Лавочник наклонился поближе к Витольду и прошептал.

— Правду ли говорят, что неспокойно за рекой? Слухи ходят, что война скоро будет.

Витольд прищурился.

— Я что, — тотчас отреагировал Лай, — Оймен — это ж проходной двор. Приходят издалека и на хвосте, точно сорока, слухи несут. Чего только тут не наслушаешься.

В лавку постоянно заходили покупатели, так что разговор то и дело прерывался. Витольд давно заметил, что у лавочника есть какой-то вопрос, любопытство, распирающее его. И он всё примеряется, как бы задать свой вопрос, может, для этого и в откровенность пустился. Наконец любопытство созрело, как яблоко, готовое упасть на землю. Лай покашлял и, видя, что в лавке никого нет, спросил:

— Рыцарь с вами, тот что помоложе, видать, знатная особа?

Витольд усмехнулся в ответ и пристально посмотрел на лавочника, тот принял это за знак одобрения.

— Уж не принц ли это Корфул, тот, что на Турнире Короны победил?

Витольд удивился.

— К вам в Оймен новости приходят быстро…

Лай был вне себя от радости. Шутка ли, получить подтверждение такой сплетне! Он решил отблагодарить Витольда.

— Уж не знаю, что вас, молодых людей, связывает с Орсом Озенгорнским, но я хочу вам сказать, держите ухо востро.

Рыцарей Витольд нашёл в ближайшем переулке. На его вопросительный взгляд принц Корфул сказал:

— Ничего.

— Я так и думал. Лавочник всё-таки кое-что мне порассказал. Предлагаю вернуться в трактир и всё обсудить.

Первым делом друзья свели воедино всё, что удалось узнать к этому времени, и пришли к выводу, что чёрный рыцарь с пленницами был сегодняшним утром в Оймене, и теперь предстоит решить главный вопрос: остаётся ли он ещё в городе или покинул его?

— Городской страже у всех ворот приказано обращать внимание на подозрительных всадников, так что выехать из Оймена им будет трудно, — сказал принц Корфул.

— Квалдур мастер морочить голову. Так что я не поручусь за надёжность охраны ворот, — возразил Витольд. — Возможно, они уже покинули Оймен. Только куда они могут податься?

— Никуда, — спокойно сказал Орс Молчун.

— Что ты имеешь в виду? — встрепенулся принц.

— Он в городе. Он ждёт.

— Чего? — спросил принц.

Орс только пожал плечами.

— Подождите, подождите, — взволнованно заговорил хранитель. — Какая задача стоит перед Квалдуром? Перебраться через Лиммрун. И можно это сделать только в Оймене.

— Переправа охраняется! — несколько раздражённо возразил принц.

— Но она не будет охраняться вечно. Нам теперь совершенно ясно, что у барона Квалдура здесь есть сообщники, хотя бы этот горбун. Если похищение было продумано заранее, а в этом нет сомнений, то здесь, в Оймене, возможно, приготовлено место, где можно отсидеться. Чего он ждёт? Того, что мы, убедившись, что его нет в городе, очертя голову кинемся искать его дальше по Лиммруну. Через день, два, три охрана будет уменьшена, а то и вовсе снята. Квалдуру нежелательно встречаться с теми, кто знает его в лицо, все прочие его нисколько не смущают. Как только мы покинем Оймен, как только вернётся в Баргорелль капитан Генхор, в городе не останется никого, кто бы мог узнать в Квалдуре Чёрного рыцаря, участника турнира Короны.

Некоторое время все молчали, переваривая сказанное Витольдом. Затем принц Корфул поднял голову и оглядел своё воинство.

— Не будем терять времени. Разделимся на две пары и перевернём этот город вверх дном. Мы не можем больше сидеть сложа руки и гадать. Мы с Витольдом возьмём северную часть города, а ты, Орс, с Филиппом — южную.

Рыцарь Орс нахмурился, но ничего не сказал, только посмотрел на сына оружейника, который сиял от счастья.

— Мы зайдем к начальнику городской стражи и потребуем усилить охрану ворот, — сказал принц и, покачав головой, добавил сквозь зубы: — Лучше их совсем закрыть.

Он поднялся. Встали из-за стола и остальные. Принц сурово посмотрел на Орса.

— Расспрашивайте всех, если надо, без стеснения входите в дома. Мы должны их найти.

— Одно меня смущает, — задумчиво проговорил Витольд, — что всё-таки означает узелковое письмо Эльзы?

Глава двадцать четвёртая

Пленницы

В комнате становилось душно. Время явно приближалось к полудню. И чем ближе был полдень, тем тяжелее становилось на душе у Эльзы. Ставни на окне были заперты, другое дело, что ставни эти были старыми и щелястыми. Но в щель много не разглядишь: краешек узенького переулка, по которому почти никто не ходит.

«Не кричать же, в самом деле, — думала Эльза, — а то заколдуют чего доброго, и что тогда? Вон принцесса какая».

Эльза посмотрела на Аделину. Та сидела прямо, глядя прямо перед собой, ничего не видя своим затуманенным взглядом и ни на что не реагируя.

Первое время при каждом удобном случае Эльза обращалась к принцессе, надеялась пробудить её. Теперь, вымотанная бешеной скачкой, она временами даже забывала, что принцесса здесь. Самое страшное было прошлой ночью в лесу, когда барон Квалдур со своими рыцарями заблудился. Они как очумелые, кидались то на одну лесную дорогу, то на другую, пока наконец не решили заночевать прямо на обочине. Им с принцессой наломали зелёных веток. Адель сидела прямо и не мигая смотрела на костёр.

— Ваше высочество, — уже механически, едва сдерживая отчаянье, говорила Эльза, — ну пожалуйста, скажите хоть словечко, ну хоть голову поверните, хоть моргните, чтобы я знала, что вы слышите меня.

Но никакого ответа Эльза не получила.

— Адель, милая, вы же такая умница, такая бесстрашная, такая добрая. Я же знаю, вы могли тогда с постоялого двора ускакать и только из-за меня остались, ну и из-за Филиппа ещё. Да только, видно, напрасно. Без вас мы этим бандитам даром не нужны. Жаль, Филиппа с нами нет, может, он чего придумал бы. Он ведь очень хороший. Это я на него так ругаюсь, потому что дура. А он… Никогда меня в обиду не давал. Всегда заступался. Даже если кто из взрослых мальчишек обижал меня, он всегда заступался. Тощий, долговязый, а набрасывался как… не знаю кто. Сколько раз его били. Сам боится, бледный как полотно, а всё равно в драку лезет. Не то что я — дура и трусиха.

Эльза внимательно посмотрела на Аделину. В лице той ничего не изменилось.

— Ну пожалуйста, ваше высочество, ну хоть какой знак дайте…

— Напрасно стараешься, красотка!

Эльза вздрогнула. Пред ней стоял рыжий Освальд и ухмылялся.

— Наш хозяин дело своё туго знает.

Эльза смотрела на оруженосца барона Квалдура и удивлялась тому, что совсем не боится. То ли от крайней усталости, то ли ещё по какой причине, но страха не было и в помине.

— А, значит ваш господин — колдун, — проговорила она бесцветным голосом.

— Барон Квалдур — великий воин! — почему-то рассердился Освальд. — Я толкую о нашем хозяине, о великом короле Эрсепе, о владетеле Даркулона и всего Темнолесья, а в скором будущем и всего мира.

Говоря это, Освальд присел на корточки и таращил на Эльзу круглые безумные глаза. Но Эльзе было даже забавно, что она ни капельки не боится.

— Но зачем такому могущественному колдуну простая принцесса из Норриндола?

— Чтобы сделать её королевой, детка. Неужели ты ещё так мала, что не понимаешь этого? Аделина Норриндольская станет владычицей мира! Каково? А тебе, детка, разве не догадываешься, уготован титул первой фрейлины. Тут веселиться надо, а ты, дурочка, мрачная сидишь.

Этот монолог не напугал Эльзу, скорее разозлил. Она какое-то время смотрела на ухмыляющуюся рожу оруженосца, потом спросила:

— Но ведь говорят, что король Эрсеп бессмертен?

— Так что ж?

По наглой роже Освальда было понятно, что он доволен вопросом.

— А как же Аделина? Она-то ведь не бессмертна.

Освальд осклабился и беззвучно засмеялся.

— Ну, конечно, детка, ей выпала честь стать первой королевой Великого Даркулона! Ха-ха-ха!