Джей Калам снова кивнул.
— Где?
— На планете несколько большей, чем Земля, относительно близкой к гаснущему красному солнцу, звезде типа К9е. Поверхностная гравитация на планете приблизительно одна целая двадцать пять сотых «же». Примерно на четверть больше земного тяготения. Атмосфера плотнее, чем земная. Она содержит достаточно чистого кислорода, чтобы человек мог дышать, но и много свободного хлора, чтобы дышать этим воздухом было очень неприятно.
Командор внимательно слушал.
— Основа этих заключений?
— Во–первых, металлы, из которых изготовлен робот. Это алюминий, а также бериллиевые сплавы. Они соответствуют стандартным металлургическим формулам. Однако спектральный анализ указывает, что металлы добыты не из земных руд. Примесей достаточно мало, но все же металлурги стоят на своем.
Во–вторых, коррозионные пятна на теле твари. В них обнаружены хлориды, что является свидетельством взаимодействия с чистым хлором. И помнишь, как пахло хлором, когда появилась тварь.
Джей Калам кивнул, нахмурясь.
— В–третьих, Джей, в зеленом иле, прилипшем к телу твари, обнаружена жизнь. Микроорганизмы, неизвестные в Системе. Я не бактериолог, и ты найдешь подробности в докладе. Однако все и так достаточно ясно. Микроорганизмы погибли в условиях Системы из–за отсутствия хлора. И на их месте обильно размножились наши обычные бактерии. Некоторые разновидности поглощают хлориды и выделяют чистый хлор. Если бы подобные организмы развились в океанах Земли… — Лицо Хала Самду помрачнело. — Я надеюсь, Деррон не додумался до этого…
— Что еще? — спросил командор.
— Они рассмотрели проблему под другим углом, — продолжал Хал Самду. — Очевидно, робот — механическая репродукция живого оригинала. Он имеет очень много характерных черт, таких как чешуя, зубы, клюв, ноздри: будучи бесполезны для машины, они подтверждают этот вывод. А подобные вещи очень много говорят о природной среде, в которой жил прототип.
Джей Калам поднял длинную руку.
— Один вопрос, Хал. Зачем понадобилось копировать робота с такого прототипа?
— Ученые это тоже обсудили, Джей. Если исключить возможные намерения обмануть других существ того мира или напугать людей… — Лицо Адмирала–Генерала покрылось морщинами. Он пытался поточнее выразить мысль. — Если исключить это, Джей, то остается вывод, что машина эта была предназначена для того, чтобы действовать в любых заданных условиях. Она должна следовать тем же принципам, которые обнаруживает при этих условиях жизнь. Так говорится в докладе. Почему бы тебе не почитать его, Джей?
Но командор сделал ему жест продолжать.
— Судя по размерам твари и запасу прочности ее конечностей и крыльев, — заключил Хал Самду, — учитывая размеры, силу, вес и размах крыльев в сравнении с полным весом, обобщив все это, ученые определили точную плотность атмосферы и поверхностную гравитацию. Определив оптимальные температурные условия для жизни хлоролюбивых растений, они установили температуру планеты. Фотоячейки, служившие твари глазами, многое нам открыли. Их чувствительность, пропускная способность диафрагм и природа световых фильтров позволили очень точно установить интенсивность света и его спектр, а также цвет солнца К9е…
Один дедуктивный вывод следовал за другим, подтверждая его и внося поправки. Я лишь вкратце способен рассказать тебе, Джей. Да, наука Системы стала прекрасным и мощным инструментом.
— Слишком мощным, — сказал Джей Калам, — особенно в руках Василиска. Что еще, Хал? Есть ли какие–нибудь догадки о том, как робот появился на Новой Луне или как исчез Дэвиан?
Хал покачал косматой головой.
— Реальных доказательств нет, однако один из гравитационных физиков высказал предположение. Он считает, что Василиск, возможно, использует прибор на принципе ахронных сил. Подобные искажения в метрике вселенной позволили Кай Нимиди покинуть комету. Ты все прочтешь в докладе. Кстати, он утверждает, что идея слишком туманна, чтобы иметь практическую ценность. Будь у нас данные кометарной экспедиции, мы, возможно, добились бы чего–нибудь. Но они исчезли.
— В таком случае, — сказал Джей Калам, — можешь ли ты что–нибудь сказать о местонахождении звезды?
— Это тоже в конверте, Джей, — устало продолжал Хал Самду. — Это еще одно достижение наших астрофизиков. Они пересмотрели все звезды К9е в пределах радиуса действия телескопов. Они не очень яркие — поверхностная температура немногим больше трех тысяч, — и все же их количество относительно невелико. Они исключили почти половину звезд, которые являлись двойными, и те, которые не имели планет. Большинство остальных были исключены потому, что спектральные обследования не установили свободного хлора в атмосферах. Когда они сделали все это, Джей, осталась лишь одна звезда.
Командор встал.
— Что это за звезда?
— Они показали ее мне в телескоп и продемонстрировали слабые темные линии свободного хлора в спектрограммах. Это тусклая красная звезда в созвездии Дракона, известная под названием Ульнар–ХУ1. Она находится в восьмидесяти световых годах от нас.
— Восемьдесят световых лет! — Джей Калам пожевал тонкую губу. — Никто не может так далеко забраться. Никто, за исключением Василиска. Нам потребуется два года, чтобы добраться туда на полной тяге «Непреклонного» и у нас не останется топлива для возвращения.
Он медленно покачал темной головой. Пальцы погладили белую прядку на лбу. Глаза напряженно смотрели на Хала Самду.
— Хал, — прошептал он. — Хал, я вижу лишь одну возможность. Это ужасно, это ужасно… когда люди уничтожают звезду. И мы не уверены, что это погубит Василиска. Мы можем зайти слишком далеко. Тем не менее, я намерен отдать приказ уничтожить звезду Ульнар–ХУ1, — темные глаза на секунду закрылись, словно перед ними стояла какая–то ужасная картина, — с другой стороны, я слишком долго ждал, не требуя от Хранителя Мира, чтобы она аннигилировала зеленую комету. Как бы ни была велика звезда, но жизнь Системы значит для нас гораздо больше.
— Да! — зловеще громыхнул Хал Самду. — Бей!
Командир Легиона нашел маленький черный диск коммуникатора. Тонкие дрожащие пальцы повернули крошечный верньер, он набрал кодовый сигнал. Хал Самду сидел и смотрел. Лицо у него было жестким, как у статуи. Наконец, Джейк Калам опустил прибор.
— К сожалению, — сказал он, — видеоволновое оборудование на Фобосе еще не установлено. Я связываюсь напрямую через ультракоротковолновую связь. Марс от нас более чем в ста миллионах миль. Сообщение придет к Хранителю не раньше, чем через девять минут. Через десять минут звезда Ульнар–ХУ1 прекратит существование в реальной вселенной, хотя земные астрономы, естественно, в течение восьмидесяти лет не смогут зарегистрировать ее исчезновение.
Он нервно прошел из конца в конец огромного салона.
— Двадцать минут, — пробормотал он, — прежде чем мы получим ответ. Что это было?
Хал Самду внезапно уставился в пустоту с бластером в узловатой ладони.
— Ты не слышал, Джей? Глухое урчание! Ты не почувствовал пронизывающего холода?
— Я ничего не почувствовал, Хал, — устало вздохнул Джей Калам. — Мы слишком утомились. Я велю принести чего–нибудь выпить. А пока посмотрим доклад.
Он взломал печать на большом зеленом конверте.
— Э? — У него отвисла челюсть. — Это не доклад.
— Как не доклад? — удивился Хал. — Я глаз с него не спускал.
Командор вытряхнул на стол пачку аккуратных желтых полосок.
— Это деньги Синдиката Новой Луны! Должно быть, они взяты из сейфов Гаспара Ханнаса. А это… это…
Его дрожащие пальцы нашли знакомый листок жесткой красной бумаги. На нем была оттиснута змейка. Над змейкой четким знакомым почерком было написано:
«Мой дорогой командор, не сомневайтесь, что группа Адмирала–Генерала Самду сделала все от нее зависящее и провела блестящее расследование. Однако я полагаю, что обстоятельства очень скоро убедят вас в том, что документ не представляет для вас ценности.
Василиск.»
— Деррон! — Размахивая бластером, Хал Самду озирал салон диким взглядом. — Нам не скрыться от него даже здесь! Если бы только Жиль мог до него дотянуться!