– Уилл ничего не боится, – сказала Лира. – И я тоже. Почему вы боитесь кошек?

– А ты разве про них не знаешь? – недоверчиво сказал мальчик постарше. – Во всех кошках сидит дьявол. Если увидишь кошку, ее надо сразу убить. Иначе она может укусить тебя, и ты тоже заразишься дьяволом. А зачем тебе тот большой леопард?

Она поняла, что он спрашивает о Пантелеймоне в облике леопарда, и с невинным видом покачала головой.

– Тебе, наверно, почудилось, – ответила она. – В лунном свете чего только не померещится. А насчет Призраков – там, откуда пришли мы с Уиллом, их нет, так что мы про них ничего не знаем.

– Если ты их не видишь, с тобой все в порядке, – сказал другой мальчик. – А как только увидишь, это значит, что они могут тебя прикончить. Так сказал мой папа, а потом они его прикончили. В тот раз он их прозевал.

– И они сейчас здесь, вокруг нас?

– Да, – сказала девочка. Она вытянула руку и сжала ее в кулак, крикнув: – Вот он, попался!

– Они тебе ничего не сделают, – сказал один из мальчиков. – Поэтому и мы им ничего не можем сделать.

– А что, в этом мире всегда были Призраки? – спросила Лира.

– Да, – ответил один мальчик.

Но другой возразил:

– Нет, просто они появились очень давно. Сотни лет назад.

– Это все Гильдия виновата, – сказал третий.

– Кто-кто? – переспросила Лира.

– Вот и неправда! – воскликнула девочка. – Моя бабушка говорила, что люди сами виноваты: мы стали плохо себя вести, и Бог послал Призраков, чтобы нас наказать.

– Много она знает, твоя бабушка, – сказал мальчик. – У твоей бабушки борода растет. Коза она, вот кто.

– А что такое Гильдия? – не отставала Лира.

– Ты же видела торре дельи Анжели, – сказал мальчик, – ту каменную башню? Так вот, она принадлежит Гильдии, и там есть одно потайное место. А в Гильдию входят люди, которые все-все знают. И философию, и алхимию – вообще все на свете. Они-то и впустили к нам Призраков.

– Вранье это, – сказал другой мальчик. – Они прилетели со звезд.

– Ничего не вранье! Вот что было на самом деле: много лет назад один человек из Гильдии разделял металл. Свинец. Он хотел превратить его в золото. И он все резал и резал его, пока не получились самые маленькие кусочки, какие только бывают. Мельче уже ничего не могло быть – их даже не видно, вот какие маленькие. Но он и их тоже разрезал, и внутри самого крохотного кусочка оказались все эти Призраки, скрученные и свернутые так плотно, что они совсем не занимали места. Но как только он их освободил, бац – они и вырвались на волю, и с тех пор они здесь. Так говорил мой папа.

– А сейчас в башне есть кто-нибудь из Гильдии? – спросила Лира.

– Нет! Они сбежали, как и все остальные, – сказала девочка.

– В башне никого нету. Там только черти водятся, – сказал мальчик. – Поэтому и кошка оттуда вылезла. Мы туда ни за что не пойдем. Никто из детей туда не ходит. Там страшно.

– А те, которые из Гильдии, не боятся туда ходить, – сказал другой.

– Потому что они умеют колдовать, или что-то вроде того, – сказала девочка. – Они жадные и живут за счет бедных. Бедные работают, а эти, из Гильдии, просто сидят там даром.

– Но сейчас-то в башне точно никого нет? – спросила Лира. – Ни одного взрослого?

– Все взрослые сбежали из города!

– Они туда не пойдут, испугаются!

Но Лира видела там юношу. Она была в этом уверена. Вдобавок дети явно говорили не совсем искренне: как опытная лгунья, Лира умела распознавать обман и была уверена, что они не открывают ей всей правды.

И вдруг она вспомнила: малыш Паоло сказал, что у них с Анжеликой есть старший брат Туллио и он сейчас тоже в городе, а сестра на него цыкнула… Может быть, юноша, которого она видела, и есть их брат?

Она оставила детей вытаскивать на берег велосипеды и пошла обратно, чтобы сварить кофе и посмотреть, не проснулся ли Уилл. Но он еще спал вместе с кошкой, которая свернулась клубочком у него в ногах, а Лире не терпелось опять увидеться с доктором Малоун; поэтому она написала записку и положила ее на пол у его кровати, а потом взяла свой рюкзачок и отправилась на поиски окна.

Дорога, которую она выбрала, вновь привела ее на маленькую площадь перед башней. Но теперь здесь было пусто; солнечные лучи позолотили фасад древнего сооружения, высветив резные изваяния перед его входом – фигуры со сложенными крыльями, похожие на человеческие. За долгие века их черты почти стерлись от непогоды, но в них до сих пор угадывались сила, сострадание и интеллектуальная мощь.

– Ангелы, – сказал Пантелеймон, сверчок у нее на плече.

– А может, Призраки, – возразила Лира.

– Нет! В ее названии есть что-то вроде «Анжели», – сказал он. – Это ангелы, точно тебе говорю.

– Ну как, войдем?

Они посмотрели на огромную дубовую дверь на узорных черных петлях. К ней вело с полдюжины глубоко выщербленных ступеней, а сама дверь была чуть приоткрыта. Вой-ти внутрь Лире мог помешать только ее собственный страх.

Она на цыпочках поднялась по ступеням и заглянула в щель. Отсюда ей был виден лишь темный, вымощенный камнями вестибюль, да и тот не весь; но Пантелеймон взволнованно трепетал крылышками у нее на плече, как тогда, когда они сыграли шутку с черепами в подземелье Иордан-колледжа, а с тех пор она все-таки немножко поумнела. С этим местом явно не стоило связываться. Она сбежала по лестнице обратно и двинулась прочь от башни, к залитому ярким солнцем бульвару с пальмами. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она нырнула в окно и снова очутилась в том Оксфорде, который показал ей Уилл.

Пять минут спустя она уже была в физическом корпусе и опять спорила с дежурным, который не хотел ее пропускать; но в этот раз у нее на руках была козырная карта.

– Спросите у доктора Малоун, – вежливо предложила она. – Вот и все, что вам нужно сделать: позвонить и спросить ее. Она вам скажет.

Дежурный повернулся к телефону; Лира с сочувствием наблюдала, как он нажимает кнопки и говорит в трубку. Ему даже не выделили особой комнатки, какая в их мире есть в каждом уважающем себя колледже; он сидел за простым деревянным прилавком, точно в магазине.

– Ну хорошо, – сказал дежурный, вновь оборачиваясь к Лире. – Она велела тебе подниматься прямо наверх. Но смотри, больше никуда не ходи.

– Не буду, – послушно ответила она – ни дать ни взять скромная девочка, всегда неукоснительно исполняющая указания взрослых.

Однако на верхнем этаже ее ждал сюрприз: когда она проходила мимо двери с нарисованной на ней женской фигуркой, та открылась, и Лира увидела внутри доктора Малоун, которая молча поманила ее пальцем.

Удивленная Лира вошла в комнату и обнаружила, что это не лаборатория, а туалет. Доктор Малоун была чем-то взволнована. Она сказала:

– Лира, в лаборатории сейчас какие-то люди… по-моему, они полицейские или что-то в этом роде. Они знают, что ты вчера была у меня… не знаю, что им нужно, но мне все это не нравится. Что происходит?

– Откуда они узнали, что я у вас была?

– Понятия не имею! Они не знают твоего имени, но я догадалась, о ком они спрашивают…

– Так. Ну что ж, я им навру. Это проще простого.

– Но объясни же мне наконец, что происходит?

Из коридора за дверью послышался женский голос:

– Доктор Малоун! Вы видели девочку?

– Да, – ответила та. – Я как раз показывала ей, где туалет…

У нее нет никаких причин волноваться, подумала Лира; должно быть, она просто не привыкла к опасности.

За дверью их поджидала молодая женщина в очень аккуратном костюме; она встретила вышедшую в коридор Лиру улыбкой, но взгляд ее остался жестким и подозрительным.

– Здравствуй, – сказала она. – Ты Лира, верно?

– Да. А вас как зовут?

– Я сержант Клиффорд. Пойдем-ка в лабораторию.

Лира удивилась самообладанию этой молодой женщины – она вела себя так, словно была здесь полновластной хозяйкой, – но лишь покорно кивнула. В этот момент она впервые ощутила укол совести. Она знала, что ей не следовало сюда приходить и что алетиометр предлагал ей действовать совсем по-другому. На пороге лаборатории она помедлила, не решаясь ступить внутрь.