Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Бородатый поймав ее взгляд, успокоил:

– Пусть в углу постоит. Куда оно денется. А бояться тебе нечего. У меня у самого девка‑озорница, твоих годков примерно. От нас тебе зла не будет. А сейчас я тебе чайку заварю особенного.

Он подошел к полке на степе, взял берестяную коробочку, насыпал из нее чего‑то в кружку и пошел к плите. Слышно было, как забулькала вода.

Анна поискала глазами второго мужика. Его в избе не было. Она забеспокоилась, но тут открылась дверь и с охапкой дров вошел бритый. Заметив, что Анна смотрит на него, он, добродушно улыбаясь, сказал:

– Ну, что, стрелок? Оклемалась?

Бородатый цыкнул на него:

– Молчи давай. Дров в печку подкинь.

Он вернулся к столу, что‑то опять забулькало и Анна увидела перед собой кружку.

– Сама‑то сможешь? – спросил бородатый.

– Смогу – хриплым голосом, прошептала Анна и попыталась сесть, но тело не слушалось.

– Лежи – скомандовал бородатый.

Он сдернул со стола две телогрейки и подсунул их под голову Анны. Она чуть подтянулась на руках и ее тело Приняло полулежащее положение.

Бородатый снова подал ей кружку. Анна отхлебнула горячего чая и едва не задохнулась.

– Что это?

– Пунш это. Водочки в чай плеснул. А заварка – корешки вереса сушеные, малина сушеная, смородина и еще что‑то там. Пей не бойся. Очень полезная штука.

Анна, понимая, что тот прав, через силу короткими глотками выпила все из кружки. Голова закружилась, по телу пошла приятная истома, и Анна ушла в сон.

Она полностью доверилась этим людям. От них исходило добро и Анна чувствовала это всем своим нутром. Ей казалось, что она их знает давным давно. Вот только долго не виделись и встретились случайно здесь. А бородатый вообще был похож на дядю Савелия.

Сколько времени она проспала. Анна не знала. Проснулась вся в поту, нижнее белье было все сырое. В теле осталась слабость, но голова уже не кружилась.

Бородатый сидел за столом и что‑то делал. Увидев движения Анны, он подошел к ней.

– Поспала хорошо. Сырая поди?

Анна промолчала. Он подал ей какие‑то брюки и нательную мужскую рубаху:

– Вот переоденешься. Николай. – поднял он лежащего на полу брата – Пойдем покурим на свежем воздухе.

Тот легко поднялся, нахлобучил шапку и пошел к дверям. У самой двери он остановился и сказал Анне:

– Тару чуть не забыл. Здесь на плите сало барсучье растоплено. Разотрись вся. Быстрей поправишься. Вот у порога ведро стоит. Сходи по нужде. Не стыдись. Дело естественное, а выходить тебе нельзя. Ежели там чего…то выплесни в дверь. Мы подальше отойдем.

Мужики вышли. Анна сняла с себя сырое белье и последовала совету Николая. Было немного не ловко, но за зиму она свыклась с деревенским бытом северян, и стыдливость уступила место необходимости. На севере условия жизни диктовали свои порядки и на их основе устанавливались отношения между людьми. Здесь можно было всей семьей хлебать молоко с крошенками из одной общей миски, всей семьей без учета пола и возраста мыться в бане, вперемежку спать на полатях. Сначала это удивляло Анну, но потом она поняла, что за этим стоит высоконравственное начало, общинный дух, раскрепощенность и свободолюбие. Люди были сами собой.

В сухом белье Анна чувствовала себя уютней. Заварка Василия помогла. Надеялась она и на барсучье сало. Полулежа, она взглянула в окно. Там виднелся слабый рассвет.

«Надо идти – думала Анна – Еще немного полежу, просохнет белье, переоденусь, поем и пойду. Ничего разломаюсь дорогой. Только, что сказать мужикам? Слухи о том, что в полое провалились под лед и утонули комендант и девушка быстро распространятся по всей округе и мужики догадаются, что та девушка – я. Они захотят знать, зачем и почему я оказалась тут. Как же быть? Врать я им не смогу, а правду рассказать можно ли?»

Ее мысли прервал скрип двери. В избу вошли братья.

– Ну, вот и молодец – бодрым голосом сказал Николай – Хорошо, что слушаешься. Выгонять надо болезнь‑то.

Василий подошел к печке, достал блюдо и поболтав в котелке поварешкой, наполнил блюдо и подал Анне:

– Теперь надо поесть.

Анна вдохнув в себя аромат супа, почувствовала сильный голод. Она с аппетитом глотала горячий бульон. Это был суп из рябчиков. Она знала этот запах. Обглодав косточки и отдав Василию пустое блюдо. Анна откинулась на стену избы, вытянув в блаженстве ноги. Ей действительно полегчало, если не считать слабости во всем теле. Голова работала ясно.

Бородатый присел на нары рядом с Анной и требовательно, но вместе с тем дружелюбно сказал:

– Ну, а теперь рассказывай все, как есть.

Анна обвела обоих мужиков взглядом, ненадолго прикрыла глаза, помолчала и неожиданно для себя стала рассказывать все. И про ссылку, и про Алешу, про Силина, полынью, отца, дядю Савелия и его жену Марию.

Закончив, обессиленная Анна откинула голову и прошептала:

– Теперь решай те сами, что вам делать.

Бородатый наклонился к ней, взял за руку и негромко сказал:

– То, что ты нам здесь рассказала, дальше этой избы не выйдет. С нами и в землю уйдет, если надо. Как хоть зовут тебя?

– Анна. Анна Уварова.

– Вот и познакомились – ласково улыбнулся бородатый – Как нас зовут ты уже знаешь. По‑простому можешь меня кликать дядей Василием, а его – он показал на бритого, – Можно просто Николаем – засмеялся и добавил – Молодой еще.

– А Савелия Лукашенко я хорошо знаю – продолжил Василий – Не раз встречались. В молодости я из ихней деревни жену себе увез. Тамошние ребята за мной на трех санях гнались. Да, хрен им, не догнали. А если бы и догнали, у меня в санях под сеном ружьишко заряженное лежало. Стрелять бы конечно в них не стал, но припугнуть мог бы.

Анна с удивлением посмотрела на Николая.

– Что смотришь? В молодости я был о‑го‑го. Ну ладно об этом – встрепенулся Василий – Надо нам решать, что делать.

– А что решать? – отозвался Николай с лавки – Уже светлеет. Сейчас встану на лыжи и в деревню. Обратно приеду на санях. Закидаем девку соломой, сушняком и назад. А там поглядим по обстановке. Пока в доме спрячем. Так ей и к Алексею ближе будет да быстрее. Ну и поокрепнет немного. Часа за два я управлюсь.

– Да нет, что вы – горячо запротестовала Анна – Я сама. Сейчас вот оденусь и побегу.

– Не торопись – остановил ее Василий – Дело говорит Николай. Пожалуй, так и сделаем.

У Анны шевельнулось в голове: «А вдруг Николай вернется не один?»

Василий словно прочитал ее мысли. Наклонился к пей и проникновенно заговорил:

– Анна, никогда не забывай, что живешь среди людей. Верь людям. Таких, как ваш комендант и подобных ему, единицы. А Россия – матушка огромна и большинство людей в ней хорошие. Как же нам не держаться друг друга. Иначе и Россия стоять не будет. Дорога у тебя дальняя, трудная и без людей тебе не обойтись. Доверяй им. Не ошибешься. Сердце подскажет.

Василий похлопал Анну по руке и отошел к Николаю. Тот сейчас же оделся. Оба о чем‑то переговорили и Николай вышел из заимки на прощание махнув Анне рукой. Василий предложил Анне, еще поспать и пошел проводить брата.

***

Савелий с Уваровым проснулись рано. Только, только начало светать. Савелий зажег лампу. На столе после вчерашнего хмельного ужина был беспорядок. Уваров приподнял голову:

– Что‑то у меня. Григорьевич, голова не того и во рту сухо, как в пустыне.

– Конечно – коротко хохотнул Савелий – Почти целую фляжку спирта уговорили. Есть от чего голове побаливать. Сейчас будем дурь из головы выгонять.

Он разделся до пояса, взял со скамьи ведро с водой, ковш и вышел из заимки. Уваров последовал его примеру. Мужики полили друг друга из ведра, растерлись сухими полотенцами и энергично подвигались. У обоих появилась бодрость и как говорил Савелий, дурь из головы ушла. Печь растоплять не стали. Она еще с вечера сохранила тепло, и чай не был холодным.

– Николаевич – поболтав котелок с чаем сказал Савелий – Я сейчас быстренько костерок у заимки сооружу и свеженького заварю, а то для меня теплый чай, все одно, что моча телячья. Чай должен все нутро жечь, горячий должен быть, с огня прямо.

33
{"b":"219731","o":1}