Пр. Потому, если я могъ экспропріацію сдѣлать….

Мих. Ты мнѣ зубы не заговаривай, а слухай о чемъ говорить буду.

Ак. Онъ и есть сердечный.

Мих. Это онъ вечоръ видно о себѣ говорилъ, что какъ выпьетъ, такъ и того…. То-то онъ Михаилѣ и голову повинную [?]…

* № 38.

(из Записной книжки)

Виноватъ только[?]. Чтоже, веди въ участокъ. Мнѣ не впервой. Только тебѣ на душѣ худо бы не было.

Нашего брата, сопьется, пожалѣть бы надо (Куражится.) Ну, укралъ. Ну, веди. Ваша бра[тія] мужикъ. Какъ и есть мужикъ. Понятій нѣтъ. Кабы понятіе было, ты бы пожалѣлъ человѣка.

Пожалѣть надо. Христосъ велѣлъ 7 р[азъ| про[щать].

Пожалѣть. А ты пожалѣй.

Ты то пожалѣй.

«Мало ли ихъ такихъ подлец[овъ] ходитъ». Всѣхъ и надо ихъ пожалѣть?

Сукины дѣти, шляют[ся], людей обманываютъ. ІІожалѣть, говоришь. Пожалѣлъ одинъ такой. Нѣтъ, вашему брату накласть хорошень[ко] [въ] загорбокъ. Вотъ и помнить будешь.

Пр. Отъ вашего брата чего же другого жд[ать]. Необразованность. Вечоръ онъ42 бабу ни за что чуть не убилъ.

М. Бабу? Марфа правда?

X. Что жъ онъ, серд[ешный], съ пьяну.

М.43 Необразованность наша. Вѣрно ты сказалъ. Такъ вотъ. Пожалѣть, говоришь. Насъ то никто не жалѣетъ. А ты говоришь, пожалѣть.

А ты слухай, вотъ что. Ты мою бабу пожалѣлъ, меня отъ грѣха отвелъ… Ну, да я не къ тому. Ты чего позавиствовалъ?

[Прохожій.] Извѣстно, что — выпить. Зарекся я. Да зарокъ то мой слабый. А выпью — сейчасъ воровать. Только теперь шабашъ.

— Ну?

— Вѣрно.

— Такъ ты слух[ай]. Тебя какъ звать?

— Звали Петромъ.

— Такъ слухай, Петра, не хочу я44 грѣха на душу брать. Богъ съ тобой. — Не ходи, Герасимъ Макар[ычъ]. Да и ступай съ Богомъ, не поминай лихомъ. Дай ему хлѣбушка.

(Всѣ одобряютъ).

М. Шабашъ, буде толковать. На, парень. А то оставайся, старуха ча[емъ] попоитъ. (Уходитъ).

Пр. плачетъ.

Занавѣсъ.

** ВСѢМЪ РАВНО.

Ѣхали въ коляскѣ дѣвочка и мальчикъ изъ одной деревни въ другую. Дѣвочкѣ было пять лѣтъ, мальчику шесть. Они были не родные, а двоюродные, и ихъ матери были родныя сестры. Матери остались въ гостяхъ, a дѣтей съ няней послали Домой. Проѣзжая деревню, въ коляскѣ сломалось колесо, и кучеръ сказалъ, что дальше ѣхать нельзя, что нужно починить, и онъ скоро починитъ.

— Оно и кстати, — сказала няня, — мы такъ долго ѣхали, и у меня дѣтки проголодались, напою ихъ молокомъ съ хлѣбомъ, благо съ нами отпустили.

Дѣло было осенью, на дворѣ было холодно и пошелъ дождь. Няня съ дѣтьми вошла въ первую попавшуюся избу. Изба была черная, топилась безъ трубы. Въ такихъ избахъ, когда ихъ топятъ зимой, отворяютъ дверь, и дымъ идетъ въ дверь до тѣхъ поръ, пока печь совсѣмъ не истопится. Такая была эта изба: грязная, старая, въ полу свѣтились щели. Въ одномъ углу былъ образокъ и подъ образкомъ лавки и столъ и противъ него большая печка.

Дѣти прежде всего увидали въ избѣ своихъ ровесниковъ: босоногую дѣвочку въ одной грязной рубашонкѣ и толстопузаго мальчика, почти голаго. Еще третій ребенокъ, годовалая дѣвочка лежала на конникѣ и заливалась, плакала. Хозяйка утѣшала ее, но бросила, когда вошла няня съ дѣтьми, и стала прибирать для нихъ мѣсто въ переднемъ углу на лавкахъ и отолѣ. Няня принесла изъ коляски мѣшокъ съ блестящимъ замкомъ; крестьянскія дѣти дивились на этотъ замокъ и показывали его другъ другу. Няня достала бутылку термосъ съ теплымъ молокомъ и хлѣбъ и чистую салфетку и разложила на столъ:

— Ну, дѣтки, идите, вы, чай, проголодались.

Но дѣтки не шли. Соня, дѣвочка, уставилась на полуголыхъ крестьянскихъ дѣтокъ и, не отрывая отъ нихъ глазъ, смотрѣла то на того, то на другого. Она никогда не видывала такихъ грязныхъ рубахъ и такихъ голыхъ дѣтей, и дивилась на нихъ. А Петя смотрѣлъ то на нее, то на крестьянскихъ дѣтей и не зналъ, что нужно, смѣяться или удивляться. Особенно пристально смотрѣла Соня на ту дѣвочку на конникѣ, которая громко кричала.

— Отчего она кричитъ? — спросила она.

— Ѣсть хочетъ, — сказала мать.

— Такъ дайте же ей.

— И дала бы, да нѣту.

— Ну, ну, идите же, — говорила няня, занятая раскладкой хлѣба на столѣ. — Идите, идите, — сердито повторила няня.

Дѣти послушались ея и подошли. Няня налила имъ молоко въ стаканчики и подала съ ломтемъ хлѣба, но Соня не стала ѣсть, отодвинула отъ себя стаканъ. То же, посмотрѣвъ на нее, сдѣлалъ и Петя.

— Развѣ это правда? — сказала Соня, указывая на женщину.

— Что правда? — спросила няня.

— Что у нея молока нѣтъ, — сказала Соня.

— Кто ее знаетъ, не наше это съ вами дѣло, а вы кушайте.

— Не стану, — сказала Соня.

— Не стану и я, — сказалъ Петя.

— Ей отдай, — сказала Соня, не спуская глазъ съ дѣвочки.

— Ну, будетъ вамъ пустое говорить, — сказала няня, — кушайте, а то простынетъ.

— Не буду кушать, не буду, — вдругъ закричала Соня, — и дома не буду, если ей не дашь.

— Кушайте вы сначала, а останется — и ей дамъ.

— Не стану, пока ей не дашь.

— И я тоже, и я тоже, — повторилъ Петя. Ни за что не буду.

— Пустое это вы затѣяли и пустое говорите, — сказала няня, — развѣ можно всѣхъ уравнять? Кому Богъ далъ, вамъ, вашему папашѣ Богъ далъ.

— Отчего Онъ имъ не далъ? — сказала Соня.

— Не намъ это судить, такъ Богу угодно, — сказала няня, и отлила въ чашку молока и подала бабѣ, чтобы она дала ребенку. Ребенокъ сталъ пить и затихъ, но дѣти не угомонились, и Соня всё не хотѣла ни пить, ни ѣсть.

— Богу угодно, — повторила она. — Зачѣмъ же Ему такъ угодно? Злой Богъ, гадкій Богъ, не буду за это Ему никогда молиться.

— И нехорошо вы говорите, — качая головой, сказала няня, — такъ нехорошо, вотъ я папашѣ скажу.

— И скажи, — сказала Соня, — я теперь рѣшила, всё рѣшила, не нужно и не нужно.

— Чего не нужно? — спросила няня.

— А того, чтобы у однихъ было много, а у другихъ ничего.

— А можетъ-быть, онъ нарочно, — сказалъ Петя.

— Нѣтъ, злой, злой. Не буду ни пить ни ѣсть. Злой Богъ. Не люблю его.

Вдругъ съ печи заговорилъ хриплый голосъ и закашлялся:

— Эхъ, ребятки, ребятки, хорошіе вы ребятки, да неладно говорите.

И опять закашлялся. Дѣти уставились на печку и увидали, что съ нея свѣшивалась сморщенная, въ сѣдыхъ волосахъ, голова, и, покачиваясь, говорила:

— Богъ не злой, ребята, Богъ добрый, ребята, Онъ, ребята, всѣхъ любитъ. А что одни колачи ѣдятъ, а у другихъ хлѣба нѣтъ, это не Онъ установилъ, а люди сдѣлали, а потому сдѣлали, что Его-то забыли. — И опять закашлялся. — Забыли, оттого такъ и сдѣлали. Забыли, что одни живутъ, a другіе маются, а жили бы по-Божьи, у всѣхъ бы всего было.

— А какъ же сдѣлать, чтобы у всѣхъ всего было? — спросила Соня.

— Какъ сдѣлать? — прошамкалъ старикъ. — Сдѣлать, какъ Богъ велить. А Богъ велить пополамъ дѣлить.

— Какъ, какъ? — спросилъ Петя.

— Богъ велить пополамъ дѣлить.

— Велить, пополамъ дѣлить, — повторилъ Петя. — Вырасту большой, такъ и сдѣлаю.

— И я сдѣлаю, — подтвердила Соня.

— Я прежде тебя сказалъ, что сдѣлаю, — сказалъ Петя, — такъ сдѣлаю, чтобы никого бѣдныхъ не было.

— Ну, будетъ, будетъ пустое болтать, — сказала няня, — кушайте послѣднее молоко.

— Не будемъ, не будемъ и не будемъ, — въ одинъ голосъ заговорили дѣти, — а вырастемъ большіе, непремѣнно сдѣлаемъ.

— Ну, молодцы, дѣтки, — сказалъ старикъ и улыбнулся такъ, что только два нижніе зуба были видны, — ужъ мнѣ не видать, какъ сдѣлаете. Хорошо задумали, помогай Богъ.

— Что хотятъ, пусть съ нами дѣлаютъ, — сказала Соня, — а мы сдѣлаемъ.

— Сдѣлаемъ, — подтвердилъ Петя.

— Вотъ и ладно, ладно, — проговорилъ старикъ и засмѣялся и закашлялся. — Видно, уже я оттелева на васъ полюбуюсь, — проговорилъ онъ, когда кашель угомонился, — смотрите же, не забывайте.

— Не забудемъ, — сказали дѣти.

— То-то. Чтобъ вѣрно было.

Кучеръ пришелъ сказать, что колесо сладили, и дѣти уѣхали.

А что будетъ дальше, мы всѣ увидимъ.