Литмир - Электронная Библиотека

Прошлое будущего

Станислав Лем

I

Название этого эссе никоим образом не содержит противоречия, а говорит прежде всего о тех прогнозах, под которыми я подписываюсь как автор и которые я сделал двадцать пять лет назад и ранее в своих небеллетристических произведениях. Точнее говоря, речь идет о прогнозах, которые были даны между 1954 и 1968 годами. И самым важным является 1963 год, так как в декабре этого года я передал своему польскому издательству «Сумму технологии». Во вступлении также отмечу, что я бы охотно доверил кому-нибудь другому сортировку и проверку моих разбросанных в различных произведениях попыток предсказать будущее «настолько далеко, насколько возможно». Но так как никто не выразил своей готовности сделать это, я вынужден своими силами предельно кратко отделить познавательное и ориентированное на будущее от беллетристического[1].

Здесь, по необходимости: из-за все-таки значительного временного промежутка между сегодняшним днем и тем временем, когда возникла «Сумма технологии» (а также родственные сочинения) и когда ни один эксперт не захотел посвятить себя этой вышеупомянутой проверке, можно сделать доброе дело, а именно: можно сравнить сделанные в далеком прошлом прогнозы с тем, что произошло на самом деле за этот промежуток времени. Правда, здесь я должен был бы добавить, что я едва ли смел надеяться на то, что смогу дожить хотя бы до небольшой части предсказанного. Ускорение темпа научно-технологических переворотов оказалось намного большим, чем я имел смелость полагать.

II

Возможно, стоит критически осмыслить так называемую теорему Поппера, где говорится, что в настоящее время мы никоим образом не можем знать то, что мы будем знать в будущем, так как мы бы знали это уже сейчас. Конечно, эта теорема верна в своем предельно строгом смысле: если бы кто-то в начале двадцатого века знал до последнего слова то, что напишет Томас Манн в «Волшебной горе», он бы мог написать роман раньше него. Но мысли Поппера все же нельзя придавать настолько конкретное значение. В этой теореме только высказано в форме противопоставления то, что в будущем какие-то отрасли знания и технологии будут каким-то образом прогрессировать. Крайности же простираются от абсурдного всезнания до банального незнания-почти-ничего. Герман Кан (см. Примечания автора, 1), один из известнейших, хотя и не самых успешных футурологов (так как из множества его прогнозов почти совсем ничего не оказалось правильным), попытался устранить вышеназванное несоответствие следующим образом.

Между невозможным всезнанием (о будущем) и незнанием-почти-ничего должна быть золотая середина. В качестве основы, в качестве границ для размышлений  («a frame for speculations») мы возьмем метод прогноза без неожиданностей («surprise-free prediction»). В эти рамки затем можно включить отклонения от течения событий в будущем времени без неожиданностей. Тогда эти отклонения являются «сценариями» Кана.

Само по себе это кажется вполне разумным. Но после некоторых размышлений метод оказывается абсурдным: «граница» является историей (рассказом), которая пуста, т. е. не наполнена «событиями». В одной фиктивной рецензии (Цезарь Коуска: «О невозможности жизни; О невозможности прогнозирования» – из тома «Абсолютная пустота»[2]) я задал следующие вопросы мыслителю на пороге 20-го столетия: «Считаешь ли ты вероятным, что вскоре откроют серебристый, похожий на свинец металл, который способен уничтожить жизнь на Земле, если два полушария из этого металла придвинуть друг к другу, чтобы получился шар величиной с большой апельсин? Считаешь ли ты возможным, что вон та старая бричка, в которую господин Бенц запихнул стрекочущий двигатель мощностью в полторы лошади, вскоре так расплодится, что от удушливых испарений и выхлопных газов в больших городах день обратится в ночь, а приткнуть эту повозку куда-нибудь станет настолько трудно, что в громаднейших мегаполисах не будет проблемы труднее этой? Считаешь ли ты вероятным, что благодаря принципу шутих и пинков люди вскоре смогут разгуливать по Луне, а их прогулки в ту же самую минуту увидят в сотнях миллионов домов на Земле? Считаешь ли ты возможным, что вскоре появятся искусственные небесные тела, снабженные устройствами, которые позволят из космоса следить за любым человеком в поле или на улице? Возможно ли, по-твоему, построить машину, которая будет лучше тебя играть в шахматы, сочинять музыку, переводить с одного языка на другой и выполнять за какие-то минуты вычисления, которых за всю свою жизнь не выполнили бы все на свете бухгалтеры и счетоводы? Считаешь ли ты возможным, что вскоре в центре Европы возникнут огромные фабрики, в которых станут топить печи живыми людьми, причем число этих несчастных превысит миллионы

«Понятно, – говорит профессор Коуска, – что в 1900 году только умалишенный признал бы все эти события хоть чуточку вероятными». Когда я сказал в одном интервью («Frankfurter Allgemeine Zeitung», 10 апреля 1987 г.), что сбудется только абсолютно невозможное, я не шутил. Тем не менее я посчитал возможным составление некоторых прогнозов. По существу, главная мысль моей «Суммы технологии» была совершенно проста.

Земная жизнь – во всем своем многообразии, охватывающем миллионы видов, – это созданная viribus naturae[3] технология, и будет возможно перенять эту технологию, овладеть ею и соответствующим образом изменить потребности людей. Когда я писал об этом, в основу теоретической биологии был заложен только наследственный код, открытый и сформулированный Криком и Уотсоном в 1953 году. В то время мои соображения можно было представить себе так: наследственный код ДНК является «словом, которое станет плотью», «самоматериализуемой рецептурой», и однажды мы овладеем этим (генетическим) молекулярным языком, т. е. будем применять его в качестве принципиально нового вида технологии. Когда мы сегодня (в 1988 г.) создаем искусственное сердце, его владелец должен быть «подключен» к двигателю, что превращает его в инвалида. В противоположность этому естественное сердце является насосом, который уже содержит «двигатель» внутри своих стенок. Это настолько превосходит наши достижения, что никто не пытается технически это повторить, или скорее сымитировать. И в общем и целом во всех производственных процессах человека с того времени, как он взял в руку первый камень, чтобы его обработать, есть станок (вместо человеческой руки) и обрабатываемый предмет. В биологии вообще нет такого деления на инструмент и объект. Все «само себя создает». «Слово станет плотью». Это характерная особенность природы. Моя «Сумма» и ее прогнозы основываются на убеждении, что мы этому научимся.

В процессе работы над произведением я должен был преодолеть огромные трудности, так как крайне сложно четко разделить понятия принципиально несуществующей технологии и лежащего в ее основе теоретического знания. Итак, я говорил об «имитологии» и «генетической технике», потому что сегодняшнего привычного понятия «генная инженерия» еще не было. Манипулятивная и индустриализированная генная инженерия сейчас существует уже во многих сферах производства, не только в теоретической молекулярной биологии и медицине; уже есть соответствующие справочники и направления обучения. Но когда я в 1959–1960 годах начал писать «Сумму», еще не было ничего подобного. Кроме того, в «Сумме» я продвинулся до – так названного мною – понятийного горизонта эпохи, рассказывая о «выращивании информации» как о будущем продолжении принципиально преобразованного «биоинженерного искусства языка». Естественная биотехнология основывается на дарвиновском законе о «survival of the fittest»: выживет то, что наилучшим образом приспособлено к окружающей среде. Мое «выращивание информации» должно было бы преобразовать этот закон в директиву: «Выживает то, что выражает окружающий мир наиболее точно». «Выражение окружающего мира» означает автоматизированное построение теорий. Как конкретно нужно было бы осуществить основанную на биологической базе «рекомбинантной ДНК» самоорганизацию (познавательно ценных, эмпирических) теорий, я не знал ни тогда, при написании «Суммы», ни сейчас: это знание, согласно теореме Поппера, фактически нельзя предвидеть.

вернуться

1

О предсказаниях С. Лема в беллетристике см. в его статьях «Что мне удалось предсказать» и «Повторение сказанного» – в кн. «Лем С., Молох». – М.: АСТ, 2005, с.703-718. Здесь и далее примечания переводчика.

вернуться

2

См. в кн. «Лем С., Библиотека XXI века». – М.: АСТ, 2002, с.137-159.

вернуться

3

Силы природы (лат.).

1
{"b":"232633","o":1}