Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Она вышла на улицу и увидела его.

Он сидел в машине, облокотившись на открытую дверцу, и смотрел перед собой, явно боясь смотреть по сторонам. Его лицо было серым от переживания, но он ни взглядом, ни жестом не выдавал смятения в душе, той боли от разлуки, что разъедала его душу.

Женя улыбнулась, глубоко вздохнула, сдерживая слезы, и пошла к нему – навстречу любимому, любящему – единственному, что нужен ей, кому нужна она. И плевать на широты, материки, языки. Не сдержать ими сердце, что бьется в такт с сердцем любимого, не удержать душу, что летит к другой душе, не зная преград. Им все равно на различия, так какая разница их обители – телам людей?

Она подошла к Хамату, заглянула в его глаза, огромные от боли, полные горечи и тоски.

— Знаешь, я вдруг подумала, а чем мы отличаемся? Арабы, греки, русские, негры, китайцы – какая разница, кто ты по национальности? Какая разница, в кого ты веришь, в Будду, Христа или Аллаха? Главное, какой ты человек, а ты замечательный человек, Хамат, — сказала тихо.

Парень смотрел на Женю, не понимая, к чему она завела этот разговор, но видел ее, слышал, и этого ему было довольно. Еще миг, минута очарования, и пэри исчезнет, оставив лишь горечь разочарования и печаль, что будет шлейфом тянуться за ним, следуя по пятам, по годам: Женечка, Женя…

— Заканчивается регистрация… — донесся казенный голос.

Все, конец. Хамат опустил голову, чтоб не показывать своей слабости, не видеть, как любимая навсегда уходит из его жизни. Взять бы себя в руки, но сил нет, в груди тесно и душа кричит моля: останься!

Его душили слезы, и он еле сдерживал их. Сжал руки в кулаки, чтоб не схватить Женю, не обнять в последний раз и запомнить запах ее волос, нежность кожи, которую он и так никогда не забудет. Еще на миг удержать любимую, на долю мига…

Девушка присела перед ним на корточки, погладила по руке и, заглянув в больные от предчувствия разлуки, равной для него гибели, глаза, тихо и твердо сказала:

— Я люблю тебя, Хамат. Тебя.

Он застыл. Зрачки парня расширились и выдали целый сонм чувств от неверия до счастья, от надежды до ее потери.

Женя ласково улыбнулась ему и порвала билет, вскинув листочки в воздух.

— И будь что будет.

Листики, кружась, полетели на асфальт, легли под ноги спешащих людей.

Желтые листья под порывами холодного осеннего ветра падали на мокрый грязный асфальт. Надя поежилась и, подняв воротник пальто, посмотрела в затянутое серыми тучами небо: ни единого просвета. Что за жизнь? Скучно, одиноко, тягостно на душе. И хоть дома ее ждет Заманкин, готовит ужин и наверняка уже посматривает в окно, она не спешила. Фантом придуманного героя был нужен ей не больше шкафа в прихожей – есть, потому что надо, а зачем, почему, если с ним она как без него?

Ни тепло, ни холодно от его прикосновений, и сердце стучит ровно, и душа засыпает, так и не узнав полета, и все реже рвется к тем высотам, что, говорят, есть, но не каждому даны.

А Женьке вот дано.

И ведь осталась же с этим ужасным, каверзным типом в чужой стране – ужас. И счастлива! А она в кругу родных и близких, рядом с предсказуемым и понятным Заманкиным - несчастна…

Почему?

13 марта – 17 апреля 2006 г.

[1] базар

[2] Сплин

[3] Печенье с начинкой из фиников

57
{"b":"217109","o":1}