Но команда лететь как можно быстрее, уклоняясь при этом от бластерного огня, выходит за рамки его программы. Это же просто обычный пассажирский флаер. Никогда в жизни он не оказывался в такой ситуации.

— Держите левее, — попросила Цудзимура, делая серию выстрелов. — И немного выше, пожалуйста.

Безумная гонка продолжалась еще около двух минут. Флаеры описывали дикие кренделя, пока их пилоты обменивались бластерными ударами. Иные из них достигли цели, и на корпусе появились уродливые оплавы. Дважды плазменные импульсы расплескались о магнитный купол, лишь чудом не нарушив его стабильность.

И в конце концов выстрел Цудзимуры попал в уязвимую точку. Он угодил аккурат в ионное сопло, причем в момент, когда то работало на втяг, слегка притормаживая при крутом вираже. Плазменный импульс расплавил решетку Оуэнса, и флаер сразу затарахтел, как древняя колымага внутреннего сгорания. Целясь в утратившую ходкость мишень, Цудзимура поразила и два других сопла.

Обычно после такого флаер либо повисает в дрейфе, ожидая эвакуатора, либо приземляется на гравитационной тяге. Но киллер сдаваться еще не желал. Он саданул всей ладонью по кнопке аварийной эвакуации — большой красной кнопке, которая специально сделана так, чтобы активироваться вручную и действовать, даже если откажут все остальные системы.

Силовой экран флаера отключился, зато самого пилота окутало голубоватое поле климат-контролера. В сиденье сработала гравитационная катапульта — киллера выбросило наружу, понесло прочь… Летя по параболе, он с бешеной частотой палил из бластера, заставив Трооста резко отвернуть. Цудзимура тоже выстрелила вслед, но мишень слишком уж уменьшилась.

А секундой спустя на ее месте распахнулась световая голограмма. Троост и Цудзимура рефлекторно зажмурились — настолько яркая была вспышка. Когда они наконец проморгались, киллер уже исчез из видимости. Навигационная система флаера его тоже потеряла. Внизу колыхалось бескрайнее море слизневиков, и где-то среди них скрылся убийца с далекой Земли…

— Приземляйтесь, Троост, — велела Цудзимура. — Надеюсь, биоискатель вы не потеряли?

— Зверолову без него невозможно, — спокойно ответил Троост, ища подходящий пятачок. — У меня и дроны найдутся.

— Дроны и у меня найдутся, — пожала плечами Цудзимура, открывая голубоватый пенал.

Там аккуратными рядами, словно горошины в стручке, сидели в гнездах шарики-дроны. Цудзимура выпустила их, не дожидаясь посадки флаера, — они закружили в воздухе, заметались в разные стороны. Следователь выдала им генотип цели, и крошечные аппараты бросились врассыпную, сканируя воздух и почву, обследуя каждый микрограмм белкового вещества.

— Эти найдут, — уверенно заявила Цудзимура. — Здесь не город, долго прятаться не удастся.

Троост тоже выпустил дронов-разведчиков. У него они высыпали прямо из карманов — Троост постоянно держал несколько штук в готовности. Мало ли где и когда подвернется случай поохотиться.

— У меня есть и пара дронов-дружинников, но от них толку не будет, — посетовала Цудзимура. — Во всяком случае, пока на пациенте шахтерский скафандр.

Флаер сел на небольшой прогалине, вблизи микоризы особо крупного слизневика. При появлении железной птицы его грибы-симбиоты сразу всколыхнулись, зашевелили коралловидными щупалами. На концах многих выступил белесый клей с дурманным запахом — грибы манили добычу. Поскольку размером они были с ладонь, выглядело это довольно смешно.

Ступив на влажную почву, Троост внимательно принюхался. Экваториальные леса Майи для человека небезопасны. Очень много ядовитых насекомых, да и крупные хищники нередки. Шагать тоже надо осторожно — можно угодить в бочажок с мутной водой, присыпанный опавшей шелухой слизневиков. На дне таких бочажков сидят майянские мурмелеоны — жутковатые полумоллюски-полуактинии с четырьмя мощными крючками-жвалами. Размером мурмелеон невелик, но если наступишь в его логово-западню, останешься без ступни.

Все это Троост скороговоркой объяснял Цудзимуре, не отрывая взгляда от нелепого создания, похожего на дитя лягушки и пальмового краба. Создание невозмутимо восседало на ветви слизневика, не обращая внимания на бородатого землянина.

Вот мимо пролетело жужжащее насекомое с красно-желтым брюшком — и из пасти создания совсем по-лягушачьи вылетел язык… нет, два языка! Отнюдь не липкие, они схватили добычу с такой хирургической точностью — что твои китайские палочки! Насекомое исчезло в пасти-кошельке, и выпученные глаза создания тут же погрузились в глубь головы, явно проталкивая пищу в желудок.

Восхищенный Троост проверил еще раз — действительно, такого животного инф не знает. Он только что открыл новый вид, причем довольно крупный! Да не где-нибудь, а в крупной колонии, фауна которой изучена достаточно полно.

— Помогите придумать название, — попросил он Цудзимуру.

— Чему? — не поняла та.

— Не чему, а кому, — указал Троост. — Видите? Неизвестная форма жизни!

— Лягушкокраб какой-то, — прищурилась следователь, отчего ее глаза-щелочки практически сомкнулись.

— Лягушко… нет, уже занято, — вздохнул Троост. — Справочник знает лягушкокраба зеленого, лягушкокраба авалонского, лягушкокраба сетчатого, лягушкокраба беспроходного… всего восемнадцать наименований. Лучше бы что-нибудь пооригинальнее.

— Краболягушка?.. — предложила Цудзимура.

— Тоже уже было. Правда, всего семь наименований.

— Я и не знала, что на свете столько разных животных.

— Да, хватает… — рассеянно кивнул Троост, но вдруг осекся и слегка дернулся. — Странно… С вашими дронами все в порядке?

— Да, насколько я вижу, — подтвердила Цудзимура, проглядывая субэкраны. — А что, с вашими что-то не так?

— С одним. Его сигнал внезапно потух.

— Мог ли он сломаться сам или по естественным причинам?

— Не исключено, но я не очень верю в совпадения.

— Вы правы, — согласилась Цудзимура. — Где он был, когда это произошло?

— В полутора километрах к северо-востоку.

— В таком случае давайте перенаправим туда часть дронов и сами двинемся в том же направлении.

На том и порешили. Троост с великим сожалением оставил краболягушку — дрона-охотника при нем не было, а одолженный случайным прохожим флаер не был предназначен для перевозки животных. Сажать неизвестную форму жизни в силовой пузырь и оставлять ее без присмотра на неопределенное время было бы верхом безответственности.

Но одного дрона-разведчика Троост все же оставил на посту. Велел ему наблюдать за данным животным, а заодно поглядывать по сторонам — нет ли где его сородичей? Если есть — тоже брать под наблюдение. На обратном пути Троост непременно прихватит хотя бы парочку особей.

Двигаться приходилось очень медленно и осторожно. Дроны-разведчики, разумеется, сканировали путь, ища явные и скрытые опасности. И все же каждый шаг давался с трудом. В майянском лесу троп практически нет, слизневики растут очень тесно и порой между ними нелегко даже протиснуться.

Особенно если вы отличаетесь крупным телосложением, как Троост и Цудзимура.

Поначалу Троост опасался, что его спутница быстро устанет. Но Цудзимура шла бодро, дышала ровно и размеренно, и лицо ее оставалось все таким же невозмутимым.

— У вас есть модификанты? — полюбопытствовал зверолов.

— Стандартный набор, — ответила следователь. — Уплотненные мышцы, минерализованные кости, эвольвинг лейкоцитов, многокамерный желудок, фильтрующие сети в легких, бионические глаза…

— А жабры?

— Жабры у всех есть, — пожала плечами Цудзимура. — А еще… ложитесь!!!

Троост резко кинулся в сторону. Цудзимура резко выкинула руку. Промелькнула искра, и на землю шмякнулось нечто вроде серого мешка с десятком коротких кривых щупальцев.

— Я… я заметила, как он метится вам в голову… — выдохнула следователь. — Что… что это?..

Троост внимательно осмотрел «мешок», перевернул его удлинившимся в стек униором и сообщил:

— Это древесный осьминог. Сухопутный моллюск, обитает на деревьях. По ночам нападает на животных — прыгает сверху и мощным засосом сдирает кожу с морды, после чего поедает.