— Персонал оттуда уже эвакуирован, — добавил Рокотов. — Сами станции тоже постараемся перевести на другие орбиты, но нет гарантии, что успеем к сроку.

— Сами станции — железо, — отмахнулся космократор. — Новые построим. А вот человек — ресурс невосполнимый. Где планируете разместить флот, Рыымэху?

— Вот здесь, — указал председатель Госкомитета. — Между орбитами Сатурна и Урана. Здесь мы дадим им бой.

— Но они прибудут туда только через восемь дней, — произнес Штауфенберг. — Мы должны использовать это время с максимально возможной выгодой. Экипаж в сборе? Хаусер, подойдите.

Хаусер встал из-за стола и дернул за собой Трооста. Подойдя к космократору, бригадный генерал красивым жестом отдал честь и выпятил грудь. Троост, не будучи военным, честь отдавать не стал, но грудь выпятить попытался. Правда, вместо нее выпятился живот.

Рядом с ними встала еще и какая-то девушка — стройная, подтянутая, жилистая. Совсем молодая — лет сорока на вид.

— Думаю, вам интересно, зачем мы вас сюда пригласили, Троост, — произнес Штауфенберг.

— Немного есть, — не стал отрицать зверолов. — Меня нельзя назвать компетентным специалистом в военном деле.

— От вас нам требуется не это. Наша главная проблема в настоящий момент — мы совершенно ничего не знаем о наших непрошеных гостях. Ни что они собой представляют, ни каковы их цели, не говоря уж о вооружении. Мы отправили уже шесть пилотируемых разведботов и больше сорока космических дронов. Все были уничтожены. Но у нас есть один кораблик, который, как мы надеемся, сможет подойти незамеченным. Это «Отто Скорцени», новейшая разработка, корабль-шпион, неуловимый для всех средств обнаружения.

— Для всех НАШИХ средств обнаружения… — уточнил Рыымэху.

— Поправка принимается, — кивнул Штауфенберг. — Тем не менее «Отто Скорцени» — единственный космолет, у которого есть шанс. К сожалению, пока он у нас всего один — по сути это только прототип. На верфях сейчас строятся еще «Мата Хари» и «Рихард Зорге», но они сойдут со стапелей не раньше чем через месяц. Поэтому мы очень тщательно подбирали кандидатов на эту операцию.

— Вы имеете в виду, что я… — начал Троост.

— Правильно. «Отто Скорцени» — трехместное судно. Одно место займет пилот… познакомьтесь, это Маруся Лебедева. Это она обкатывала «Отто Скорцени» и после конструктора лучше всех знакома с его устройством. Второе место займет генерал Хаусер — он будет возглавлять экспедицию и отвечать за ее безопасность. Третье место мы хотим предложить вам, Троост.

— Я польщен, — чуть наклонил голову зверолов.

— Не радуйтесь слишком сильно. Операция практически самоубийственная. Но вы один из самых компетентных специалистов по внеземным формам жизни, имеете большой опыт действия в экстремальных ситуациях и вам неоднократно доводилось вступать в контакт с разумными ксеносами — а именно такое сочетание нам и требуется.

— Еще раз — я польщен, — повторил Троост.

— Можно ли понимать это как согласие?

— Безусловно.

— В таком случае можете приступать. Хаусер, вы знаете, что делать.

— Яволь, мой космократор! — прищелкнул каблуками генерал.

— Знаете, Хаусер, во второй раз уже не так смешно, — покачал головой Штауфенберг. — Придумайте новую шутку.

«Отто Скорцени» действительно был очень маленьким космолетом. Одна-единственная кабина, в которой с трудом помещались три посадочных места — такие модели называются «космическими баркасами». Когда туда втиснулись три центнера Трооста и Хаусера, пространства для пилота практически не осталось. Но Маруся Лебедева все же каким-то образом просочилась внутрь и скользнула в контрольную нишу.

— Включаю искусственную гравитацию, — глухо сообщила она. — Старт через пять… четыре…

Уже через несколько минут «Сунь Цзы» остался далеко позади, и Лебедева сообщила, что полет займет два часа сорок минут. Хаусер углубился в изучение дальней съемки кораблей пришельцев, а Троост задумался — почему же космократор выбрал именно его? Скорее всего, это Хаусер предложил его кандидатуру, но все-таки — неужели не нашлось более опытных ксенологов?

А потом он понял, в чем дело. Безусловно, в Солнечной Системе предостаточно ксенологов, этнографов, контактеров и прочих специалистов по инопланетянам, но у них недостает одного очень важного навыка.

Они не умеют их ловить.

Словно услышав его мысли, Хаусер известил:

— В багажном отсеке снаряжение. Эти твои пузыри и прочее. Не знаю, как там все обернется, но, если сумеешь взять живого пленного, будет очень здорово.

— Я еще раз говорю, что на борту он не поместится, — хмуро произнесла Лебедева.

— Но мы же не знаем, какого они размера. Вдруг величиной с хомяка?

— Разве что если так. Но если они хоть немного крупнее, то не поместится. Космолет и так заполнен под завязку.

— Значит, он займет мое место, — пожал плечами Хаусер.

— А вы?!

— А я останусь.

— Но…

— Нам очень нужен живой пленный, — поджал губы генерал. — Любой ценой.

Троост тем временем залез в багажный отсек и принялся проверять снаряжение. Необходимый минимум у него и так был при себе — сложно сказать, чего только не найдется в желтом комбинезоне Маартена Трооста. Но всегда лучше иметь запас.

Хотя запас оказался скудным. Слишком мало свободного места, приходится считать каждый литр.

Особенно будет недоставать дронов-охотников. Разведчики есть, в том числе и в карманах Трооста, но охотник бы тоже не помешал.

Интересно, оснащен ли «Отто Скорцени» техническим репликатором? Если оснащен, дрона-охотника можно будет синтезировать уже на территории противника. Необходимый биос у Трооста имеется.

Однако Лебедева его разочаровала. Ни технического репликатора, ни иного дополнительного оборудования на корабле-шпионе нет. Все-таки это только прототип — предельно миниатюрный, полностью заточенный под скрытность. Официально он даже еще не прошел тестирование.

— Нет, на самом деле, конечно, прошел, — заверила Лебедева. — Я его три месяца обкатывала. Мы и под спутниковым слежением ходили, и через орбитальные лучи, и сквозь эхолоты… Никто нас ни разу не засекал. Маскируется, как… как… кто среди зверья лучше всех маскируется?..

— Универсальная мимикрия встречается довольно редко, — степенно ответил Троост. — Большинство форм жизни приспосабливается к определенной среде обитания. Так, прыткую ящерицу почти невозможно заметить в траве, но на чистой почве она будет резко выделяться. Палочник совершенно невидим, пока неподвижно сидит на ветке, но в движении его сразу замечают. Принято считать, что лучше всех в земной фауне маскируется хамелеон — это слово даже приобрело нарицательный оттенок, — однако…

— Мне не настолько интересно, — перебила Лебедева. — Я просто хочу сказать, что мой кораблик невидим везде. В траве, на ветке… нет, конечно, мы не тестировали его в траве и на ветке, потому что таких огромных веток не бывает…

— На Земле не бывает, — уточнил Троост.

— Ладно, ладно, мы поняли! — начала раздражаться Лебедева. — Это космолет, ему не нужно маскироваться в траве. А в космосе он невидим, как темная материя.

Хаусер осклабился и выставил большой палец. Шутка пришлась ему по вкусу.

По мере того как корабль приближался к месту назначения, внутри нарастало напряжение. Крохотный экипаж с тревогой ожидал момента, когда станет известно — превосходят ли инопланетные системы обнаружения земные? Сможет ли «Отто Скорцени» прокрасться незамеченным или его ожидает судьба предыдущих разведчиков?

Но пока что все шло гладко. До звездолетов пришельцев осталось всего два с половиной солрада, а гигантский флот продолжал неспешно плыть все в том же направлении. Если они и заметили приближение землян, то ничем этого не показывали.

Троост внимательно смотрел на визор, куда передавалось укрупненное изображение с корабельных камер. Вот они какие — враждебные формы жизни…

Звездолеты пришельцев напоминали гигантские пылесосы. Не комбайны-пылесосы, на которых работают дворники, а старинные бытовые приборы, которыми пользовались на заре электротехники. Пузатые корпусы, очень длинные гибкие «шланги» и раструбы на концах. Видимо, орудийные установки. Они были вытянуты далеко вперед и чуть заметно колебались из стороны в сторону.