Флеш пощелкал соответствующими переключателями на пульте управления, установив прямую связь между бортовой Охранительницей и компьютером военного командного поста, который направил корабль к карантинной станции, находившейся на повернутой к солнцу стороне "Доброй Надежды".
– Доктор Зарков с вами? – проревел динамик. Зарков включил свой коммуникатор.
– Зарков на связи.
– Доброе утро, доктор. Согласно полученным мною указаниям, я должна оказывать вам любую возможную помощь и воздерживаться от нее, если вы этого пожелаете.
– Положение изменилось?
– Нет. Мы больше ничего не предпринимали, только искали признаки жизни и экранировали аварийный сигнал, чтобы не вносить путаницу на главных навигационных частотах.
– Тоща ваши люди должны держаться подальше от… – начал Зарков, но в их разговор внезапно вмешались:
– ФМС "Неустрашимый", это "Транс Фед Исключительная". Отель "Дельта Эко". Мы просим разрешения отправить нашего человека сопровождать вас.
Флеш сердито потянулся к коммуникатору, однако Зарков сделал ему знак не вмешиваться.
– "Транс Фед Исключительная". Говорит доктор Зарков. Мы ценим это и счастливы, что ваш человек присоединится к нам.
– Мы рады, что вы согласны с нашим предложением, доктор. Сейчас мы проведем маневр стыковки.
– Я надеюсь, что с этой секунды вы берете на себя полную ответственность за то, чтобы все системы работали безупречно. Особенно, если мы найдем на борту людей, оставшихся в живых.
– Мы вас не понимаем, доктор. Что вы под этим подразумеваете?
– Я просто имею в виду то, "Транс Фед Исключительная", что вы, если что-то пойдет не так и системы жизнеобеспечения откажут, возьмете на себя полную ответственность за все случаи смерти.
– Там не обнаружено ничего живого.
– Может быть, – сказал Зарков с легкой усмешкой. – Несмотря на это, я официально настаиваю на том, чтобы "Транс Федерация" взяла на себя такую ответственность.
В течение нескольких секунд царила мертвая тишина, затем представитель Компании снова вышел на их частоту.
– "Транс Фед" будет держаться в отдалении, но мы будем наблюдать. Итак, мы подготавливаем сенсорную систему для наблюдения за вами.
Зарков отключил коммуникатор.
– Выродки, – сказал он полушепотом.
Флеш впервые услышал, как ругается его друг. Он был поражен. Зарков всегда был терпеливым, вежливым человеком, редко говорившим кому-нибудь грубое слово, если вообще когда-нибудь он говорил подобное. Тем более странным было слышать от него сейчас такие не свойственные ему выражения.
– Сто пятьдесят восемь мужчин и женщин – и, конечно, дети там внутри, может быть, мертвы, а эти стервятники из "Транс Фед" только и думают о защите своих прав, – возбужденно произнес Зарков.
Он смотрел на обзорный экран, теперь полностью закрытый гигантской массой "Доброй Надежды".
– Это одна из первых попыток человека достичь звезд. Боже мой, лететь на таком корабле к звездам – все равно, что отправиться к Марсу на древнем паруснике. Шансы на успех примерно те же. То есть почти равны нулю. Это, должно быть, гроб, а не корабль, который стоит спасать.
– Охранительница, – мягко сказал Флеш.
– Да, Флеш, – тут же отозвался компьютер.
– Я освобождаю навигационный центр, беру управление кораблем на себя для немедленной посадки на южном полюсе находящегося перед нами корабля.
Пальцы Флеша засновали по пульту управления и панели Охранительницы. Он переключился с автоматического управления на ручное, чтобы уравнять относительные скорости кораблей. Приспосабливаться к вращению гигантского корабля не было необходимости, потому что они собирались совершить посадку в том месте, которое вращается вокруг себя самого и поэтому неподвижно.
"Неустрашимый" медленно скользил над передней частью огромного корабля. Они проплывали над шлюзами ангаров, экранами, отверстиями шахт и другими возвышениями, впадинами и неровностями. Все почернело и было выветрено метеоритными частицами за время путешествия в глубоком космосе.
Охранительница непрерывно передавала данные, базирующиеся на оценках скоростей, и информацию чипа Заркова о "Доброй Надежде" на пульт управления. В прицельном круге "Неустрашимого" на перекрестке нитей был южный полюс корабля с причальным устройством. Флешу оставалось только лететь точно по курсу и совмещать перекрестье нитей с кружком, в котором находилась трехмерная цель.
– У вас есть анализ воздуха на "Доброй Надежде"? Пригоден ли он для дыхания?
– Он подобен земному на восемьдесят процентов, – мягко сказала Охранительница. – Немного более богат кислородом, но вполне пригоден для дыхания.
– Мы пойдем в скафандрах. Передавай нам всю полученную информацию. Если в системах на борту "Доброй Надежды" будут происходить какие-нибудь изменения, мы тотчас же должны узнавать об этом. Я также хочу, чтобы меня информировали, если какой-нибудь корабль приблизится ближе чем на сто километров.
– Будет сделано, – сказала Охранительница.
"Неустрашимый" скользил над нижним краем "Доброй Надежды". Внезапно появилась Земля, белая с голубым. Перед ними находился южный полярный шлюз, гигантские металлические ворота в стенке купола, выступающего из корпуса корабля. А потом они оказались под гигантским кораблем. Его корпус теперь был над ними, и Флеш осторожно подводил свой корабль к шлюзу на южном полюсе. Легким прикосновением к пульту управления он уравнял относительные скорости, пока "Неустрашимый" не оказался неподвижен относительно шлюза "Доброй Надежды", находившегося теперь менее чем в двадцати метрах от выходного шлюза "Неустрашимого".
Флеш выключил автоматику. Выбираясь из своего противоперегрузочного кресла, он взглянул наверх:
– Придерживайся этой позиции, Охранительница.
– Будет сделано, – прозвучал тихий ответ.
Феш помог Заркову выбраться из его противоперегрузочного кресла. Вместе с Дейл они пробрались к складу снаряжения, находившемуся поблизости от шлюза. Это было самое большое помещение на корабле, не забитое полностью. У них оказалось достаточно места, чтобы выпрямиться и надеть скафандры.
Зарков начал снимать с грузовых полок ящики, которые прихватил с собой. Наконец, он выбрал металлический ящик с ручками, очень похожий на старомодный дорожный чемодан. Он поставил его на нижнюю полку и открыл. Там находилось множество инструментов, многие из которых Флеш никогда не видел; иные из них были завернуты в тряпочки из мягкой губчатой материи.
Флеш, стоявший возле Заркова, вытащил один из инструментов. Это был длинный, тонкий стержень, один конец которого был расплющен, а на другом была пластмассовая ручка.
– Отвертка, – улыбаясь, сказал Зарков. – "Добрая Надежда" построена еще в те времена, когда не было никаких молекулярнных связей. Замковые пластины, части приборов и куча других подобных вещей – количество их было поистине бесконечно – связывались при помощи металлических штифтов. На конце такого штифта находилась узкая щель, в которую вставлялось острие отвертки.
Флеш некоторое время рассматривал полированные инструменты, словно взятые из музея, потом осторожно положил отвертку в ящик.
– Несколько лет назад по описаниям в старых бумажных книгах я вычертил эти инструменты и изготовил их, – пояснил Зарков. Он посмотрел на Флеша. – Если нам хоть немного повезет, эти инструменты послужат нам ключом, с помощью которого мы попадем на борт "Доброй Надежды".
– А потом? – коротко бросил Флеш. Зарков промолчал и обратился к Дейл.
– Я хотел бы, чтобы ты осталась здесь, моя дорогая. Дейл посмотрела сначала на дядю, потом на Флеша и отрицательно покачала головой.
– Я не хочу оставаться, дядя Ханс, – непреклонно сказала она, надела шлем, застегнула его, и сразу же после этого заработали механизмы ее скафандра.