На взгляд-то он хорош,

Да зелен — ягодки нет зрелой:

Тотчас оскомину набьёшь».

Овцы и Собаки

В каком-то стаде у Овец,

Чтоб Волки не могли их более тревожить,

Положено число Собак умножить.

Что ж? Развелось их столько наконец,

Что Овцы от Волков, то правда, уцелели,

Но и Собакам надо ж есть;

Сперва с Овечек сняли шерсть,

А там, по жеребью, с них шкурки полетели,

А там осталося всего Овец пять-шесть,

И тех Собаки съели.

Колос

На ниве, зыблемый погодой, Колосок,

Увидя за стеклом в теплице

И в неге, и в добре взлелеянный цветок,

Меж тем, как он и мошек веренице,

И бурям, и жарам, и холоду открыт,

Хозяину с досадой говорит:

«За что вы, люди, так всегда несправедливы,

Что кто умеет ваш утешить вкус иль глаз,

Тому ни в чём отказа нет у вас;

А кто полезен вам, к тому вы нерадивы?

Не главный ли доход твой с нивы:

А посмотри, в какой небрежности она!

С тех пор, как бросил ты здесь в землю семена,

Укрыл ли под стеклом когда нас от ненастья?

Велел ли нас полоть иль согревать

И приходил ли нас в засуху поливать?

Нет: мы совсем расти оставлены на счастье

Тогда, как у тебя цветы, —

Которыми ни сыт, ни богатеешь ты,

Не так, как мы, закинуты здесь в поле, —

За стёклами растут в приюте, в неге, в холе

Что если бы о нас ты столько клал забот?

Ведь в будущий бы год

Ты собрал бы сам-сот,

И с хлебом караван отправил бы в столицу.

Подумай, выстрой-ка пошире нам теплицу», —

«Мой друг», хозяин отвечал:

«Я вижу, ты моих трудов не примечал.

Поверь, что главные мои о вас заботы.

Когда б ты знал, какой мне стоило работы

Расчистить лес, удобрить землю вам:

И не было конца моим трудам.

Но толковать теперь ни время, ни охоты,

Ни пользы нет.

Дождя ж и ветру ты проси себе у неба;

А если б умный твой исполнил я совет,

То был бы без цветов и был бы я без хлеба».

___

Так часто добрый селянин,

Простой солдат иль гражданин,

Кой с кем своё сличая состоянье,

Приходят иногда в роптанье.

Им можно то ж почти сказать и в оправданье.

Похороны

В Египте встарину велось обыкновенье,

Когда кого хотят пышнее хоронить,

Наёмных плакальщиц пускать за гробом выть.

Вот, некогда, на знатном погребенье,

Толпа сих плакальщиц, поднявши вой,

Покойника от жизни скоротечной

В дом провожала вечной

На упокой.

Тут странник, думая, что в горести сердечной

То рвётся вся покойника родня,

«Скажите», говорит: «не рады ли б вы были,

Когда б его вам воскресили?

Я Маг; на это есть возможность у меня:

Мы заклинания с собой такие носим —

Покойник оживёт сейчас». —

«Отец!» вскричали все: «обрадуй бедных нас!

Одной лишь милости притом мы просим,

Чтоб суток через пять

Он умер бы опять.

В живом в нём не было здесь проку никакова,

Да вряд ли будет и вперёд;

А как умрёт,

То выть по нём наймут нас, верно, снова».

___

Есть много богачей, которых смерть одна

К чему-нибудь годна.

Трудолюбивый Медведь

Увидя, что мужик, трудяся над дугами,

Их прибыльно сбывает с рук

(А дуги гнут с терпеньем и не вдруг),

Медведь задумал жить такими же трудами.

Пошёл по лесу треск и стук,

И слышно за версту проказу.

Орешника, березняка и вязу

Мой Мишка погубил несметное число,

А не даётся ремесло.

Вот идет к мужику он попросить совета

И говорит: «Сосед, что за причина эта?

Деревья-таки я ломать могу,

А не согнул ни одного в дугу.

Скажи, в чём есть тут главное уменье?» —

«В том», отвечал сосед:

«Чего в тебе, кум, вовсе нет:

В терпенье».

Два мальчика

«Сенюша, знаешь ли, покамест, как баранов,

Опять нас не погнали в класс,

Пойдём-ка да нарвём в саду себе каштанов!» —

«Нет, Федя, те каштаны не про нас!

Ты знаешь ведь, как дерево высоко:

Тебе, ни мне туда не влезть,

И нам каштанов тех не есть!» —

«И, милый, да на что ж догадка!

Где силой взять нельзя, там надобна ухватка.

Я всё придумал: погоди!

На ближний сук меня лишь подсади.

А там мы сами умудримся —

И досыта каштанов наедимся».

Вот к дереву друзья со всех несутся ног.

Тут Сеня помогать товарищу принялся,

Пыхтел, весь потом обливался,

И Феде, наконец, вскарабкаться помог.

Взобрался Федя на приволье:

Как мышке в закроме, вверху ему раздолье!

Каштанов там не только всех не съесть, —

Не перечесть!

Найдётся чем и поживиться,

И с другом поделиться.

Что ж! Сене от того прибыток вышел мал:

Он, бедный, на низу облизывал лишь губки;

Федюша сам вверху каштаны убирал,

А другу с дерева бросал одни скорлупки.

___

Видал Федюш на свете я, —

Которым их друзья

Вскарабкаться наверх усердно помогали,

А после уж от них — скорлупки не видали!

Пастух

У Саввы, Пастуха (он барских пас овец),

Вдруг убывать овечки стали.

Наш молодец

В кручине и печали:

Всем плачется и распускает толк,

Что страшный показался волк,

Что начал он овец таскать из стада

И беспощадно их дерёт.

«И не диковина», твердит народ:

«Какая от волков овцам пощада!»

Вот волка стали стеречи.

Но отчего ж у Саввушки в печи

То щи с бараниной, то бок бараний с кашей?

(Из поварёнок, за грехи,

В деревню он был сослан в пастухи:

Так кухня у него немножко схожа с нашей.)

За волком поиски; клянёт его весь свет;

Обшарили весь лес — а волка следу нет.

Друзья! Пустой ваш труд: на волка только слава,

А ест овец-то — Савва.

Совет Мышей

Когда-то вздумалось Мышам себя прославить

И, несмотря на кошек и котов,

Свести с ума всех ключниц, поваров,

И славу о своих делах трубить заставить

От погребов до чердаков;

А для того Совет назначено составить,

В котором заседать лишь тем, у коих хвост

Длиной во весь их рост:

Примета у Мышей, что тот, чей хвост длиннее,

Всегда умнее

И расторопнее везде.

Умно ли то, теперь мы спрашивать не будем;

Притом же об уме мы сами часто судим

По платью, иль по бороде.

Лишь нужно знать, что с общего сужденья

Всё длиннохвостых брать назначено в Совет;

У коих же хвоста к несчастью нет,

Хотя б лишились их они среди сраженья,

Но так как это знак иль неуменья,

Иль нераденья,

Таких в Совет не принимать,

Чтоб из-за них своих хвостов не растерять.

Всё дело слажено; повещено собранье,

Как ночь настанет на дворе;

И, наконец, в мушном ларе

Открыто заседанье.

Но лишь позаняли места,

Ан, глядь, сидит тут крыса без хвоста.

Приметя то, седую Мышь толкает

Мышонок молодой

И говорит: «Какой судьбой

Бесхвостая здесь с нами заседает?

И где же делся наш закон?

Дай голос, чтоб её скорее выслать вон.

Ты знаешь, как народ бесхвостых наш не любит;

И можно ль, чтоб она полезна нам была,

Когда и своего хвоста не сберегла?

Она не только нас, подполицу всю губит».

А Мышь в ответ: «Молчи! всё знаю я сама;

Да эта крыса мне кума».

Мельник

У Мельника вода плотину прососала;

Беда б не велика сначала,

Когда бы руки приложить;

Но кстати ль? Мельник мой не думает тужить;

А течь день-ото-дня сильнее становится:

Вода так бьёт, как из ведра.

«Эй, Мельник, не зевай! Пора,

Пора тебе за ум хватиться!»

А Мельник говорит: «Далёко до беды,

Не море надо мне воды,

И ею мельница по весь мой век богата».

Он спит, а между тем

Вода бежит, как из ушата.

И вот беда пришла совсем: