Паренёк, лет 12, постоянно вертелся вокруг нас и предлагал свою помощь. Его мама ничего не говорила, но и особого одобрения не проявляла. По возможности, она отвлекала сына от кооперации с двумя сомнительными типами. Паренёк больше обращался ко мне, так как Билл постоянно ворчал и сквернословил, отдуваясь от пота.

Билл профессионально чуял, что эта семья - неблагополучный работодатель. Предвидел, что женщины постараются компенсировать скромную оплату бутербродами и благодарностями, на которые пива он себе не купит.

Парнишка же продолжал помогать нам, задавал детские вопросы и удивленно прислушивался к моему, неамериканскому английскому.

Обеденный перерыв прошёл тихо. Нас с Биллом пригласили на кухню, где была только бабушка. Женщина хлопотала в комнатах с расстановкой вещей. И детей старалась привлечь к своим делам.

Билл уже не сомневался в том, что мы попались на каторжный и дешёвый подряд. Настроение у него было потно-мрачное.

Я наблюдал, как суетилась в своем новом доме эта женщина, и невольно отмечал, что она ничем не лучше и не умнее многих украинских женщин её возраста, которым уже никогда не выбраться со своими семьями из комнатушек заводских общаг с общими кухнями и подобием туалетов. Разве только, их вышвырнут и оттуда, за неуплату коммунальных услуг.

Спустя какое-то время, снова появился джентльмен, который подрядил нас на эту работу. Убедившись, что всё идёт благополучно к завершению, он поговорил с хозяйкой и собрался покинуть нас. Но, не попрощавшись и не сказав нам доброго слова, он всё же не смог уйти. Выразив нам свою благодарность за то, что мы согласились поработать в праздничный день, он хотел уехать. Но Билл, не церемонясь, задал ему простой вопрос:

- Эй, приятель, а кто платить будет за нашу работу?

- Хозяйка. Она же и отвезёт вас обратно, - ответил тот.

Остаток дня мы работали безрадостно. Билл надеялся, как он выразился, что имеет дело с джентльменом и хорошими людьми, которые понимают значимость труда в праздничные дни и оценивают это по особому тарифу. Но, теперь, он понял, что горько ошибся.

Я хотел сказать ему, что с нами обращаются вполне прилично, как с работниками, проживающими в ночлежке. И полагают, что для субъектов, согласных жить в таких условиях, самая минимальная оплата - уже праздник великий, так как и на эти деньги можно купить пиво и сигареты.

Но я не стал ничего говорить, предполагая, что он уже давно живёт в ночлежном доме, и такое замечание может обидеть его.

Я представлял себе, что могут о нас думать эти люди, которые знают лишь то, что мы из ночлежки, то есть, парни, у которых на организацию лучшей жизни ума не хватает. Знакомиться с нами ближе и выяснять, как мы докатились до такой жизни, никто не будет, своих забот полно. Судят быстро и просто, по дому, в котором ты живешь. А как тебя самого оценят, так и твоё время будут оценивать.

Слушая ворчание Билла, я начинал подумывать, что он не так уж прост, как я думал. Во всяком случае, он не склонен отдаваться за гроши, и судя по его пролетарским амбициям и трудовым навыкам, если ему не воспрепятствует Зелёный Змий или какие другие обстоятельства, то он не задержится в ночлежке.

О нём я узнал лишь то, что он работал водителем, но его лишили водительской лицензии, он потерял работу и теперь переживает не самые лучшие времена. Он походил на человека, временно пребывающего в бездомном и безработном положении, и этот статус ещё не стал его естественным образом бытия. Отсюда и его переживания об оплате труда, ибо в сложившейся ситуации, такие подработки для него - источник существования и возможность вернуться к нормальной жизни.

Если закрыть глаза на то, что этот парень - из ночлежки, и, судить лишь по тому, как он выполнял порученную ему работу, а также, учесть, что сегодня праздничный день, и найти кого-то, желающего тягать чужую мебель - не так уж просто, то почему бы и не заплатить ему за работу, как нормальному гражданину и человеку, стремящемуся к своему счастью, пусть даже примитивному.

Сам я пока не видел причин для обид и подозрений. Хозяйка обращалась к нам просто и по-деловому. Не требовать же от неё проявлений праздничной христианской любви и обещаний осчастливить нас праздничной оплатой труда.

Билл же, чуял, что здесь его воспринимают как неполноценного гражданина и дешёвого работника, предел мечтаний которого - получить на пиво и сигареты. Естественно, его задевало такое отношение к нему. Он был уверен, что в стоимость его труда, здесь не включат обычных расходов на жильё, питание, одежду, медицинское страхование, учёбу, транспорт... Предполагалось, что житель ночлежного дома всем этим уже обеспечен, и сам по себе не нуждается в таковых благах.

По мере того, как работа шла к завершению, дистанция между работниками и работодателем росла. Хозяйка вся ушла в заботы о своём новом доме, нас замечали лишь, когда надо было передвинуть что-то тяжёлое. И как только потребность в нашем участии иссякла, она объявила об окончании работы и возвращении в город. Парнишка захотел ехать с ней.

Мы с Биллом расположились на заднем сидении. Ехали молча. Если бы не детские вопросы мальчика, то молчание было бы тягостным, как революционная ситуация. В течение 15 минутной езды ощущалась неловкость и дисгармония вынужденного пребывания в одном автомобиле представителей различных социальных групп.

На переднем сидении располагались люди благополучного среднего класса. А на заднем - прилипли два потных экземпляра. Точнее сказать, один из нас представлял социальное дно Америки, то бишь, человек без постоянной работы и места жительства, без собственности и сбережений. А второй - турист-наблюдатель, *illegal alien. *нелегальный пришелец.

В одном автомобиле собрались два-три явления, реально сосуществующих бок о бок. Благо страна достаточно просторна и богата и это позволяет им относительно бесконфликтно сосуществовать, соблюдая дистанцию. Но иногда возникают ситуации вынужденного сотрудничества и тесного соприкосновения, подобно этой поездке в одном автомобиле.

Будь эта мадам более образована и гибче, она могла бы заполнить тягостную пустоту праздными разговорами ни о чём. Но, похоже, это была среднестатистическая домохозяйка, жена, мать двоих детей, мысли которой всю дорогу были заняты тем, как бы избавиться от нас побыстрей и подешевле. И не забыть, обязательно, обработать заднее сиденье моющим, дезинфицирующим средством.

Я думал о том, что вся эта возня заняла у нас часа четыре и ещё не вечер, можно пойти куда-нибудь в этом новом для меня городе...

Уже в городе, особенно, во время вынужденных остановок у светофоров, чувство отчуждения между присутствующими становилось физически ощутимым. Всем хотелось поскорее расстаться и разбежаться. Каждому в свою сторону. Кому-то не терпелось вернуться в новый дом и заняться обустройством быта. Нам тоже хотелось поскорее оказаться в своей среде и расслабиться.

У какого-то поворота хозяйка спросила нас, не возражаем ли мы, если она высадит нас, не доезжая до нашего дома, так как ей здесь удобнее заехать на свою старую квартиру, кое-что забрать оттуда.