Некоторое время ему было слишком дурно, чтобы он чувствовал и соображал что–либо иное. Затем он понял, что они держатся друг подле друга маленькой беспомощной кучкой летящих существ, плывущих сквозь невероятные просторы полого мира. Зеленая сфера казалась очень крошечной и далекой целью. И они совершенно не в силах были ни остановиться, ни повернуть.
— Боюсь, — сказал Джей Калам, — что мы уходим в сторону.
Бобу Стару показалось очень странным слышать этот голос, как всегда холодный и серьезный, и прекрасно поставленный. Испуганный шепот, потрясенный хрип, вопль куда более подошли бы к кошмарному ужасу этого полета. Потому что маленькое зеленое солнце по–прежнему кружилось под и над ними. Все представления о направлении исчезли из гигантских пространств этой пещеры. Боб Стар снова почувствовал дурноту, она стала непереносимой при отсутствии чего–либо вещественного, во что можно было бы вцепиться. В безмолвной муке он с силой сжал челюсти.
— Проклятые кометчики, они на страже? — услышал он громогласный вопрос Хала Самду. — Они не видят нас?
— Не видят, пока мы держимся за эти провода, — ответил Джей Калам. — Хотя, конечно, есть возможность, что они в состоянии обнаружить нас не только с помощью зрения.
Борясь с тошнотой, Боб Стар взглянул вдоль блестящей красной проволоки, за которую держался, на прибор на поясе у Джея Калама.
— Мы что… — прохрипел он. — Мы что, невидимы?
Сидя в пустом пространстве так же спокойно, как если бы он отдыхал в кресле, командор кивнул.
— Мы с Кай взяли механизм для невидимости из захваченного корабля, — сказал он. — В спешке, снимая, я повредил его. Было довольно трудно понять принцип его действия, и в том, что это удалось, заслуга Кай.
Похоже, он создает особое энергетическое поле вокруг предметов, электрически соединенных с ним, — пояснил он. — Лучи света, встречаясь с краем поля, поглощаются и мгновенно излучаются с другой стороны — как будто они прошли сквозь тело.
— Но как же мы можем видеть, — спросил Боб Стар, — если внутри нет света?
— Это поле, по словам Кай, имеет иной эффект. Оно поглощает посторонние колебания, очевидно, ближе к ультракрасному краю спектра, и излучает их как видимый свет сюда, внутрь поля, специально для удобства пользователя.
Есть одна опасность, — мягко добавил командор. — Сквозь эти поля рабы нас не могут видеть. Однако Кай считает, что сами кометчики чувствительны к ультракрасному. Если так, они смогут увидеть на нашем месте тени…
Новая волна тошноты рассеяла внимание Боба Стара. В течение этого падения, ибо для него это было падение в жуткую шахту в какой–то непонятной преисподней, время потеряло свой смысл. Он погрузился в пассивное мучительное беспамятство. Поворачиваясь, он открывал и закрывал глаза. Он видел бестолковое вращение далекого солнца среди чудовищных механизмов, которые заставляли комету двигаться. Он закрывал глаза и висел в вечном безмолвном грохоте ее мощи. И дурнота не проходила:
Одной рукой он держался за Жиля Хабибулу, которого по–прежнему тошнило, у которого было зеленое лицо и который стонал. И он вцепился в руку Кай Нимиди. Она была бледной и безмолвной, но иногда, когда он мог видеть ее лицо, она слегка улыбалась. Время, казалось, остановилось. Но наконец Боб Стар понял, что зеленый шар подплывает ближе, однако одновременно и уходит в сторону. Джей Калам сказал:
— Мы вот–вот промахнемся.
— Ах, да, — вздохнул Жиль Хабибула. — И в этом моя вина, Джей. Я был слишком медлителен, когда мы прыгали. Я слишком ослаб от этой смертельной болезни. Я всех оттащил в сторону.
Боб Стар закрыл глаза.
— Пролетаем мимо, — безнадежно проговорил он, — и нет способа повернуть.
Он был изумлен, услышав, как Джей Калам сказал:
— Но способ есть — ценой одного из нас.
— Как? — прошептал он.
— Один из нас, — сказал командор, — должен отпустить провод и оттолкнуться прочь, так, чтобы противодействием нас подтолкнуло к сфере. Мы летим как корабль в космосе, и один из нас должен быть ракетой.
— Это сработает! — серьезно воскликнул Боб Стар. Затем разочарование заставило его перейти на шепот: — Однако он не сможет держаться за провод и выйдет из поля. Он вновь станет видимым. И кометчики…
— Эй, Джей, — громыхнул Хал Самду, — ты только скажи мне, что делать.
— Нет, — быстро возразил Боб Стар, — я сам…
— Боб, — быстро ответил командор, — ты должен остаться с нами.
Он дал Халу Самду краткие указания. И гигант сжался, а затем мощно рванулся прочь. Его тело понеслось от них в тусклой пустоте. Оно необычно замерцало, проходя сквозь пелену видимости. Оно стало маленьким, оно уносилось, вращаясь, в зеленые сумерки.
Жиль Хабибула вдруг шумно захныкал. Боб Стар почувствовал соленое пощипывание слез на собственных глазах и боль в горле. Однако затем он снова увидел бледный зеленоватый шар почти над ними. И прохрипел:
— Смотрите сюда!
Ибо он увидел одного из сияющих стражников шара. Магнит живого света с красной звездой и фиолетовыми полюсами, и туманностью между ними, словно магнитное поле превратилось в живое пламя. Он был более чем живой. Он был удивительный, прекрасный и бесконечно опасный.
Они подплыли ближе, и он вдруг прекратил медленный полет над сферой. Дыхание Боба Стара остановилось. Он почувствовал, как кожу захолодило от внезапного пота и тело стало напряженным. Он беспомощно повис в воздухе: он ни до чего не мог дотянуться и ничего не мог сделать.
В течение мига существо было неподвижно. Пульсация ярких звезд прекратилась. А туманное веретено, казалось, застыло столбом зеленоватого льда. Затем огненная жизнь вернулась. Кометчик метнулся прочь, в ту сторону, куда улетел Хал Самду.
— Он увидел Хала, — прошептал он, — однако вскоре он будет искать нас.
Мгновением позже они ударились о холодный твердый металл слабо светящейся сферы. Они съежились на ней, удерживаясь слабым трением. Бобу Стару подумалось, что она больше похожа на астероид, чем на зеленое солнце, как им это поначалу показалось. Вероятно, она была диаметром в полмили.
Кай Нимиди что–то быстро шептала Джею Каламу.
— Она говорит, что оружие внутри, — быстро пояснил он. — Этот шар — что–то вроде сейфа.
— Ах, да, — прохрипел Жиль Хабибула. — И какого сейфа!
ПУСТОЙ СЕЙФ
Каждый сейф, считал Джей Калам, должен иметь дверь. Они искали, очень осторожно, пробираясь по холодному сияющему металлу, передвигаясь с помощью очень слабой гравитации. Наконец, они наткнулись на квадратное, со стороной в двадцать футов, углубление, окруженное низким металлическим барьером.
Жиль Хабибула забрался в углубление и осмотрел тройной круг выступающих металлических стержней.
— Ах, я, несчастный! — разочарованно простонал он. — Если тот замок был сложным, то этот просто невозможно открыть. Хозяева кометы сами не смогут открыть его при всей своей драгоценной науке, если забудут комбинацию. Что за замок! Можно подбирать комбинацию до тех пор, пока вся вселенная не пойдет прахом, но и тогда один против тысячи, что дверь не останется закрытой.
Его толстые пальцы, столь необычно чувствительные, столь изумительно проворные, уже были в работе, быстро выдвигая и задвигая стержни, крутя их. Он внимательно прислушивался, хотя Боб Стар не мог услышать ни малейшего звука.
Остальные вцепились в барьер над ним. Время от времени Боба Стара начинало безжалостно тошнить. И он постоянно ожидал увидеть, что над ним материализуется один из кометчиков, возможно, для того, чтобы заговорить триумфальным голосом Стивена Орко.
— Ты сможешь, Жиль? — тревожно спросил, наконец, Джей Калам.
Старик посмотрел вверх, вытер лоб болезненного желтого лица обратной стороной ладони. Он покачал головой.
— Это страшное испытание для моего гения, Джей. Никогда в Системе не создавали такого замка. Должно быть, правители кометы не доверяют собственной страже.
Он устало нагнулся опять.
— Открывание замков, — отсутствующе пробормотал он. — Это, в основном, вопрос точки зрения. Для любого из вас замок — это нечто для предотвращения открывания двери, и он эту задачу выполняет. Однако старый Жиль видит в замке способы открыть дверь и делает это.