Слыхать слыхалъ, отвѣчаетъ Степанычъ, да мы люди темные, 150 грамотѣ не знаемъ. 151
— Ну такъ вотъ читалъ я вчера эти слова и подумалъ: какъ для Христа Спасителя мѣста не нашлось? Если бы мнѣ довелось, кажись, какъ бы принялъ къ себѣ и все бы отдалъ. Вотъ подумалъ я такъ то и задремалъ.
Задремалъ и слышу голосъ мнѣ говорить: приду къ тебѣ завтра, жди меня. Ну вотъ вѣришь ли, запало мнѣ это въ голову и самъ себя браню и все жду Его батюшку.
Степанычъ покачалъ головой и ничего не сказалъ, но только допилъ свой стаканъ и положилъ его бокомъ, но Авдѣичъ опять поднялъ стаканъ и налилъ еще.
— Кушай на здоровье. Вѣдь тоже думаю. Когда Христосъ батюшка по землѣ ходилъ, не брезговалъ онъ никѣмъ, а съ простыми людьми водился. 152 Не къ Ироду ни къ Пилату ходилъ, а 153 набиралъ учениковъ изъ мытарей изъ грѣшниковъ изъ рабочихъ, не хуже насъ. Кто, говорилъ, возвышается, тотъ унизится, а кто унизится тотъ возвысится. 154 Вы меня, говоритъ, Господомъ называете, а я говоритъ вамъ ноги умою. Кто хочетъ, говоритъ, быть первымъ тотъ будь всѣмъ слуга. Потому что, говоритъ, блаженны нищіе, смиренные, кроткіе, милостивые. И забыль свой чай Степанычъ и все слушалъ Авдѣича и утеръ слезы.
— Ну кушай еще, сказалъ Авдѣичъ. Но Степанычъ перевернулъ стаканъ и всталъ.
— «Такъ ты Его все поджидаешь?» сказалъ 155 онъ, «ну, ужъ, дождешься-ли — не знаю. А за то мнѣ ты Его своими 156 рѣчами точно живого показалъ. 157 Спасибо тебѣ, Мартынъ Авдѣичъ, угостилъ ты меня, 158 и душу и тѣло надѣлилъ. Будетъ времячко, не взыщи, если опять приду твои рѣчи послушать, Господь тебѣ отдастъ за это».
— «Милости просимъ, милости просимъ», отвѣчалъ дядя Мартынъ.
Степанычъ ушелъ, а 159 Мартынъ выпилъ стаканчикъ чайку и опять сѣлъ къ окну за работу и опять сталъ глядѣть въ окно не идетъ ли Онъ. 160 Прошли 161 мимо окошка два пьяныхъ, должно быть прямо изъ трактира: 162 идутъ шатаются и галдятъ что то, прошелъ разнощикъ 163 съ яблоками, булочникъ съ корзиной 164 и дядя Мартынъ 165 поглядитъ и отвернется. Но вотъ прошла еще молодая женщина въ лохмотьяхъ съ ребенкомъ на рукахъ. Она была блѣдная, худая. 166 И жалко ее стало Мартыну.
Авдѣичъ 167 всталъ, вышелъ въ дверь и 168 кликнулъ: 169 «Умница, а умница». Женщина услыхала и обернулась, удивленная.
— Подойди, подойди сюда, ты должно 170 нездорова. 171
Авдѣичъ всѣхъ молодыхъ женщинъ называлъ умница.
— Да, я не здорова, отвѣчала молодая женщина, 172 просилась въ больницу съ ребенкомъ, да тамъ не приняли: мужъ въ солдатахъ, обѣщался придти, а вотъ ужъ 4-й мѣсяцъ жду. 173 А тутъ еще погорѣла. Живу теперь на квартирѣ. Не знаю что и дѣлать! Она заплакала и ребенокъ за нею. 174
— Вишь сердечная, сказалъ 175 старикъ, заходи 176 чтоль. Кусочекъ хлѣбца съѣшь, да погрѣешься, ребенку молочка достанемъ.
Вошли въ комнату, Авдѣичъ 177 досталъ хлѣбъ и молоко и селедку и поставилъ передъ женщиной.
— «Ты 178 умница, покушай, сказалъ онъ, 179 а 180 ребеночка я подержу, — вѣдь у меня свои дѣти были — умѣю съ ними няньчиться. Славный мальчишка, право, а ножки то у него совсѣмъ голыя — какъ же это такъ?
— «Обуть не во что», отвѣчала со вздохомъ мать.
— «Постой, постой, у меня найдутся башмачки — какъ разъ будутъ ему впору». И старикъ досталъ съ полки тѣ самые башмачки, завернутые въ 181 бумагу, которыми онъ любовался накануне, и надѣлъ ихъ ребенку. Они пришлись ему какъ разъ по ногѣ — точно на него и сшиты. 182
Жалко стало дядѣ Мартыну своихъ башмачковъ. Жалко было потому что они для него память были о дочкѣ. — Ну да память и безъ нихъ будетъ, сказалъ онъ самъ себѣ, «мнѣ вѣдь они не нужны, пусть лучше носитъ 183 христіанская душка. Христосъ съ нимъ».
Молодая женщина отогрѣлась, напоила ребенка, а дядя Мартынъ опять 184 сѣлъ къ окну и 185 опять сталъ смотрѣть на улицу. 186
— «Что это вы тамъ все смотрите?» спросила она. 187
Maртынъ и ей разсказалъ свой сонъ и какъ онъ голосъ слышалъ и какъ онъ ждетъ нынче Господа.
Женщина 188 покачала головой и ничего не сказала.
— «Ты вѣдь знаешь Господа Іисуса Христа?» 189 спросилъ у ней старикъ.
— «Знаю», отвѣчала она, «я 190 и грамотѣ знаю, я 191 въ школѣ была и было у меня Евангеліе, 192 я читала. 193 И теперь бы почитала когда, да въ пожаръ и книжки сгорѣли. Многое про Іисуса Христа затвердила я даже на память. Да почитать теперь не по чемъ. 194
— Ну спасибо дѣдушка, сказала женщина, посидѣла бы съ вами, да пора идти домой, на квартиру, а то хозяйка велѣла, если не примутъ въ больницу, придти квартиру караулить, сама въ гости собирается».
Молодая женщина поднялась съ лавки, 195 укутала ребенка въ изорванный платокъ и стала кланяться старику, благодаря его за 196 его милость. «Такъ и нѣтъ у тебя Евангелія?» спросилъ дядя Мартынъ на прощаньи.
— «Нѣтъ, дядюшка, 197 сгорѣло, а купить не на что.
Мартынъ открылъ сундучекъ, порылся и досталъ оттуда книжечку.
— «Вотъ тебѣ Евангеліе», сказалъ 198 онъ, кладя ей въ руку маленькій Новый Завѣтъ, у тебя глаза молодые, ты и мелкую печать разберешь. Смотри же, читай и вникай хорошенько. Господь утѣшитъ тебя. 199
Женщина ваяла Евангеліе, и все лицо ея просіяло отъ радости. Старикъ сунулъ ей въ руку еще двугривенный и обѣщалъ придти провѣдать. Она ушла, а онъ опять вернулся къ прежнему мѣсту, у окна.
Часъ проходилъ за часомъ, и дядя Мартынъ все ждалъ. Много проходило народу: старые и молодые, мастеровые, солдаты, торговцы 200 и ребятишки и бабы, но все не было того, кого ждалъ Авдѣичъ. Солнце ужъ стало заходить, работать темно стало, но Авдѣичъ все не отходилъ отъ окна, а смотрѣлъ и ждалъ. И вотъ видитъ Авдѣичъ противъ самого его окна остановилась старуха торговка съ яблоками и съ 201 мѣшкомъ щепокъ. Видно набрала гдѣ на постройкѣ. Сложила она мѣшокъ на панель, поставила свой латокъ на столбикъ и 202 развязала платокъ, запахнулась лучше рваной 203 куцавейкой и стала на себѣ платокъ перевязывать. И когда она завязывала платокъ за спиной откуда ни возьмись подбѣжалъ мальчишка, схватилъ съ латка яблоко 204 и хотѣлъ убѣжать, но старуха 205 увидала повернулась и поймала его за руку. Мальчикъ бросилъ яблоко закричалъ и хотѣлъ вырваться, но старуха сбила съ него картузъ и схватила его за волосы. Авдѣичъ выбѣжалъ на улицу и подбѣжалъ къ старухѣ. Мальчикъ сталъ просить защиты и говорилъ, что онъ не бралъ яблоко и только нечаянно столкнулъ его. Старуха все держала его за волосы и хотѣла вести къ городовому. Пусти его бабушка, сказалъ Авдѣичъ, прости его, Богъ велѣлъ прощать. 206
Старуха пустила мальчика, а Авдѣичъ взялъ его за руку и сказалъ:
— Проси у бабушки прощенья. И впередъ не дѣлай такъ. А яблоко вотъ тебѣ. И Авдѣичъ купилъ яблоко и далъ мальчику.
— Набалуешь ты ихъ такъ мерзавцевъ, сказала старуха. Его высѣчь надо, а не наградить.
— По нашему такъ, а по Божьему не такъ. Коли его за яблоко высѣчь надо, такъ что съ нами за наши грѣхи сдѣлать надо? 207
И paзсказалъ Авдѣичъ старухѣ притчу о томъ, какъ хозяинъ простилъ оброчнику весь большой долгъ его, а оброчникъ пошелъ и сталъ душить своего должника.
— Богъ велѣлъ прощать, сказалъ Ав[дѣичъ], а то и намъ не простится.
И вздохнула старуха и стала разсказывать про свою нужду и какъ она живетъ у дочери, и какъ внучата ее любятъ и какъ для нихъ работаетъ и для нихъ набрала щепокъ протопиться, и какъ Аксюша внучка всегда рада когда вернется бабушка и какъ лѣзетъ къ ней на руки. И совсѣмъ размякла старуха и сказала. 208
Ну Богъ съ нимъ, пусти его, и хотѣла старуха поднимать мѣшокъ на плечи, но мальчикъ подошелъ и сказалъ:
— Дай я снесу, бабушка.
Старуха покачала головой и взвалила мѣшокъ на мальчика, а сама выбрала еще яблочко похуже и дала ему въ руку.
— Спасибо, бабушка, не надо, у меня есть, сказалъ мальчикъ.
И они пошли рядомъ по улицѣ.
Авдѣичъ стоялъ и все смотрѣлъ на нихъ и слушалъ, какъ они шли и что то все говорили. Вернулся Авдѣичъ къ себѣ и сѣлъ на свое мѣсто. Стало темнѣть, глаза старика устали 209 и сердце 210 стало тосковать. Вотъ ужъ и фонари стали зажигать, и въ большомъ домѣ напротивъ 211 заблистали огни. 212
