! Она его основательно задела. За год, в течение которого он был вместе с Эйприл, ему только дважды представилась возможность развлечься на стороне,
В первый раз это была манекенщица с не запомнившимся ему лицом, но с фантастическими ногами. В другой раз — девушка, которую он нашел в один из своих редких свободных дней на пляже. Ни одной из них он не сказал, кто он. Таким образом, он ничем не рисковал: Эйприл узнать об этом не могла.
— Не пойти ли нам в дискотеку? — предложил Сэми.
— Это отличная идея, — откликнулась Эйприл. Она к этому времени приканчивала очередной бокал шампанского.
Ник не пытался ее останавливать. Пусть она сегодня следит за собой сама. Пусть даже по-настоящему напьется. Завтра утром она будет раскаиваться в этом. В дискотеке они снова пили шампанское, и Лара увидела, что пил даже Ник, чего она раньше за ним не замечала.
Она танцевала с Сэми, но он был ей неприятен, его развязные манеры раздражали. Европейские мужчины действительно отличались умением прилично вести себя во время танца. Сэми прыгал как сумасшедший и был похож на слоненка.
После того, как они вернулись на свои места, Эйприл предложила ей пойти в туалетную комнату. До сих пор Лара была с Эйприл очень дружелюбна.
— Дорогая моя, вы были совершенно правы, — заметила Эйприл, — смотрите, мое платье уже сухое и шампанское не оставило пятен. У вас нет расчески?
Они стояли рядом перед широким настенным зеркалом. Эйприл легко могла бы сойти за мать Лары, но она этого не замечала. Ей казалось, что ее собственное отражение в зеркале выглядело так же хорошо, как и ее соседки.
— Вы не находите, что Сэми очень мил и забавен? — спросила она. — Я надеюсь, вы понимаете, какое эта счастье для вас.
— Что вы имеете в виду? — спросила Лара.
— Моя дорогая, женщины гоняются за ним как сумасшедшие, но я вижу, что он помешался на вас.
Лара улыбнулась, уже зная, что будет дальше.
— Настоящих мужчин в этом городе очень немного, — продолжала Эйприл с улыбкой. — Я-то это знаю, потому что была четыре раза замужем. Возьмите, например, Ника, он хорош. Но что он может дать? Он не больше, чем хороший любовник. Между нами говоря, я требую от мужчины кое-чего большего. Вы понимаете, что я имею в виду?
Лара кивнула.
— Да, я понимаю. — То, что Эйприл хотела сказать, в действительности означало: оставайся со своим Сэми и убери руки от Ника.
Эйприл внимательно осмотрела в зеркале свои зубы.
— Мне нравится ваша блузка, моя дорогая. Скажите, где вы ее покупали? Ник, во всяком случае, не так падок на бюсты, ему больше нравятся ноги. — Эйприл подняла юбку и обнажила свои до с их пор еще совершенные ноги, — Я очень сомневаюсь, что он разрешил бы мне появляться в таком виде. В этом отношении он очень щепетилен, это итальянская черта его характера. Но довольно об этом, вернемся к шампанскому.
Лара еще некоторое время оставалась в туалетной комнате. «Мне нечего объяснять, что такое итальянские мужчины. Они щепетильны только тогда, когда речь идет об их женах. Интересно, собирается ли Ник жениться на Эйприл? Для своих лет она все еще хорошо выглядит, к тому же она знаменита. Имя Эйприл Кроуфорд было так же известно, как Лана Тернер, Ава Гарднер и другие знаменитости».
Лара уже многое знала о Нике, но ей нужно было узнать о нем еще больше.
Когда она вернулась, Эйприл танцевала с Сэми. Она сняла жакет, и Ник окинул ее взглядом.
— Вы хотите танцевать?
Она кивнула. Они поднялись, он взял ее за руку и повел к маленькой, заполненной танцующими площадке. Гремела в полную мощь песня в исполнении Кертиса Мейфилда.
Не теряя друг друга из виду, они исполняли все ритуальные движения танца. Он был хорошим танцором — подтянутый, контролирующий себя, непринужденный. Музыка играла так громко, что разговаривать было невозможно. Затем неожиданно она сменилась, и Исак Хейте запел «Могу сказать прощай» — медленно, с чувством и смыслом.
Ник требовательно посмотрел на нее своими карими глазами. Медленно прижал к себе, и его пальцы впились в ее голое тело под черным шифоном. Лара встретилась с его взглядом, прижалась к нему и почувствовала его возбуждение.
Музыка, ощущение близости мужчины — в какой-то момент ей захотелось обо всем забыть и быть только с ним. Она поддалась этому чувству и всем телом припала к нему.
— О, детка, не могу тебе даже сказать, что у меня сейчас на душе, — шептал он. — Нет, я не должен тебе этого говорить — ты же знаешь, ты это знала с того момента, как мы встретились в первый раз.
Она немного отстранилась от него и медленно покачала головой.
— Я должен тебя видеть, — сказал Ник. — Давай завтра пообедаем вместе? Мы могли бы встретиться где-нибудь на пляже, где немноголюдно и нас никто не увидит.
— Подожди, — Лара отодвинулась от него, и они остановились среди танцующей толпы. — Я могу встретиться с тобой в любой момент, я ведь ничем не связана.
Ник вновь привлек ее к себе.
— Послушай, девочка, ты знаешь, что я связан с Эйприл. Она приятная маленькая женщина, и я ни в коем случае не хочу ее обидеть.
— Ты этого и не делаешь, — резко сказала Лара. Она вновь взяла себя в руки.
— Только не надо так, — сказал Ник. — Ведь ты испытываешь те же чувства, что и я, это я точно знаю. Если бы мне можно было залезть в эти узкие трусики, я бы смог тебе доказать, ты бы…
Она оборвала его на полуслове, в глазах запрыгали веселые чертики:
— Я не возражаю. Давай сразу же уйдем. Скажи Эйприл до свидания, а я поцелую ее в щеку. Тогда я смогу снять для тебя эти тесные трусики и…
— Дрянь! — разозлился он.
Ее зеленые глаза горели.