Литмир - Электронная Библиотека

Хельга была моей ближайшей подругой в старших классах, и в течение прошлого года я лелеяла пламенное желание по отношению к ней, сама не знаю почему. У меня было неясное представление о лесбиянках, но я не ассоциировала себя с этими полумужчинами-полуженщинами с короткими прическами, в брюках, с толстыми задницами, на которых мои более взрослые школьные подруги, хихикая, показывали на улицах.

Хельга никогда не испытывала ко мне ответных чувств и на самом деле не подозревала, что лесбиянки существуют, разве что ее могло удивлять, почему я всегда как бы случайно толкаю ее в великолепные груди.

Хельге было шестнадцать лет, на один год больше, чем мне, и мы были как сестры, рассказывая друг другу все наши девичьи секреты. Однако насколько рано во мне развилась сексуальность, настолько она была простодушна и невинна.

К пятнадцати годам я уже целовалась с моим мальчиком взасос и исследовала все его тело и даже сосала его член. Хельга никогда не знала об этом, но подозревала, что я несколько более образованна в этом направлении, чем она.

В один из дней моя возлюбленная Хельга обратилась ко мне за консультацией, как к более искушенной в делах такого рода.

«Ксавиера, я хочу спросить тебя кое о чем, смущающем меня, – начала она застенчиво в то время, как мы сидели в комнате отдыха во время обеденного перерыва. – Мне нужна твоя помощь… Сегодня Питер Корвер пригласил меня в компанию, и я боюсь, что он собирается поцеловать меня на прощание».

Довольно странно, но, когда она рассказала о своем вечернем свидании с мальчиком, по которому вздыхало полшколы, я стала испытывать ревность не по отношению к ней, а к нему.

«Ты никогда не поверишь, – продолжала она, – но я никогда в жизни не целовалась с мальчиком и не знаю, как вести себя».

Я была поражена ее абсолютной добродетельностью потому, что она была одной из самых привлекательных девочек в школе. Она была высока, стройна, с большой грудью и обладала густыми шелковистыми темными волосами, каскадом ниспадавшими вокруг ее лица.

«Можешь объяснить мне, что я должна сделать?» – спросила она.

«Конечно, Хельга, – сказала я. – Давай пойдем к тебе домой после школы, и я научу тебя».

Стояли короткие зимние дни, и к четырем часам, когда заканчивались наши школьные занятия, уже темнело. Мы вдвоем уселись на мой велосипед и поехали к ее дому.

Я приковала свой велосипед к ограде, и мы вошли в полутемный подъезд, который, как я решила, станет идеальным местом для нашего уединения. Хельга происходила из религиозной, консервативной, высокомерной семьи, в которой едва ли одобрительно отнесутся к тому, что их дочь обменивается романтическими объятиями с подругой в своей спальне.

Я предложила пройти в похожее на пещеру пространство под лестницей, ведущей из фойе на второй этаж, потому что «это, возможно, то место, где ты и Питер будете, когда он захочет поцеловать тебя».

Я осторожно устроила ее у стены подъезда и там, под массивной дубовой лестницей, начала заниматься любовью с моей девушкой.

Сначала Хельга была покорной, хотя, мне показалось, она ожидала чего-то менее реалистичного, чем было у меня на уме.

«Разреши мне обнять тебя так, как обычно мужчины обнимают девушек», начала я и обвила одной рукой ее талию, а другой обняла за плечи. Затем мягко подняла ее подбородок и запечатлела легкий поцелуй на ее губах. Она стояла окостеневшая, с закрытыми глазами и сомкнутыми устами.

«Открой свои губы, Хельга, – настаивала я. – Никто не целуется с закрытым ртом». Она послушно раскрыла свой прелестный рот, и я проникла своим языком внутрь. Сначала она напряглась и отодвинулась от меня. «Расслабься, – прошептала я. – Так делают все, и это единственный способ, которым ты можешь научиться». Искусительный змий моего языка исследовал розовую пещеру ее рта, и я забылась в страстной вечности до тех пор, пока она не стала беспокойно двигаться.

«Теперь твоя очередь», – сказала я, и, когда ее сладостный язык вошел в мой рот, я думала, что сойду с ума от возбуждения. Я надеялась, что этот момент продолжится в медленном ритме, но потом решила, что, если я буду слишком задерживаться на этом, она может потерять терпение или заподозрит что-то и уйдет.

«Поцелуй не может считаться полноценным, если не обращают внимания на шею и плечи», – сказала я следом и начала целовать ее уши и шею. Затем я оттянула ее свитер, чтобы достать до груди.

Не совсем понимая, что происходит с ее неразвившейся юношеской сексуальностью, она стала впадать в забытье. Хельга откинула свою голову назад, чтобы открыть бледную стройную шею, и мурашки стали покрывать ее кожу.

В этот момент входная дверь открылась и впустила жильца и ледяной ветер в подъезд. Он прошел мимо нас и исчез в глубине подъезда. Оберегающим движением я прижала Хельгу к стене. Она расслабилась и стала отвечать на мою нежность.

«После поцелуев ты должна знать, как ласкать и как могут ласкать тебя», – продолжались мои инструкции, и я расстегнула ее пальто, которое она надела поверх свитера и юбки. Затем я просунула свою руку ей под свитер к лифчику и наполнила свою руку округлостью ее груди. Моя другая рука отправилась к себе под юбку, и я начала поглаживать себя. Я была так бешено возбуждена, что мне захотелось быть мужчиной с большим пенисом и войти им в нее. Но все, что у меня было – это маленький отвердевший клитор.

Пока она находилась в этом слегка ошеломленном состоянии, я опустила свое лицо ей под свитер и стала сосать эти чудесные груди с отвердевшими сосками. Как только я сделала так, то одновременно взяла одну из ее длинных ног и направила вниз, к юбке между моих ног. Затем я стала тереться о ногу быстрее и быстрее, пока звезды не взорвались в моей голове и я не упала на землю.

Я была бездыханной, а Хельга – потрясенной. Она попросила объяснить, как ведут себя леди во время невинного первого поцелуя, а вместо этого ее только что соблазнила безумно влюбленная школьница. Она промямлила что-то и поспешно взбежала но ступенькам.

Следующие несколько недель я ходила, пораженная в сердце любовью и несчастная, и следовала за ней повсюду, как преданный щенок, умоляя дать возможность еще раз положить мои руки на ее пышную грудь. Если она играла в теннис – я играла в него, если ездила верхом на лошадях – я тоже, и даже когда она стала членом элитарного гребного клуба, я тоже вступила в него, хотя он был известен своим антисемитизмом.

Я обожала смотреть, как она отклоняется вперед и назад на скамейке лодки, одетая в шорты, и следовать за ней в душ после тренировки и надеяться, что смогу натереть мылом изумительное тело, в то время как на ней из одежды была только купальная шапочка.

Повзрослев немного, Хельга стала замечать мою абсолютную слепую влюбленность и начала дразнить меня, что все больше и больше сводило меня с ума, и в течение целых двух лет я бродила вокруг, обожая и желая ее, даже после того, как потеряла невинность с мальчиком семнадцати лет.

Для большинства девушек акт дефлорации – одно из самых значительных событий в их жизни. Дли меня это было лишь делом техники. В течение двух лет я встречалась со своим постоянным другом, и мы испробовали разные сексуальные игры и изучили тела друг друга, но никогда не занимались любовью «до конца». В Голландия за молодежью строго присматривают, и, хотя мы могли баловаться за ветряными мельницами и около плотин, нам никогда не удавалось найти необходимое сочетание смелости и возможности.

То, как это произошло в квартире, снятой моим другом, было очень обычно и совсем не напоминало дикое насилие – не было ни крови, ни боли. Было приятное спокойное ощущение того, как пенис моего любовника проходит до конца внутри меня, назад и вперед, все более ускоряя ритм, пока не взорвался внутри и затем вышел из меня, теплый и мокрый.

Что гораздо более важно, должна признать, что с того момента, как я потеряла девственность, я стала совершенно неистовой в отношении секса и даже бросила своего верного друга в поисках других возможностей. Я не обращала особенного внимания даже на родственные отношения. Действительно, мысль о том, чтобы сорвать запретный плод, делает кровосмешение еще даже более возбуждающим. Единственный запрет при этом – не надо иметь детей, и все.

5
{"b":"236136","o":1}