Литмир - Электронная Библиотека

Мы посидели, затягиваясь по очереди, почти не говоря, просто проживая миг за мигом. Потом Жук спросил:

– Как ты думаешь, а бывают фермеры-негры?

– Не знаю, но, по-моему, вряд ли. А чего?

– Нравится мне тут. Нравится то, что у меня под ногами. И то, что видно вокруг на много миль.

Это он вывел из всего одного дня блуждания по полям?

– Брось, Жучила, ничего из этого не выйдет.

– А почему? Фермеру что, нужно высшее образование? Или аттестат? И ему обязательно быть белым?

– Ну не знаю, не знаю. Вот деньги-то ему точно нужны. Много денег.

– Да необязательно покупать свою ферму, можно и на чужой работать. По-моему, быть на побегушках у База или еще у кого – не слишком завидная работа. Не хочу я этого. Нужно придумать что-то другое. – Голос его в темноте зазвучал истово: – Вот я сбежал оттуда. Мы оба сбежали. И теперь я хочу начать новую жизнь, без возврата к старому.

Меня тронули эти слова. Он говорил от всего сердца.

– Макак, между прочим, был прав, – продолжал Жук.

– Да ладно чушь пороть.

– А вот и был. Для таких, как я и ты, будущее прописано с самого рождения. Очереди за пособием, место за кассой или на стройке, жизнь на улице. То есть никакого будущего. А я так не хочу.

– Решил вернуться в школу, получить аттестат? – спросила я, совершенно в это не веря.

– Нет, с этим я, пожалуй, опоздал. И все же я хочу что-нибудь сделать. Стать другим. А не обыкновенным среднестатистическим молодым негром.

Пока он говорил, внутри у меня все сжималось в комок, а теперь комок дернулся и скрутил меня физической болью. Когда он начинал говорить про будущее, мне делалось непереносимо. Как я могу сидеть и слушать его, мальчишку, которому осталось жить всего неделю? В том, что он говорил, был смысл, была надежда. Только он опоздал. Если числа не врут. Если…

Я поняла, что еще немного – и проговорюсь. Мне хотелось рассказать ему все. Вот поделюсь, и, может, вместе мы придумаем, как это можно изменить. Только ведь нельзя, совсем нельзя. Я никому не должна открывать их числа, кроме подонков вроде Макака. Да у него, скорее всего, не хватит мозгов сообразить, о чем там речь. Я с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Сменить тему, заполнить пустоту словами.

– А как так вышло, что ты живешь с бабулей? Ничего, что я спрашиваю?

– Да чего там, чел. Какие тайны? Мама свалила с каким-то типом, когда я был еще совсем мелким. Я ее и не помню. И вряд ли много потерял: бабуля-то всегда была рядом.

– Бабуля у тебя просто супер.

– А то. Старая ведьма.

– Слушай, может, стоит ей позвонить? Сказать, что у тебя все в порядке?

– Не, звонить опасно. Ты же знаешь, звонок могут отследить. С бабулей ничего не будет. Честное слово.

Перед глазами мелькнула картинка: Вэл стоит у обочины и смотрит нам вслед. Неужели это было только вчера?

– Я слышал, как ты рассказывала бабуле про свою маму, – тихо сказал Жук. – Я тебе сочувствую и все такое.

– Ты-то тут ни при чем.

– Знаю, но…

– Пожалуй, без нее даже и лучше. Она была… непростая.

Я осеклась. Это было враньем, и я прекрасно это знала. Как бы там мы с ней ни жили, лучше уж так, лучше иметь какой-никакой дом, чем мотаться с места на место, как я моталась после ее смерти. Ничейный ребенок.

Так мы и говорили, час за часом. В безбрежном пространстве голоса звучали совсем слабо, но пока мы не молчали, неведомые призраки и чудища, затаившиеся в темноте, в бесконечности, протянувшейся во все стороны, не решались приблизиться. Постепенно паузы становились все длиннее – мы по очереди уплывали в сон.

Видимо, я уже совсем задремала, когда меня разбудил жуткий вопль. Я открыла глаза, да только от этого мало что изменилось: непроглядная тьма – хоть открой, хоть закрой.

– Слышал? – прошептала я.

– Тут и покойник бы услышал.

Вопль прозвучал еще раз, надрывный, пронзительный крик, разорвавший ночь, такой громкий, что, казалось, он доносится сразу со всех сторон, сверху, даже изнутри. Сон пропал, я боялась пошевелиться. Жук придвинулся ближе, я слышала, как он перекатывается по сухим веткам и листьям; запах его тоже приблизился.

– Что это такое, по-твоему? – спросил он очень тихо возле самого моего уха.

– Не знаю.

– Ты веришь в ведьм?

– Заткнись!

Ну да, я верю в ведьм. А еще в призраков, в оборотней и всю прочую ночную нечисть.

Новый леденящий кровь вопль, за ним на сей раз последовало громкое уханье.

– Да это сова, Джем. Я ее раньше живьем не слышал. Вот ведь расшумелась, а? Нет там какой-нибудь каменюки?

Он сел, пошарил вокруг, потом встал, метнул что-то в крону соседнего дерева. Я слышала, как посыпались сучки и листья. Через несколько секунд вопли зазвучали снова, но постепенно начали стихать. Сова, видимо, решила поискать себе убежище поспокойнее.

– Ну прям настоящий сельский житель. Кидает камни в сову.

– Это верно, сельские жители всегда кого-нибудь стреляют или натравливают собак, а те потом рвут на клочки. Это как раз по мне.

Сова продолжала протестовать, но теперь где-то далеко. Голос ее точно усиливал наше одиночество, безграничность окружавшей нас пустоты. Мы прислушивались, и тут я почувствовала, что замерзаю. Одну ночь мы тут как-нибудь перекантуемся, а завтра придется искать что-нибудь другое.

Сна у меня теперь не было ни в одном глазу. Оставалось лежать, вслушиваться и по мере сил поменьше думать.

Я решила, что Жук уснул, но через некоторое время вдруг почувствовала, как рука его пробирается под мое одеяло, ищет мою руку. И потом мы лежали так, рука в руке, и ждали, пока в небе затеплится утренний свет. Ни он, ни я не спали, когда в тяжелом ночном воздухе раздался еще один звук – гул вертолета.

17

– Слышал? – спросила я. Идиотский вопрос.

– Угу.

– Думаешь, это просто вертолет?

Он прекрасно понял, что я имею в виду. Просто вертолет, который летит и везет кого-то из точки А в точку Б.

– Не знаю.

Жук отодвинулся, пополз куда-то сквозь подлесок. Было еще темно, но, оглянувшись туда, откуда вчера пришли, мы увидели в небе первую просинь. Именно оттуда и доносился гул.

– Он завис на одном месте, Джем. Светит вниз прожектором. И еще там другие огни. – Я слышала, как он на ощупь пробирается обратно, и вот он оказался рядом и принялся складывать одеяло. – Пошли, Джем. Нужно двигать отсюда. Похоже, нас настигли.

– Жук, темно же еще. А у нас нет фонарика, помнишь?

– Придется идти так. Да по темноте оно и лучше.

– Да, но…

Я хотела напомнить ему про лужи, про изгороди, колючую проволоку, но тут послышался другой звук. Собачий лай. Он тоже доносился сзади. Прожекторы, вертолеты, собаки. У меня скрутило желудок. Настоящая травля. Я заткнулась и начала собирать вещи.

Мы на ощупь вылезли из рощицы и побрели вниз по склону холма. Ногу приходилось ставить наугад, а земля была такой неровной, что мы оба то и дело спотыкались и поскальзывались. Я угодила правой ногой в какую-то яму, взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие. Что-то попало под правую руку, я уцепилась, но опора подалась, одновременно что-то впилось мне в ладонь, и я, не удержавшись, полетела лицом вперед. Расцарапав щеки, рухнула на землю и выдала полный набор подходящих слов.

– Ты где? – долетел из темноты голос Жука.

– Здесь! Откуда мне, блин, знать, где я?

– Не двигайся. Я иду.

Он начал пробираться ко мне. Сначала на темном фоне замаячила какая-то черная масса. Когда он подошел ближе, я увидела, что лицо его пошло морщинами от тревоги.

– Господи, Джем, ты вляпалась прямо в колючую проволоку. Давай. – Он протянул руки и помог мне подняться.

Я вскрикнула и снова выругалась, когда он сжал мою расцарапанную правую ладонь.

– У тебя есть платок или чего в таком роде? – спросил он.

Я пошарила в кармане и нашла мятую салфетку. Жук взял ее и аккуратно обтер мне лицо. Боль была жуткая. Ладонь тоже горела огнем. Жук порылся в пакете, вытащил одну из своих футболок, оторвал от нее лоскут. Обвязал мне руку, затянул узлом. Он снова взял руководство на себя и старался как мог, и тем не менее меня покидало последнее мужество.

22
{"b":"229420","o":1}