Редакция была полна людей. Эрика была единственной, кому разрешалось приходить на работу перед обеденным перерывом. Ее коллеги в большинстве своем являлись на службу часам к десяти утра. До этого времени коридоры были пустыми, компьютеры не работали. Планета знаменитостей просыпалась поздно. Сплетни должны были подождать, пока каждая – очень редко каждый – выпьет чашку своего цейлонского чая или сомалийского кофе, проболтав добрых полчаса. Это называлось процессом приобщения к реальности: надо было поговорить о реальной жизни, прежде чем приступить к жизни своих звездных подруг, опуститься на землю перед взлетом в высшие сферы. Для Эрики этот момент оказался спасительным. Она перехватила на ходу свою подружку из фотослужбы и увела ее в кафетерий! Как в бистро во время аперитива, она расположилась у маленькой стойки и стала рассказывать приятельнице о своих последних часах, проведенных с Очень Важными Персонами (VIP). В то утро Эрика, даже не успев смочить губы своим кофе-эспрессо, сразу же начала свой рассказ:

– Ты видела первую страницу «Журнала Папарацци»? Там Маноло с какой-то блондинкой! Представляешь себе, этот тип, выставляющий себя отцом семейства, влюбленный в свою жену вот уже десять лет и блаблабла… трахается со всеми подряд. Мне аж дурно! Но теперь все изменится, вот увидишь, первая ракетка мира развелся с женой и теперь пойдет в разгул! А раньше к этому парню и подступиться было невозможно! Он мог позабавиться с какой-нибудь блондинкой в душевой раздевалок Ролан Гаррос, поскольку рядом не было ни единого папарацци. А теперь, гляди-ка, они взялись за дело, и он оказался на первой странице скандалов. Теперь, сама знаешь, эта Каро хочет выбросить свое обручальное кольцо! Она не против того, что ей наставляют рога, но не желает, чтобы все об этом знали! И потом, кажется, что молоденькая подружка этого дебила находится на третьем месяце беременности. Представляешь, каково Каро? У нее все лицо в прыщах, кажется, это от нервов… Ну, скажи, Пат, ты все еще продолжаешь восхищаться этим проходимцем?

– Боф, он не хуже остальных…

– Да нет же, хуже! Он совершенно заторможенный, говорю тебе это со знанием дела: я этого короля мячика протестировала, у него совсем нет мозгов под бейсболкой! Помню, он увез меня в отель, чтобы сыграть сетбол и матчбол… Когда все закончилось, я ему сказала: «Итак, я выхожу первой, а ты спускаешься спустя пять минут». Я же не хотела, чтобы меня засняли с ним, ведь нельзя же журналистке трахаться с парнем, о котором она пишет, правда? Это было бы все равно что переспать со своим психоаналитиком…

– А что, ты, вероятно, уже так и сделала? – воскликнула подружка, выкатив глаза.

– Да, но все равно я поступила неправильно. И потом, мои родители на дух не выносят этого Маноло, я же не могла их огорчить…

– Ну ладно, выкладывай! – нетерпеливо произнесла Пат, отхлебнув своего кофе со сливками.

– О'кей. Не успела я выйти из отеля, как он оказался позади меня. Я услышала, как он кричал мне голосом перевозбужденного орангутанга: «Эй, ангел мой!» Я стала оглядываться вокруг, сделав вид, что не заметила рядом самого известного теннисиста планеты… А швейцар специально стал тянуть время, чтобы дать фотографам возможность нас снять… Говорю тебе, это парень – ненормальный!

– Может быть, ему на все это наплевать, – заметила Пат. – В конце концов, если его жена обо всем знает…

– Вряд ли, уж он-то свою Каро знает: ей бы не понравился публичный скандал! В доказательство этому мсье был сфотографирован в тот момент, когда запустил руку в трусики, а мадам срывает пломбы! Мне кажется, что она ревела в тот день, когда увидела мужа Стефании со стриптизершей:

она решила для себя, что и у нее дело закончится тем же. Ладно, но те фото были менее откровенными: два снимка перед домом, но всем все стало ясно… Кроме него, вероятно, поскольку мозгов у него совершенно нет!

– Ну, а в постели-то он, надеюсь, не плох? – коварно спросила Патрисия.

– Ба, к счастью – да, потому что разговор ограничивался испусканием звуков!

– Не знаю, смогу ли я переспать с таким парнем. О чем вы с ним говорили?

– Да зачем что-то говорить? Слушай, опустись на землю, дорогая, ты выходишь замуж не за мужчину, а за спортсмена, который большую часть своей жизни разговаривал со своей ракеткой, а не отвечал на вопросы экзаменатора.

– Все равно, переспать с ним было интересно?

– Не более чем с каким-нибудь ведущим телепрограммы или с рэп-певцом… Это несколько улучшает список твоих сексуальных побед.

– Насколько же твои постельные истории интереснее историй девиц на фотографиях: более классических не бывает!

Эрика не успела закончить свой кофе и уж тем более свой разговор, поскольку ее позвали из конца коридора. Она оглянулась и увидела секретаршу главной редакторши, которая делала ей знаки рукой. Соскочив со своего табурета, она ушла, не забыв предупредить подругу:

– Я тебе еще не рассказала о вчерашней ночи! Потом загляну к тебе…

Проводив ее до кабинета Сильвии Тетье, секретарша шепнула ей на ухо:

– Она тебя ждет, готова поспорить, что у тебя сейчас будет праздник!

Эрика ответила:

– Спасибо за поддержку!

Перед тем как открыть дверь кабинета начальницы, она сделала глубокий вдох. Хмурое лицо Сильвии не предвещало ничего хорошего.

– Ты снова отличилась, Эрика, но теперь, могу признать, ты превзошла себя…

Сильвия внимательно просматривала оригинал-макет и не удосужилась поднять голову.

– Это загадка или ребус? – неуверенно произнесла Эрика.

– На твоем месте я не стала бы шутить. Можешь ли ты мне сказать, что ты делала вчера вечером?

– Я была на приеме в редакции радиостанции SFR, можно будет сделать из этого замечательный разворот, там были все.

– А потом? Часа в два ночи? Ты вернулась домой спать со своими плюшевыми игрушками или было продолжение?

– Не понимаю.

– Сейчас я освежу тебе память. Посмотри в эту лупу и скажи, пожалуйста, что ты видишь на этих снимках?

Эрика наклонилась над фотографиями, которые пододвинула к ней Сильвия:

– Зут, мы его не заметили. Мы осмотрелись, однако…

– Это точно, вид у вас необычайно осторожный. Не могла бы ты мне напомнить, кто был помещен у нас на первой странице на прошлой неделе?

– Кристоф Миллер.

– С кем?

– С Рашель, как мне кажется.

– Хорошо. А кто такая Рашель?

– Его будущая жена.

– А кто на этих снимках целует тебя в ухо?

– Согласна.

– Нет, прошу, скажи: кто целует тебя в ухо?

– Миллер.

– Браво! А это, случайно, не создает некоторую проблему для журнала?

– О, послушай, все и так прекрасно знают, что эти парни с телевидения не отличаются верностью…

– И что в светских журналах всегда печатаются только глупости…

– Нет, он действительно с Рашель, но любит некоторые отступления от правил. В конце концов, читательницы имеют право знать и об этом тоже.

– Потому что тебе пришло в голову разоблачать неверных звезд? Если так, то иди работать в желтые газетенки напротив, в те, что рассказывают о самых неприглядных историях!

– Да нет же, я звезд очень люблю…

– Настолько сильно, что спишь с ними, мне это известно. Если ты будешь делать это с большей осторожностью, меня это устроит! А если будешь продолжать светиться на снимках в газетах, я тебя уволю!

Эрика почувствовала, что губы ее изобразили широкую улыбку, и на цыпочках вышла из кабинета.

В приемной ее поджидала секретарша с кипой досье в руках.

– Ну как?

– Едва уцелела, – ответила Эрика.

– Ты снова напилась, и это ей донесли?

– Нет, тут другое. Но хвастаться я сейчас этим не буду. Пойду выпью еще чашечку кофе…

Она опять прихватила с собой Пат из фотослужбы и снова увела ее поболтать. У Патрисии было много работы, но она не устояла перед искушением послушать подружку: дело пахло керосином, а любопытство победило иконографические изыскания.