— Унесся! — Это был сдавленный стон. Они обернулись и посмотрели на огромного, одетого во все черное владельца Новой Луны. — И все наши гости знают, что он натворил! Там, на палубах, паника! Каждый корабль, который должен отчалить, уже забит до предела беженцами. Через двадцать четыре часа на Новой Луне не будет ни одного посетителя, а также многих наших работников.
Огромные белые кулаки Ханнаса сжались.
— Меня разорил Василиск, командор, — прохрипел он. — Или Чан Деррон. Пошлите за ним погоню.
Рука Джея Калама указала на тусклый лабиринт из стальной арматуры.
— Должно быть, он где–то здесь вместе с этой женщиной, — сказал он, нахмурив темный лоб.
— Да, Джей, — ответил Хал Самду. — Она была прекрасна, прекрасна сверх всякой меры. Эта та же злая красота, которая отличала андроидов Эльдо Арруни.
— Андроид! — воскликнул Джей Калам. — Видимо, так. Должно быть, это Леруа, злобная сестренка Стивена Орко. — Он добавил: — Для такого существа Новая Луна — лакомый кусок. А Чан Деррон для нее — идеальный сообщник. Однако она не была похожа на…
— Похожа, Джей. Похожа, — возразил Жиль Хабибула. — Это смертельно очевидно. Цвет волос и глаз изменен, и косметика изменила форму ее лица. Но, все равно, это была она.
Джей Калам повернулся к нему.
— Почему ты не сказал?
Подняв трость, словно собираясь защищаться, Жиль Хабибула попятился.
— Джей, Джей, — жалобно засопел он. — Не будь так строг с бедным солдатом. — Он тяжело вздохнул и прижал к сердцу толстую желтую ладонь. — Жиль уже очень стар. Глаза у него совсем слабые. Но он все же не чужд восприятию красоты. Джей, а эта девушка была слишком красива, чтобы стоять перед строем твоих солдат с бластерами. Ах, это была просто мечта.
— Будь на твоем месте другой, он бы сам встал перед строем солдат с бластерами.
Командор решительно повернулся к Гаспару Ханнасу.
— Напомните вашей полиции, — сказал он, — что эта женщина–андроид стоит двести пятьдесят тысяч долларов. Что означает три четверти миллиона за двоих.
— Я не пожалел бы и миллиона, командор, — прохрипел гигант, — чтобы спасти Новую Луну.
Он побрел к лифту.
Джей Калам почесал подбородок.
— Возможно, надо поставить Леруа рядом с Дерроном в нашем списке подозреваемых, — сказал он медленно. — Мы знаем, что Василиск умен, беспощаден и весьма сведущ в науке, а это описание подходит к андроиду. Или она Василиск, или она его сообщник. Либо она пришла сюда, чтобы перехватить его добычу.
Он повернулся к закоченевшей твари, убитой Чаном Дерроном. Хал Самду уже осматривал ее с помощью фонарика, а Жиль Хабибула тыкал в ее бронированное тело тростью.
— Ах, какой ужас! — засопел старик. — И оно появилось ниоткуда.
— Оно пришло откуда–то, — хмуро вмешался Джей Калам. — И усложнило ситуацию. Таких тварей в Системе нет, и ничего подобного мы не встречали на комете. Это означает…
— Джей, — изумленно прохрипел Жиль Хабибула. — Джей, взгляни!
В его руке дрожала поднятая трость.
— Эта смертельная тварь никогда не была живой.
— Что ты сказал?
— Смотри! — засопел старик. — Чешуя металлическая, на заклепках. В крыльях нет плоти, это же жалкий целлулит! И машут они не за счет мускулов, а за счет тросов. Змееподобные щупальца, что схватили бедную девочку, — они сделаны из металлических дисков, проволоки и резины, а жуткие глаза — витрилитовые линзы. Джей, эта тварь — смертельный робот!
— Верно, Жиль. — Джей Калам склонился над роботом. — Хал, дай мне твой фонарик.
Он заглянул в один из трех огромных стеклянных глаз, пощупал эластичный материал, из которого были сделаны крылья, осмотрел клюв, щупальца и конечности, оглядел металлическую чешую и прожженную дыру там, где должен был находиться центральный глаз. Наконец, он решительно встал и возвратил Халу фонарик.
— Ах, Джей, — нетерпеливо произнес Жиль Хабибула. — Что ты обнаружил?
— Кое–что обнаружил, — сказал командор. — Кое–что, очевидно, нам пригодится уже сейчас. Тщательное расследование позволит выяснить остальное. — Он повернулся к Халу Самду. — Хал, этот механизм поручается тебе. Немедленно отправь на базу в Скалистых Горах группу ученых, включи в нее как можно больше людей, которые были с нами на комете. Пусть они разберут робота, проведут микроскопическое, химическое, бактериологическое исследования образцов покрова и внутренних частей. Сфотографируйте каждую деталь в ультрафиолетовом свете. Впрочем, твоя команда сама знает, что делать. Вели им не упускать ни малейшей крупицы информации, ибо эта тварь — единственная наша ниточка к методам и местонахождению Василиска. Пусть твои люди составят полный отчет о том, что они выяснят, и выскажут все предположения о том, где могла быть построена эта машина, кем, с какой целью, и как ее доставили на Новую Луну. И еще — как можно бдительнее охраняйте робота и результаты своих исследований.
— Есть, командор. — Хал Самду отдал честь, и веселая улыбка осветила его большое некрасивое лицо. — Наконец–то, Джей, мне удастся заняться чем–нибудь стоящим.
И он пошел вслед за Ханнасом к кабине лифта.
— А теперь, Жиль, — продолжал командор, — я бы хотел узнать побольше о трех людях. Я знаю, что вес улик говорит о том, что Василиск — Чан Деррон. Возможно, здесь не обошлось без андроида. Но в таком серьезном деле мы не должны исключать и другую возможность. Предположим, Василиск должен быть блестящим, с безжалостным умом, ученым. В Алмазном Зале находились трое таких людей, которые могут быть заподозрены.
— Да, Джей. — Маленькие рыбьи глазки Жиля Хабибулы заморгали. — Кто же это?
— Инженер Джон Комэйн, — начал Джей Калам.
— Ах, да, — согласился Жиль Хабибула. — Мне не понравился вид этой таинственной коробки. — А кто остальные?
— Игрок Брелекко, — сказал командор. — И сам Ханнас.
— Ханнас! И Брелекко. Ах, да, я вижу, все трое подходят к твоей классификации. Я мало знаю об этом Комэйне. Но если и были среди людей когда–либо два ненавидящих друг друга волка, то это Ханнас и Брелекко.
— Ты знаешь их, Жиль. Они всегда были такими друзьями, как сейчас?
— Друзьями?! — Выпученные глаза уставились на Джея. — Ах, Джей, они ненавидели друг друга всю жизнь. Мы все трое ненавидели друг друга. Ах, да! И если бы один из нас был слабее остальных, то они растерзали бы его в клочья.
— Расскажите мне об этом, Жиль.
— Это было сорок лет назад, Джей, даже больше. — Опершись на трость, Жиль Хабибула покачивался. — Тогда Жиль был настоящим мужчиной, воином, а не жалким старым солдатом, как сейчас. Он возвращался на Венеру, получив отпуск в Легионе…
— Отпуск, Жиль? — удивился хмурый командор. — На пять лет?
Жиль Хабибула сердито засопел.
— Обвинения в дезертирстве не подтвердились, Джей. Ах, все это было коварным замыслом моих врагов, чтобы испортить карьеру верного легионера.
— Не подтвердились, — многозначительно вставил Джей Калам, — потому что все документы следствия загадочно исчезли.
— Мне ничего не известно об этом. — Рыбьи глазки заморгали. — Если тебе больше нечего делать, кроме как повторять злобные измышления демонов вроде Ханнаса или Брелекко, если ты хочешь зла старому солдату, смелейшему из солдат, которые когда–либо рисковали жизнью, чтобы спасти Систему… — Жалобный голос надломился.
— Прости, Жиль. — В темных глазах Джея Калама засветился крошечный огонек. — Расскажи, что произошло на Венере.
— Ах, Джей, спасибо, — благодарно засопел старик. — Ты никогда не стремился раскопать тех собак, которых пытались навесить на бедного старого солдата. — Он покачивался, опершись на трость. — Я возвратился на Голубой Единорог. Это маленький скалистый островок возле Нового Чикаго. Очень дикое место и очень богатое — одно из богатейших в Системе. Туда меня привела женщина, Джей. — Он вздохнул, и его бесцветные глаза уставились вдаль.
— Ах, Джей, такой женщины тебе не найти во всей Системе. С ней могла сравниться лишь андроид Леруа. Ах… не было другой такой прекрасной, быстрой и смелой. Ее звали Этира Коран. — Он сглотнул. Тонкий голос дрожал. — Мы все трое были в нее влюблены. Джей, ах, Джей, любой человек в Системе мог свихнуться от ее красоты, однако мы трое во всем превосходили остальных. Мы знали, что лежит между нами. И ради нее мы заключили нечто вроде союза. Амо Брелекко незадолго до того действовал на юпитерианских лайнерах. В то время у него было другое имя. Но он им не пользовался. Во время его деятельности на лайнарах один человек кончил жизнь самоубийством, другой погиб. Он делал деньги. Он был молод, однако весьма искусен. Никто, кроме меня, не мог обыграть его в карты. В то время у него был голос, а не этот призрачный шепот. И, как тогда, так и сейчас, он питал пристрастие к причудливой одежде и блеску драгоценностей. С женщинами он обходился нежно, трепетно — да, Джей, много бедных девочек отдали ему свою душу и погибли.