– Выбор, – задумчиво прошептала Джессика, вспомнив о Слейде, – у нас у всех есть выбор, Майкл. Какой же выбор сделал ты?

– В Европе два года назад я… – Майкл жадно затянулся, – я проиграл деньги.., много денег. Больше, чем у меня есть, и оказался должен дурному человеку.

Майкл бросил на Джессику быстрый умоляющий взгляд.

– Он меня как следует обработал. Помнишь, когда я попросил дать мне еще две недели в Риме…

Он быстро затянулся и выдохнул дым.

– Это профессионалы. Я только через две недели смог опять ходить. Когда он пригрозил, что изувечит меня навсегда, я согласился.

Пригладив волосы, Майкл подошел к бару. Дрожащей рукой налил себе бурбон и осушил стакан одним глотком.

– Он, конечно, знал обо мне все: о моей семье, о моей работе в магазине – и о твоей безупречной репутации.

Виски его оживило. Голос перестал дрожать.

– Все ему прекрасно подходило. Я не из-за денег согласился, Джессика. Я просто хотел остаться в живых. А потом.., я уже слишком увяз в этом деле.

Джессика почувствовала, что смягчается, и резко приказала себе: «никакой жалости». Майкл не заставит ее пожалеть его. Во всяком случае, не сейчас.

– Кто он, Майкл?

– Нет, – он покачал головой и повернулся к Джессике. – Этого я тебе не скажу. Если он узнает, что тебе известно его имя, ты просто погибнешь.

Она коротко рассмеялась:

– Если тебя так заботит моя безопасность, ты вряд ли допустил бы, чтобы я гуляла по берегу, когда кто-то хотел меня застрелить.

– За.., застрелить?.. Боже милостивый, Джессика, я не думал, что он… Он угрожал, но я никогда не верил, что он действительно что-нибудь подобное сделает.

Рука Майкла дрогнула, пепел посыпался на ковер. Судорожным движением он бросил сигарету в огонь.

– Я его умолял не впутывать тебя, я поклялся, что буду все исполнять, если он оставит тебя в покое. Я люблю тебя, Джессика.

– Не смей говорить мне о любви.

И Джессика, гораздо лучше владея собою внешне, чем в душе, нагнулась и подняла то, что он уронил – внутреннюю распорку.

– Что спрятано в столе, Майкл?

– Бриллианты, – сказал он и с трудом проглотил комок в горле. – На четверть миллиона долларов. Если я не принесу их ему сегодня вечером…

– Куда? – перебила Джессика.

– В магазин, в десять часов.

– Покажи их.

Она смотрела, как он коснулся стенки стола. Приподняв тонкую дощечку, он показал ей углубление и вынул из него маленький, туго набитый мешочек.

– Это в последний раз, – начал он, сжимая мешочек в руке. – Я уже сказал, что кончаю с этим. Как только отдам бриллианты, я собираюсь уехать из страны.

– Да, это в последний раз, – согласилась Джессика и протянула руку. – Но ты их никому не отдашь. Я возьму бриллианты, Майкл. Они вернутся туда, откуда пришли, а ты отправишься в полицию.

– Но ты с таким же успехом можешь приставить мне револьвер к голове. – Он провел дрожащей рукой по губам. – Если он узнает, что я пошел в полицию, он достанет меня и в тюремной камере. Он убьет меня. А если узнает о твоем участии, то убьет и тебя тоже.

– Не будь идиотом, – сверкнув глазами, она выхватила из его руки мешочек. – Он убьет тебя в любом случае. И меня заодно. Неужели он настолько глуп, что не догадывается. Полиция давно идет по следу. Неужели он настолько глуп, чтобы оставить в живых свидетеля своих махинаций? Ну подумай! – нетерпеливо выкрикнула она. – Твой единственный шанс спастись – путь в полицию, Майкл.

Ее слова пробудили глубоко затаенный страх. В глубине души Майкл всегда знал, что его участие в преступлении закончится именно так. Но страх гораздо сильнее, чем большие деньги, заставлял его молчать и подчиняться.

– Только не полиция, – он вновь окинул полубезумным взглядом гостиную, – я должен исчезнуть, скрыться. Неужели ты не понимаешь, Джессика. Наверняка есть какое-нибудь место, где он меня не найдет! Отдай мне бриллианты. Я их употреблю с пользой.

– Нет, – и она крепко сжала мешочек, – это ты меня употребил с пользой, и этого больше не будет.

– Ради бога, Джессика, неужели ты желаешь моей смерти? – Он дышал прерывисто и говорил, запинаясь. – У меня же нет времени, чтобы заработать деньги. Если я сумею убежать, я начну жизнь заново.

Джессика пристально смотрела на Майкла. Все лицо его бисером покрывали мелкие капли пота. В глазах застыл ужас. Да, он ее использовал, подумала Джессика, но она-то испытывала к нему прежние чувства. Если он решил бежать, она ему поможет. Джессика подошла к картине, изображавшей французский пейзаж, повернула ее на потайных петлях, и взгляду открылся стенной сейф. Она быстро нажала нужные кнопки.

– Вот возьми. – И она подала Майклу пачку банкнот. – Конечно, эта сумма не покрывает стоимости бриллиантов, но в любом случае безопаснее иметь при себе наличность. Конечно, она не даст тебе широко развернуться, Майкл, – сказала она тихо, когда он протянул руку, чтобы взять деньги, – но ты сможешь выбирать и решать, что делать.

– Я только одно и умею, – Майкл сунул деньги во внутренний карман пиджака. – Прости, Джессика.

Она кивнула и отвернулась. Когда Майкл уже подошел к двери, Джессика спросила:

– Майкл, а Дэвид тоже замешан в этом деле?

– Нет, Дэвид только выполнял распоряжения, которые считал необходимыми для работы магазина. Он ничего не знал.

Все, что Майкл когда-то хотел, все, что было для него дорого, – он все потерял.

– Джессика.

– Тебе надо уходить, Майкл. Если ты собрался бежать, то бежать надо очень быстро.

Услышав, как закрылась входная дверь, она развязала мешочек и высыпала содержимое. На ладони холодным блеском засверкали бриллианты.

– Значит, вот во сколько оценили мою жизнь, – прошептала Джессика. Она тщательно и аккуратно высыпала их обратно и посмотрела на то, что осталось от письменного столика времен королевы Анны. – И все из-за чистой случайности, из-за внезапного каприза, – прошептала она. Если бы у нее не возникло вдруг желание привезти стол домой, тогда…

Яростно встряхнув головой, Джессика отогнала прочь эту мысль. В жизни не бывает «если». Ей необходимо поскорее увидеть Слейда, но сначала она побудет минуту наедине с собой. Джессика вздохнула, опустилась в кресло и уронила мешочек с бриллиантами на колени.

– Наверное, Джессика рассказала вам о нашем утреннем разговоре.

Кофе был уже на плите, и Дэвид достал чашки.

Слейд удивленно вздернул бровь. Интересно.

– А что она должна была рассказать? – спросил он.

– Послушайте, я ничего против вас не имею. Я вас даже не знаю. – Дэвид повернулся к Слейду и откинул волосы, упавшие на лоб. – Но Джессика мне дорога. Когда я увидел сегодня утром, что она выходит из вашей спальни, мне это не понравилось.

Дэвид смерил взглядом человека напротив и понял, что проиграл, но сдаваться так уж сразу не хотелось.

– И мне это по-прежнему не нравится, – продолжил он.

Слейд посмотрел в глаза за стеклами очков. Значит, вот каков был ее личный разговор. Джессика умела быть верной и ждала того же от окружающих.

– Ну я бы сказал, что это не ваше дело, – ответил Слейд, – но Джесс чувствует иначе.

Смутившись под его прямым, пронзительным взглядом, Дэвид немного переменил положение.

– Но я не хочу, чтобы она страдала.

– Я тоже.

Дэвид нахмурился. Слейд произнес это так, что он ему сразу поверил:

– Она такая ранимая и щедрая.

Злоба метнулась в серых глазах, да так неожиданно, что Дэвид попятился. Но когда Слейд заговорил, слова были тихи и совершенно спокойны.

– Меня не интересуют ее деньги.

– О'кей. Извините.

Немного успокоившись, Дэвид пожал плечами:

– Я к тому, что ее уже обманывали раньше. Она же всем верит. Нет, она, конечно, очень умна и сообразительна. Способна делать двадцать дел сразу. Но в отношениях с людьми она словно зашорена, ничего не видит.

У него за спиной закипал кофе. Дэвид молниеносно повернулся и погасил горелку.