— Надеюсь, ты не согласилась на предложение бедной больной женщины?

— Разумеется, нет.

— И слава тебе Господи, — облегченно вздохнул он. — Но вдруг она теперь, щадя твои чувства, не предложит больше быть ее сиделкой?

— Она будет говорить с тобой. И надеется уговорить.

— Вполне возможно, из жалости к больной женщине я и соглашусь. Тем более жить в Москве выгодно и денежно. Мне часто предлагают работу в съемках клипов. И, кстати, неплохо платят, — добавил он. Зоя, смеясь, поцеловала его. И тут они услышали шум автомобильного мотора. Гога бросился к окну.

— Семен. И с ним какая-то женщина. Молодая и в меру симпатичная, — оценил он идущую первой к дому Елизавету.

— Я тебе дам — симпатичная.

— Но это действительно так, — засмеялся Гога и прижал Зою к себе.

— Сейчас открою. — Смеясь, Рита подошла к двери. Звонок перестал трещать. Щелкнув ключом, она улыбнулась. — Снова ключ забыл. — Приоткрыв дверь, испуганно ахнула и попыталась ее закрыть. Подставленная с площадки нога помешала ей.

— Что нужно? — наваливаясь на дверь всем телом, испуганно воскликнула она.

— Поговорить надо, — насмешливо ответили за дверью.

— Открой дверь, красавица, а то придется вышибать дверь. Куда хотим, мы обязательно войдем.

Рита бросилась к телефону.

— Я в милицию позвоню!

— Хоть Господу Богу, — кивнул вошедший первым мордатый. — Но о пацанах подумай, — Остановившись, он достал сигареты. Закурил.

Позади него стояли еще трое. Расступившись, пропустили Родиона.

— Здравствуйте, Рита Анатольевна, — улыбнулся он. — Я могу видеть вашего мужа?

— Его нет. Он уехал в деревню.

— Ну зачем же врать, — укоризненно покачал головой Родион. — Он только что был дома, а сейчас, наверное, в гараже. Так? — не оборачиваясь, спросил он.

— Точно, — кивнул мордатый.

— Но мы сначала хотим поговорить с вами. Видите ли, Рита Анатольевна, вы не правильно поступаете. Вам уже трижды предлагали вполне приемлемые условия.

Вы бы получали деньги, а мы реализовывали ваш товар. Конечно, учитывая то, что ваш супруг разъезжает по городам и скупает хрусталь, вам платили бы больше, чем другим. Но вы…

— Господи, — заплакала Рита, — отстаньте от нас. Чем мы вам мешаем? Что вам нужно?..

— Девушка, — вздохнул Родион, — мы все прекрасно понимаем. Но сейчас хрусталем занимаются очень серьезные люди. Мы же не отнимаем у вас то, что вы достаете. Мы просто скупаем. Не хотите — ради Бога. Но тогда будьте добры торговать по цене, которую вам скажут, и платить нам определенный процент. Конкуренция — жестокая штука. Выживает сильнейший. Можно было сделать все гораздо проще, — добавил он. — Поймать вашего супруга на трассе и сжечь машину. Заметьте, — улыбнулся он, увидев, как побледнело лицо Риты, — мы этого не сделали. Кроме этого, у вас двое детей. Старшему скоро будет двенадцать. Младшему сейчас восемь, и он у вашей тети в Волгограде.

— Господи! — Ахнув, она скользнула по стене спиной и опустилась на пол.

— Так что давайте по-хорошему, — улыбнулся Родион.

— Во, — удивленно пробормотал мордатый, — где ты так базарить научился?

— Валерка подготовил, — тихо ответил Родион. — А когда все объясняешь спокойно и даже с сочувствием, быстрее понимают.

— Дядя Витя, — заглянул в открытые ворота гаража белобрысый мальчик. — Вас какие-то дяди…

— Все, пацан. — Отстранив его, в гараж вошли трое парней, одетых по-спортивному. Орехов вскочил.

— Тебя, сучара, предупреждали по-хорошему, — усмехнулся один, — завязывай со своей коммерцией. Не понял. — Выудив из рукава нунчаки, резко перекрестил ими воздух перед собой. — И ружьишка рядом нет, — с насмешливым сочувствием бросил он.

Виктор, отскочив в угол, схватил штыковую лопату.

— Крутой мужик, — засмеялся парень с нунчаками. Двое других, тоже посмеиваясь, шагнули вперед.

— У тебя в хате, — бросил один из них, — гости. Женушка их чаем потчует. А может, и пузырь выставила.

— Гады! — Держа лопату перед собой — размахнуться не давал низкий потолок гаража, — Виктор рванулся вперед. Стоявший справа парень ногой выбил лопату из его рук. Второй легким толчком пятки в плечо оттолкнул Виктора к стене.

— Твое счастье, сука, — бросил он, что нам порезвиться не разрешили. Мы бы тебя…

Сдавленный вскрик стоявшего в воротах парня заставил обоих обернуться.

Первый, держась руками за голову, медленно опускался на бетонный пол гаража.

— Грабки вверх, — приказал шагнувший в гараж Атаман. Правая рука была засунута в карман куртки. В левой — пистолет.

— Дернетесь, — усмехнулся он, — завалю. Какого вам здесь нужно?

— Ты, земеля, не в свои сани садишься, — с опаской поглядывая на пистолет, процедил один из боевиков. — Смотри, можешь нарваться.

Грянул выстрел. Парень упал и, обхватив кровоточащую рану в бедре, застонал.

— Все, земляк, — вскинув руки, крикнул второй, — мы уходим!

— Это кто же вас отпустит? — насмешливо поинтересовался Атаман.

— Да хорош тебе, — сглотнул слюну второй. — Мы…

— Кто прислал? — перебил его Степан.

— Рудик, — испуганно ответил он.

— Короче, вот что, — буркнул Атаман, — передай этому мужику — еще раз хоть одна сука нарисуется, я ему жбан отпилю и в футбол играть вас заставлю. Понял?

— Все передам, — испуганно закивал боевик.

— Забирай это мясо, — он брезгливо мотнул головой на лежащего парня, — и в темпе отсюда. А ты, чертило, ковыляй потихонечку, как в песне поется. И шустрей, пока я не передумал.

Парень, опасливо поглядывая на засунутую в карман руку, подскочил к первому — у его головы на грязном бетоне было видно несколько капель свежей крови. С трудом приподняв его, вытащил из гаража.

— Ползи отсюда. — Атаман направил пистолет на зажимавшего простреленное бедро боевика. Тот пополз к двери.

— Там Ритка! — бросаясь к выходу, крикнул Виктор. На бегу схватил молоток.

— Нормалек ситуация. — Ухмыльнувшись, Атаман вышел. Сидевший в «ауди» парень помог затащить раненого на заднее сиденье. Затем он и второй боевик помогли парню с простреленным бедром. Машина рванулась с места.

— Ты покойник! — заорал выглянувший в приоткрытое окно оставшийся невредимым парень. Атаман вскинул пистолет.

— Ни хрена себе. — Водитель пригнулся. Пуля просвистела рядом с его ухом, оставив на переднем стекле аккуратную дырочку. Боевик побледнел.

— Так, — недовольно отбросив какие-то бумаги, буркнул Семенов. — Вы знаете, кто может делать такое. И что? — Он взял в руки стоявшую перед ним на столе хрустальную вазу. Всмотрелся в грани. — Здорово. — Он поставил вазу и ожег взглядом сидевшего перед ним Лобова. — Лучше бы ты с ней любовь попытался закрутить. Тоже Зоя. Так здесь я бы тебя понял, черт бы ее побрал. Кто показал вазу Кардиналу? — Он осмотрел сидевших за столом директоров.

— Ее принес ваш друг, — ответил за всех Пряхин, — Лев. Он был в городе, вот и… — Лев ездил в Гусь-Хрустальный, — перебил Семенов. — Значит, там есть какая-то мастерская.

— Но мы вроде договорились со всеми, — сказал Григорий Яковлевич.

— А эту привезли из Магадана? — недовольно взглянул на него Семенов. Вздохнув, закурил. — Вот что сделаем — немедленно пошлите людей и пусть постараются купить такую же вазу. И вообще что продается из изделий с этим орнаментом. Как он называется?

— Византийский, — поспешно проговорил Лобов.

— Можно связаться с Бугром, — предложил Пряхин. — Он местный, и ему…

— Так связывайся! — рявкнул Игорь. Директора встали и поспешно вышли.

— Круто. — В кабинет из потайной двери вошел Кардинал. — Ты их, похоже, в вечном страхе держишь. Молодец. Только вот насчет Яковлевой… Я правильно фамилию назвал?

— Да.

— Не надо ее пугать, а просто предложить работу, высокую зарплату. Положить мужа-калеку в частную клинику. Показать, что ничто человеческое вам не чуждо. Яковлева — сильный человек. Она не ушла от мужа-калеки и кормит, и одевает, и ухаживает за ним. Таких пугать бесполезно.