Меня поражало и оскорбляло все, начиная отъ того, что, вм ѣсто того, чтобы мн ѣ, какъ я привыкъ, оказывали вс ѣзнаки признательности, уваженія (меня долго удивляло то, что люди ходятъ мимо окошка, на которомъ я сижу, и не снимаютъ шапки), меня заставляли кланяться какимъ-то людямъ, которыхъ я никогда не видалъ и вид ѣть не хот ѣлъ, и которые нисколько обо мн ѣне заботились, и кончая т ѣмъ, что, исключая братьевъ, я ни въ одномъ товарищ ѣне находилъ т ѣхъ понятий, съ которыми я свыкся, и которыя были необходимы для того, чтобы мы могли понимать другъ друга. Они разсказывали про какихъ[-то] отцовъ съ бородами, которые никогда ихъ не ласкали, про матерей, которыя боялись мужей, и которыхъ били. Я ничего этаго не понималъ, а что понималъ, то было мн ѣпротивно. Особенно же отталкивало меня какъ отъ воспитателей, такъ и отъ воспитанниковъ, это недостатокъ изящества физическаго и моральнаго. Даже не было того, что зам ѣняетъ моральное изящество, теплоты 81 [52] сердечной, или, ежели она и была, то подъ такой грубой корой, что я никакъ не могъ откопать ее.
Сколько разъ старался я — д ѣтскому сердцу необходимо чувство — сойдтись съ к ѣмъ нибудь или хоть издали полюбить — я не могъ. Наружныя проявленія чувства не были согласны съ т ѣми, которыя я привыкъ вид ѣть у maman. Ничтожное обстоятельство разрушало планъ огромнаго чувства. Мн ѣнадо было или забыть maman и ея любовь, или привыкнуть къ тому, что меня окружало, но на это нужно было время, или въ пору, самую пылкую, когда душа ищетъ предмета, на который бы изливать весь запасъ любви, уединиться отъ окружающаго св ѣта, презирать его и жить одними воспоминаніями. Я выбралъ посл ѣднее, хотя и самое трудное. Этому выбору, признаюсь, сод ѣйствовало дурное чувство, гордость. Я учился дурно, отъ л ѣни и отъ того, что воля моя была устремлена на то, чтобы, несмотря на частыя искушенія, удержать себя въ этомъ отдаленіи отъ вс ѣхъ, и не было достаточно, чтобы употребить усилія на занятія. Какъ мн ѣне толковали, что мн ѣученіе необходимо для той карьеры, къ которой я готовлюсь, я самъ не зная, почему, не в ѣрилъ, чтобы я когда-нибудь былъ купцомъ. Володя учился прекрасно, съ товарищами былъ гордъ и вм ѣст ѣсъ т ѣмъ водился съ ними, и его уважали. Стоило только разъ взглянуть на весь классъ, чтобы сказать, что онъ былъ первый морально изъ вс ѣхъ. Васинька игралъ самую жалкую роль. Способности собственно учиться у него были хорошія, но онъ былъ л ѣнивъ и тщеславенъ, въ обращеніи съ товарищами онъ подражалъ то мн ѣ, то Волод ѣ, то онъ никого знать не хот ѣлъ и удалялся отъ вс ѣхъ, но этотъ манёвръ не удавался ему. Меня за это уважали, потому что я для вс ѣхъ былъ тайной — я никогда не пробовалъ ни играть, ни пов ѣсничать съ ними. «Почемъ знать, думали они, [53] можетъ быть онъ не хуже или лучше насъ можетъ это все сд ѣлать, но не хочетъ, потому что онъ очень уменъ». Неразвитые опытностью умы всегда предполагаютъ въ спокойствіи силу и умъ и уважаютъ его. Вася же посл ѣтого, какъ, стараясь стать на уровень ихъ въ пов ѣсничаніи и играхъ и не бывъ въ состояніи достигнуть этаго, отчуждался отъ нихъ и становился гордъ. Онъ в ѣрно не разсуждалъ о томъ, почему онъ такъ поступалъ, но безсознательно хот ѣлъ ихъ обманывать. Они также безсознательно понимали этотъ обманъ и платили за него презр ѣніемъ. Отношенія д ѣтей между собою происходятъ совершенно на т ѣхъ-же основаніяхъ, какъ и между взрослыми людьми, съ тою только разницею, что все д ѣлается безсознательно, и поэтому благородн ѣе. Наприм ѣръ, челов ѣкъ, который употребляетъ, какъ средство, свое ум ѣніе влад ѣть собою, чтобы приобр ѣсти вліяніе надъ другимъ челов ѣкомъ, поступаетъ, я нахожу, неблагородно, но ежели это д ѣлается безсознательно, какія бы не были сл ѣдствія, въ этомъ ничего н ѣтъ предосудительнаго. Итакъ, Васинька подражалъ то мн ѣ, выказывая презр ѣніе посл ѣнеудачь, то Волод ѣ, вдаваясь опять въ ихъ шайку, въ которой онъ тоже не могъ приобр ѣсти того вліянія, которое им ѣлъ Володя, д ѣйствуя во вс ѣхъ случаяхъ прямо, р ѣшительно и откровенно. Это жалкое положеніе Васиньки въ училище, которое трудно и было требовать, чтобы зам ѣтили воспитатели, и развило его такъ странно, что онъ отъ себя единственно былъ ц ѣлый в ѣкъ несчастливъ. Сознаніе выросло больше способностей, и развилась странная страсть, бол ѣзнь все анализировать до самыхъ мелочей.
Мы не долго были въ училищ ѣ— 8 м ѣсяцевъ. Волод ѣбыло 15 л ѣтъ, мн ѣ14, Вас ѣ11. Письмо, которое мы получили отъ матушки въ 1834 [г.] 10 Апр ѣля, перем ѣнило нашу участь, но прежде, ч ѣмъ я вамъ выпишу это письмо и наши отв ѣты на него, скажу н ѣсколько словъ объ отц ѣ. Я перечелъ то, что написалъ [54] вамъ противно моему нам ѣренію о нашей жизни въ училищ ѣ.
Мн ѣхот ѣлось вамъ дать н ѣкоторое понятіе о нашихъ характерахъ и о томъ, какъ они выразились въ новой сфер ѣ, но мн ѣэто не удалось. Я ув ѣренъ, что эти страницы никакого не дадутъ вамъ понятія объ этомъ времени. — Ч ѣмъ общ ѣе стараешься описывать предметы и ощущенія, т ѣмъ выходитъ непонятн ѣе, и, наоборотъ. Это общее правило. Сколько незам ѣтныхъ для самаго себя кроется въ душ ѣчелов ѣческой обмановъ! Я не хот ѣлъ разсказывать вамъ про время, проведенное въ училище, но боясь, чтобы отвращеніе мое говорить объ этомъ вы не перетолковали иначе, хуже, я невольно употребилъ фигуру, надъ которой часто см ѣются и часто употребляютъ въ комедіяхъ и романахъ: «Не стану вамъ разсказывать мою жизнь, вы знаете то-то и то-то». Потомъ, чтобы выразить себя мн ѣнужно было также, какъ и при описаніи моего д ѣтства, взять картины и случаи изъ этого времени и съ тщательностью разбирать вс ѣмельчайшія обстоятельства. Тогда только вы узнали бы меня, мою особенную личность, но такъ какъ для того, чтобы съ вниманіемъ обрабатовать и разбирать воспоминанія прошедшаго времени нужно любить, лел ѣять эти воспоминанія, чего я не могъ сд ѣлать, я вдался въ общія м ѣста, и, вм ѣсто моей особенной личности, вышелъ какой-то мальчикъ въ какой-то школ ѣ, до котораго вамъ и д ѣла н ѣтъ. Въ то время же, какъ я писалъ это, мн ѣказалось, что я пишу изъ сердца, а я писалъ изъ головы, и вышло жидко. Т ѣмъ легче въ этомъ случа ѣсебя обмануть, что, когда пишешь изъ сердца, языкъ кажется очень грубымъ способомъ выраженія и далеко не им ѣетъ той гибкости и нежности, которыхъ требуетъ то, что хочешь выразить. Когда же пишешь изъ головы, перо послушно б ѣжитъ за мыслями, и слова складно и безъ усилія ложатся на бумагу. Вы знаете, въ п ѣнь ѣесть голосъ горловой и грудной. Можно п ѣть грудью и горломъ. Также и въ литератур ѣможно писать изъ сердца и изъ головы. — Это сравненіе в ѣрно даже [55] и въ отношеніи д ѣйствія, которое производятъ и то и другое на слушателей. — Пусть будетъ голосъ хриплый, пусть мелодія будетъ самая простая, но когда услышишь полной грудью взятую ноту, не знаю, какъ другіе, но у меня слезы навертываются на глаза. Зато грубъ грудной голосъ. Надобно, чтобы очень обработанъ былъ голосъ, и очень хороша была мелодія, чтобы горловой голосъ понравился мн ѣ, но за живое онъ никогда меня не зад ѣнетъ. Зато гибокъ горловой голосъ.
Кто немного им ѣетъ уха, тотъ сейчасъ отличитъ въ музык ѣгрудной отъ горлового голоса; кто немного им ѣетъ чувствительности, тотъ сейчасъ въ литератур ѣотличитъ писанное изъ головы и изъ сердца. Я для васъ хочу писать только изъ сердца. Но я завлекся, я хот ѣлъ разсказать вамъ, что въ эти 8 м ѣсяцевъ д ѣлалъ отецъ. Онъ два м ѣсяца жилъ въ Москв ѣ, игралъ и игралъ счастливо, но какъ требовать отъ игрока, чтобы онъ отложилъ деньги, которыя выигралъ. — Выигранныя деньги дороже для игрока денегъ, заработанныхъ самыми тяжелыми трудами. «Почемъ знать, расчитываетъ игрокъ, можетъ быть я завтра все проиграю, а на т ѣденьги, которыя я отложилъ, я бы могъ отыграться. Потомъ, какъ разстаться съ деньгами, изъ за которыхъ я столько перенесъ моральныхъ страданій — они мои, я за нихъ мучился. Хотя я добровольно избиралъ такое состояніе, но не мен ѣе того деньги эти достаются не даромъ».
Скажутъ, что стоило ему уд ѣлить хоть часть отъ огромной суммы (онъ былъ въ выигрыш ѣоколо 300,000). Ч ѣмъ больше сумма, т ѣмъ больше страданій, и сл ѣдовательно т ѣмъ больше пріобр ѣтаетъ онъ на нее правъ и ни за что не выпуститъ изъ рукъ. Сколько бореній, сколько оскорбленій, нанесенныхъ и перенесенныхъ. Какъ тяжело безпрестанное напряженіе воли. Самое тяжелое для игрока это быть подъ вліяніемъ одного изъ самыхъ тяжелыхъ чувствъ (потому что это чувство низское), чувства страха. Игрокъ всегда боиться или зарваться, или не получить, или попасться, ежели онъ нечистой игрокъ. Потомъ, главная причина: игрокъ въ то время, какъ играетъ (я разум ѣю все то время, к[огда] онъ предвидитъ настоящую игру), теряетъ сознаніе всего окружающаго. Одна сторона, которой онъ сообщается съ св ѣтомъ, это планы къ будущему но настоящее все кажется ничтожнымъ, [55а] кажется совс ѣмъ въ другомъ и, главное, кажется столько же подверженнымъ законамъ судьбы, какъ и самая игра. Игроки привычку ожидать всего отъ вены переносютъ и въ действительную жизнь. Съ отцомъ было тоже, поэтому онъ ничего того, о чемъ просила maman, не д ѣлалъ, ожидая какого-то необыкновеннаго случая, который, по его мн ѣнію, долженъ былъ все устроить. Въ Ноябре м ѣсяц ѣонъ воротился въ деревню, но ненадолго; maman по письмамъ знала, что онъ въ большомъ выигрыш ѣи что весь выигрышъ нын ѣшняго года онъ нам ѣренъ былъ весною положить въ ломбардъ вм ѣст ѣсо вс ѣми доходами этого года им ѣній maman на наше имя. Впрочемъ maman съ помощью Мими, которая любила прослыть за женщину, которая можетъ въ д ѣлахъобойтись безъ помощи мужчинъ, выписала изъ у ѣзднаго города протоколиста у ѣзднаго суда, потолковала съ нимъ и по ѣхала въ у ѣздный городъ, подъ видомъ набожной по ѣздки въ монастырь, и тамъ втайн ѣотъ отца написала на его имя 3 заемныхъ письма, въ 600,000 (по 200,000 каждому изъ насъ). Когда прі ѣхалъ въ деревню отецъ и объявилъ maman свои планы на счетъ упроченія нашего будущаго состоянія, maman не вытерп ѣла и призналась ему въ своей противъ него вине, показала ему вексель, который просила его взять, чтобы совершенно обезпечить нашу судьбу. Папа оскорбило это какъ будто недов ѣріе въ его планы. Онъ сталъ уб ѣждать maman, говоря, что, во первыхъ, Богъ знаетъ, кому изъ нихъ суждено прежде умереть, что, ежели это будетъ онъ, то наследники его воспользуются этими деньгами, и эта сделка не принесетъ другой пользы, какъ только пятно его памяти, что даже, ежели бы, чего Боже избави, maman умерла бы прежде, то опекунъ ея законного сына Князь Иванъ могъ бы вступиться [56] и опровергнуть законность этихъ векселей. Не знаю, что́ еще и какъ доказывалъ папа безполезность этой сделки, но знаю, что онъ заключилъ свои доказательства т ѣмъ, что векселя, которые у него во время разговора были въ рукахъ, онъ сообразивъ, что maman достаточно убеждена, разорвалъ и бросилъ въ каминъ, противъ котораго они сидели. Maman повиновалась и больше не настаивала, но она все боялась за нашу участь. Она чувствовала, что ей недолго остается жить. Петруша Козловскій въ это время былъ въ юнкерской школе и въ этомъ 34-[омъ] году долженъ былъ быть выпущенъ офицеромъ. Онъ былъ подъ опекой Князя Ивана. Князь Иванъ былъ челов ѣкъ добрый и любилъ maman, какъ сестру. Но братская любовь трехъ родовъ: любовь, которая происходитъ отъ родства, крови. Этотъ родъ любви им ѣетъ начало въ физическихъ свойствахъ челов ѣка, и этотъ родъ любви никакія обстоятельства не могутъ уничтожить. Сколько есть прим ѣровъ, что братъ, несмотря на то, что никогда не жилъ съ своимъ братомъ, что въ чувствахъ и мысляхъ совершенно противуположенъ ему, что даже презираетъ его, несмотря на все это, продолжаетъ питать къ нему чувство, которое заставляетъ его радоваться счастью и собол ѣзновать несчастію. Второй родъ братской любви это есть привязанность [ 1 неразобр.], которую вы чувствуете къ брату, какъ къ челов ѣку, котораго качества, направленіе вамъ нравится и вы любите его, сами не зная за что и почему. Наконецъ, третій родъ братской любви, и самой обыкновенной, это есть чувство заботливости и участія, которое вы чувствуете къ брату, единственно на томъ основаніи, что онъ вашъ братъ. Это чувство основано на одномъ себялюбіи. Вамъ больно слышать, что вашъ братъ сд ѣлалъ в ѣщь, которую св ѣтъ не одобриваетъ, вамъ пріятно, когда вы, напротивъ, знаете, что онъ ч ѣмъ нибудь возвысилъ себя въ мн ѣніи св ѣта, вамъ пріятно и непріятно не за него, а за себя, вы заботитесь не о немъ, а о томъ отблеск ѣего поступковъ, который отразится на васъ. Въ этомъ род ѣлюбви все участіе ваше устремлено не на то, что́ д ѣйствительно могло бы составить счастіе его, но [57] на то, что удовлетворяете его и вашему тщеславію. Зам ѣтьте, отчего братья не любятъ вм ѣст ѣвы ѣзжать въ св ѣтъ. Это оттого, что, когда остается только этотъ родъ любви, что часто бываете, они безпрестанно бояться красн ѣть одинъ за другаго и это состояніе доставляетъ много внутреннихъ моральныхъ страданій. Эти 3 рода любви часто бываютъ вм ѣст ѣ. Наприм ѣръ, къ братьямъ я питалъ вс ѣтри рода; къ старшему Петруш ѣ, котораго я не зналъ вовсе, и къ сестр ѣ, которую я не хот ѣлъ знать, я питалъ только два — родовую любовь и тщеславную. Но все это я говорю къ тому, что Князь Иванъ, какъ добрый челов ѣкъ, сначала любилъ maman полной братской любовью, но посл ѣсвязи ее съ папа, которую онъ никогда не могъ ей простить, онъ потерялъ къ ней уваженіе и любовь какъ къ женщин ѣ, но продолжалъ любить только, какъ сестру. Сл ѣдовательно, и поступками его не управляла любовь, a тщеславіе. Онъ настоялъ на томъ, чтобы Петруша, о которомъ его отецъ нисколько не заботился, былъ взятъ отъ maman и отданъ ему, несмотря на то, какое это должно было причинить горе maman. Онъ занимался его воспитаніемъ, однако внушалъ ему чувства уваженія къ матери, къ которой заставлялъ его писать. (Д ѣтскія письма Петруши, писанныя еще по лин ѣйкамъ, maman всегда читала намъ, въ нихъ посылался и поц ѣлуй братьямъ.) Но я какъ то странно воображалъ себ ѣэтого брата, который не жилъ съ maman, не жилъ съ нами, а только писалъ къ намъ. Я ничего не понималъ, почему это такъ, какая разница между нами и Петрушой, хотя я сказалъ, что я любилъ его, но я воображалъ себ ѣ, что онъ преступникъ. Князь Иванъ тоже писалъ къ maman, (я посл ѣчиталъ эти письма), но видно было по письмамъ его и вообще по отношеніямъ его съ maman, что имъ руководила не братская любовь, a какія то правила, основанныя на тщеславіи, которымъ онъ, какъ Grand Seigneur 82 почиталъ себя обязанными сл ѣдовать. Папа былъ съ нимъ знакомъ и даже [58] въ хорошихъ отношеніяхъ, но я р ѣшительно незнаю, какъ онъ ум ѣлъ это устроить. Просьбу maman объ узаконеніи насъ папа, разум ѣется, не исполнилъ, но еще разъ об ѣщалъ и даже взялъ у нее письма къ разнымъ лицамъ въ Петербургъ, которыя, по предположенію maman, еще не забыли старую дружбу къ ней и должны были помочь ей въ этомъ д ѣл ѣ. Папа недолго пробылъ въ деревн ѣи опять у ѣхалъ въ Москву, гд ѣпродолжалъ вести тотъ же образъ жизни, игралъ опять счастливо и день ото дня сбирался въ Петербургъ. Наканун ѣр ѣшительнаго отъ ѣзда въ Апр ѣл ѣ1834 [г.] онъ получилъ отъ maman сл ѣдующее письмо.
