Разница между этими двумя состояніями только въ томъ, что то, что предполагается Паскалемъ — именно та послѣдовательность въ сновидѣніяхъ, это самое вполнѣ случилось теперь, когда безуміе охватило всѣхъ или огромное большинство людей нашего міра. Мы живемъ безумной, противной самымъ простымъ и первымъ требованіямъ здраваго смысла, жизнью, но такъ какъ этой жизнью живутъ всѣ или огромное большинство, мы не видимъ уже различія между безумной и разумной жизнью и свою безумную жизнь признаемъ разумной.
И какъ для того, чтобы избавиться во снѣ отъ ужаса къ тому, что происходитъ съ нами, и, главное, къ тому, что мы сами дѣлаемъ, надо сознать себя, понять, что это сонъ и тогда проснуться, такъ и для того, чтобы избавиться отъ того ужаса, среди котораго мы живемъ и въ которомъ участвуемъ, надо сознать себя и вызвать въ себѣ то нравственное чувство и нравственное усиліе, которое свойственно разумному существу, человѣку.
VIII.
То же, что мы живемъ безумной, вполнѣ безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравненіе, не преувеличеніе, а самое простое утвержденіе тога, что есть. — На-дняхъ мнѣ случилось посѣтить два огромныхъ учрежденія душевно больныхъ, и впечатлѣніе, которое я вьнесъ, было то, что я видѣлъ учрежденія, устроенныя душевно больными одной общей, повальной формы сумасшествія, для больныхъ разнообразными, не подходящими подъ общую повальную форму, формами сумасшествія. Всѣ эти разнообразныя формы сумасшествія подраздѣляются тѣми, которые одержимы одной повальной формой сумасшествія, на множество разныхъ классовъ, отдѣловъ и видовъ. Есть классификація Гюислена, Целлера, Гразингера, Крафтъ-Эбинга, Мореля, Мейнерта, Люша, Маньяна, Крепеллина, Морзелли, Клустона, Хакъ-Тьюка, Корсакова, Игнатьева и мн. мн. др. Всѣ они несогласны и даже противорѣчатъ. У каждаго психіатра есть свои всякіе психонейрозы, маніи, паранойи и разные везаніи и кататоническіе и др., и Psychopathia degenerativa и всякія другія. Вообще, какъ говоритъ одинъ ученый авторъ, для большинства психозовъ не найдено еще патогномоничнаго и анатомопатологическаго субстрата (sic), и потому дѣленія точнаго нельзя дѣлать. Тѣ же, какія существуютъ дѣленія, могутъ быть нужны только для того, чтобы студенты, заучивая ихъ и отвѣчая на экзаменѣ тѣ самыя слова, которыя они слышатъ отъ профессоровъ, получили бы дипломы, а потомъ благодаря дипломамъ мѣста съ жалованьемъ, превосходящимъ въ 20, 30, 50 разъ жалованье работника, дѣлающаго несомнѣнно нужную всѣмъ людямъ работу. Такъ что въ сущности есть только одно ясное и понятное дѣленіе душевно больныхъ, то, по которому они распредѣляютъ больныхъ въ больницахъ, и опредѣляется то или другое обращеніе съ ними. Дѣленіе это такое:
1) Безпокойные. (Прежде они назывались буйными).
2) Полубезпокойные,
3) Спокойные и
4) Испытуемые.
И это самое дѣленіе вполнѣ точно относится ко всему огромному количеству людей, одержимыхъ безуміемъ такъ называемой культуры нашего времени.
ВАРИАНТЫ СТАТЬИ «О БЕЗУМИИ».
№ 1.
<«Дали бабѣ холстъ, а она говоритъ: — толстъ; дали потонѣ, а она говоритъ: — дай болѣ».>
Человѣкъ спалъ и ничего не зналъ, не понималъ, былъ чурбанъ. Добрые люди разбудили его и говорятъ: вотъ тебѣ міръ божій, солнце, небо, деревья, цвѣты, животныя, люди, такіе же, какъ тѣ, которые430 любятъ и которыхъ ты можешь любить, и твоя божественная душа, которую ты можешь довести до высшаго совершенства. Все это тебѣ, хоть ты ничѣмъ не заслужилъ этого. — Нѣтъ, все это нехорошо,431 все даже очень дурно. Я хочу совсѣмъ другого гораздо лучшаго. А это все гадко и я не хочу этого, а хочу совсѣмъ другого лучшаго.
Человѣку дано благо жизни, то благо, выше, больше котораго разумный человѣкъ ничего не можетъ себѣ представить, а онъ говоритъ: жизнь нехороша.
Да если нехороша, такъ скажи, <болванъ, или хоть милый человѣкъ>, какой же бы ты хотѣлъ жизни. Эта не хороша, такъ какая же хорошая? и вотъ тутъ то въ отвѣтъ на этотъ вопросъ начинаются тѣ истерическіе возгласы отчаянія, осужденія міра и всѣхъ людей міра, разумѣется, кромѣ себя, и естественно подразумѣваемый изъ всѣхъ этихъ возгласовъ выводъ тотъ, что или моя душа слишкомъ возвышена для такого порочнаго міра или что такой порочный міръ слишкомъ дуренъ для моей такой великой души.
Такими возгласами полно ваше письмо и ежедневно получаемыя мною два или три письма, точно такого же содержанія. Какъ не неразумны такія письма, нельзя отъ души не сожалѣть о мучительномъ душевномъ состояніи. Нельзя не сожалѣть уже по одному тому, что это уродливое душевное настроеніе часто приводитъ этихъ несчастныхъ людей къ самоубійству.
Причина самоубійства, какъ и не можетъ быть иначе, всегда одна и та же: отсутствіе религіознаго сознанія, признанія своей зависимости отъ высшей благой воли. И это отсутствіе особенно замѣтно въ наше время въ Россіи и этимъ вполнѣ объясняется та эпидемія самоубіиства, которая проявляется въ послѣднее время. Причина всѣхъ самоубійствъ одна и та же, но есть два рода самоубійствъ: одни люди убиваютъ себя, потому что не вѣря въ Бога, не признавая своей зависимости отъ высшей силы, находятъ менѣе мучительной смерть, чѣмъ тѣ страданія, которыя испытываютъ и которыя угрожаютъ имъ. Такъ убиваютъ себя часто приговоренные къ казни, бѣдные, не видящіе выхода изъ своего положенія, люди совершившіе преступленія, мучащіе ихъ, и т. п.
Этихъ самоубійцъ малая часть, больщая часть это тѣ самоубійства, которыя происходятъ также, какъ и первый родъ отъ отсутствія религіознаго сознанія и главной причиной своей имѣютъ не тяжелыя условія личной жизни, a извращеніе чувствъ и безумную гордость, внушенную и постоянно внушаемую молодежи политическими ученіями, которыя для этихъ людей замѣняютъ религіозное ученіе.
«Жизнь дурна, всѣ люди дурны, исключая, разумѣется, меня и небольшого кружка близкихъ мнѣ людей. И такъ какъ всѣ люди дурны, и живутъ дурно, а мы хороши и знаемъ какъ должны жить люди, чтобы всѣмъ было хорошо, то мы хотимъ своей добродѣтелью служить людямъ, исправить міръ и людей. Но удивительное дѣло эти всѣ дурные люди не нуждаются въ нашей службѣ и не поддаются нашему исправленію. «Что жъ намъ дѣлать, когда мы въ этомъ одномъ полагали нашу жизнь! Одно — уйти изъ этой дурной жизни, которая не цѣнитъ и не понимаетъ насъ».
Поразительно до какой степени въ наше время развита среди нашей молодежи эта удивительная гордая самоувѣренность и превратная мысль о служеніи людей народу. Мальчикъ, дѣвочка, существо исполненное всякихъ слабостей, все живущее трудами рабочаго народа сейчасъ же хочетъ служить ему и, разумѣется, воспитывать, образовывать, лечить, учить его, этотъ народъ. И если человѣкъ искренно и точно, какъ я думаю это дѣлали вы, начнетъ это дѣлать, то если онъ не глупъ, то онъ скоро увидитъ, что онъ совсѣмъ не нуженъ, и что никто его не проситъ служить народу. Понявъ же это, человѣкъ, который не имѣетъ никакой другой хорошей, стоящей посвященія своихъ силъ, цѣли, не можетъ не притти въ отчаяніе, можетъ и покончить съ собой. Объяснить же человѣку его ошибку, ему никакъ нельзя, потому что ошибка въ томъ, что человѣкъ нерелигіозенъ, a религіи такой человѣкъ не только не понимаетъ, но давно рѣшилъ, что все одна глупость, которую давно уже переросло человѣчество и онъ вмѣстѣ съ человѣчествомъ.
А отвѣтъ на его отчаяніе и недоумѣніе вѣдь только одинъ: отвѣтъ въ том, что никто не призывалъ тебя служить народу, исправлять, учить его. Призванъ ты только къ одному: къ тому, чтобы прожить свою жизнь такъ, какъ хочетъ того Тотъ или То, что произвело твою жизнь. А хочетъ Онъ или Оно не того, чтобы ты служилъ народу, исправлялъ, училъ другихъ, а только того, чтобы ты служилъ Ему и училъ, исправлялъ себя, такъ какъ только этимъ исправленіемъ и ученіемъ себя ты только и можешь служить другимъ. Служить же Ему ты можешь только тѣмъ, чтобы дѣлать то, чему учили и учатъ всѣ величайшіе мудрецы отъ браминовъ, Будды, Христа, до Паскаля, Канта, Эмерсона, Чаннинга и др., а именно тому, чтобы исправлять себя, увеличивать въ себѣ любовь ко всѣмъ людямъ и уничтожать въ себѣ все то, что препятствуетъ этой любви, и дѣло работы надъ самимъ собой для каждаго изъ насъ слишкомъ достаточно, чтобы браться за другое. Доказательство же того, что это такъ, что въ этомъ, а не въ служеніи народу: леченіи, ученіи, исправленіи его дѣло нашей жизни, доказательство этого въ томъ, что тогда какъ все другое внѣ, это одно вполнѣ въ нашей власти, a кромѣ того, еще и въ томъ, что только этой дѣятельностью въ самомъ себѣ можно точно служить людямъ. (Выписать изъ письма Пестову.)
