Летом туристы, выехавшие в лес на шашлыки, нашли высохший трупик «козьего вампира», сфоткали его со всех ракурсов, выложили в Сеть – и понеслось. Не говоря уж о том, что фотографии перепечатали не только местные газеты, а на одном из ведущих и самых скандальных телеканалов быстренько состряпали фильм о «вампире поволжских лесов», слухи стали нарастать лавинообразно. Оказалось, что по лесам бродят целые стаи диких чупакабр. На них списывали всех пропавших цыплят, сдохших коз и загрызенных бродячими собаками котов. Появились и двуногие жертвы нападений, охотно раздававшие интервью. Поскольку никак не могли определиться, что чупакабра такое – теплокровное существо или ящер, выкопали пресловутую циатату из Сигизмунда Герберштейна, который в «Записках о Московии» заверял, что жители Поволжья содержат в своих домах скользких черных ящеров, откармливают их и чуть ли не поклоняются оным.

В Сети множились сайты, раздававшие советы «как защититься от чупакабр», организовывались платные курсы по борьбе с ними, женщинам и детям советовали с наступлением темноты не выходить на улицу, а когда стали формировать вооруженные отряды по отстрелу жутких чудовищ, мириться с этим стало уже решительно невозможно.

Нет, мирным жителям никто не внушал, как в прежние времена, что чупакабра существо легендарное и ее просто не бывает. Это бы еще подлило масла в огонь. Но стараниями Бюро стрелки перевели на имевшийся в области закрытый научный городок с его лабораториями, вокруг которых, говорят, фонит похлеще, чем над Припятью (чистая правда, кстати). И радиация губительно действует на лис и енотовидных собак, которых тут в изобилии. Они теряют шерсть, зато приобретают всяческие уродства. И не живут долго, самое больше год, и потомства не дают. Так что, проведав, что монстрики сдохнут сами собой, люди постепенно успокоились.

Вообще-то, подобные сдвиги, перемещавшие в эти края созданий из далеких широт, были нередки. Появление в Волге и Оке питонов, а то и крокодилов отмечалось неоднократно, еще со времен «Повести временных лет» того же Герберштейна и вплоть до нынешних времен. С ними было проще – ну не уследил олигарх районного масштаба или просто любитель экзотических животных за домашним питомцем, тот и уполз. А с чупакаброй вышел прокол.

И теперь они просматривали выжимки из отчета, сделанного Родом, изучали информацию, переданную из центра, чтобы выловить хоть какие-то зацепки заранее.

– Я бы обратила внимание вот на что, – Соня развернула свой ноут к остальным. На экране мигало, переливаясь всеми красками: «Уникальный природный памятник – пещерный лабиринт Палласа, не имеющий аналогов в Европе, с начала апреля открыт для посещения!»

– Вот как, – Нерыдайлов принапрягся. – Это ты, Родя, пропустил…

Репутация Рода как главного умника Бюро редко подвергалась сомнению. Поэтому он насупился.

– Ну открывают пещеру и открывают, что такого-то?

Соня фыркнула.

– Сразу видно, что ты из города никогда не выезжаешь.

Род глянул на экран, пробежал взглядом по строчке рекламы:

«Солнечные блики ползут и играют на гипсовых стенах, тысячами блестящих звезд вспыхивают, напоминая о далеких былых временах, когда они рождались в Пермском море, на полу – причудливые глыбы алебастра, столбы, колонны и перекладины, построенные природой…»

– И правда, – сказал Нерыдайлов, – была такая пещера в Барсуковском районе, куда там Новоафонской. Только тогда она памятником природы не считалась, там поделочный камень добывали, «барсуковский алебастр» называется, или «палласов мрамор». Он и вправду немногим по качеству мрамору уступает. Что пещеру и погубило. Методы добычи тогда были самые незатейливые: куда не пролезем – пробьем дорогу динамитом… Вот пещера и рухнула. Мне тогда года два было, так что помнить я не могу, но читал, читал. Так что все эти красоты погребены под землей, если какие ходы остались, там не всякий спелеолог пролезет.

– Значит, расчистили, восстановили.

– Если б Палласову пещеру восстановили, там работы такого масштаба проходили бы, что об этом все газеты и каналы трещали бы, а губернатор рапортовал как о великом достижении. А ведь ни слова нигде не было.

– Точно, не помню, чтоб писали или вещали о восстановительных работах, – подтвердила Соня. – Потому за эту объяву глаз и зацепился.

– Значит, элементарная разводка, – подытожил Род. – Не все же такие вещи отслеживают. Соберут деньги под экскурсии и смоются. А туристы приедут и получат шиш с маслом. Особенно если они иногородние или иностранные.

– Это вполне вероятно, – согласился Нерыдайлов. – Соня, что за контора дает объявление?

– Какая-то туристическая фирма «Мэджик мистери тур – Поволжье». На сайте есть их контакты.

– Знаем мы эти туристические фирмы, – заявил Род, который, вообще-то, и правда практически не покидал города. – Сплошное мошенничество и никакой ловкости рук.

– Судя по номеру факса, они не в городе… сейчас сверюсь, погодите… ага… Барсуково. Это районный центр, если кто не в курсе.

Род пропустил подколку мимо ушей. Главное – информация.

– Вот! Я же сказал – жулье! Какая уважающая себя турфирма засядет у черта на куличках! А сейчас туда и не добраться небось, там же снегу по самые ноздри.

– Вообще-то, в области базируется несколько турфирм. В основном где старые имения и прочие мечты развлечений бывшего правящего класса. Ну, и нынешнего. В Барсуковском районе вроде тоже что-то такое было. Но насчет снега ты прав. Там же леса, добираться – черт ногу сломит.

– Вот почему наши края никогда никто не мог завоевать, – поучительно провозглашает Нерыдайлов. – Короче, друзья мои. Скажем так – девяносто процентов вероятности того, что это банальное мошенничество. Но вероятность, что это наши клиенты, все же остается.

Некоторое время они молчат и смотрят друг на друга. Коренастый дядька предпенсионного возраста с квадратным лицом и шапкой седых волос – Нерыдайлов. Благосостояние, повысившееся по возвращении в Бюро, позволило ему вставить приличные зубы, но он по-прежнему избегает улыбаться. Род – самый младший, нервический тощий брюнет в модных очочках. И Соня, девица весьма спелая, имевшая бы вполне уютный вид, если бы не постоянные эксперименты с шевелюрой. Она, кажется, и сама уже не помнит, какого цвета изначально были ее кудряшки.

– Итак, займемся делом. Род, пробей их по Сети и по базам данных. Я свяжусь с центром, может, у них что-то есть на это ММТ. А тебе, Сонечка, придется съездить в Барсуково, проверить на месте, что там.

– Ну вот, вечно Сонечка! Электричка туда не ходит, а на машине я увязну!

– Ничего, мы тебе внедорожник выделим. Красивая женщина за рулем внедорожника – это стильно.

– Красивая женщина в «Лексусе» и с собственным шофером – это еще круче, – ворчит Соня. Больше по привычке. Потому что выезды на места – это ее обязанность. А тащиться в область по бездорожью… что ж, приходилось и на прежней работе. Причем на попутках, заметьте, или рейсовыми автобусами.

Нерыдайлов понимал ее настрой и не стал прессовать дальше. У него были свои дела. Ему предстоял разговор с руководством и рассуждения на тему «слишком уж очевидно».

Действительно, пещера как место перехода в иное время или иное измерение использовалась с каменного века, прецедентов было великое множество. Впервые их описал еще Лось-Анджеевский, и с тех пор статистика увеличилась на порядок. С некоторыми случаями Нерыдайлов сталкивался лично. А Соня, разумеется, читала, потому и обратила внимание на рекламу.

Что до высокого начальства, оно, безусловно, поначалу сочтет, что для флуктуации это уж слишком банально. Потом, конечно, копнут в нужном направлении, но поначалу по мозгам поездят, это ритуал.

Не стал он также говорить молодому поколению, что помимо двух вероятностей – мошенничество и флуктуация – есть и третья: все заявленное может оказаться правдой. Да-да, чтоб восстановить Палласову пещеру во всем ее великолепии, открыть ее для массового притока туристов (в Новом Афоне, помнится, по этим пещерным залам даже поезд ходил, вот уж воистину подземная железная дорога), понадобились бы работы титанического размаха и еще большего масштаба попил бабла. Но предположим, что у деятелей из данной турфирмы и не было ничего такого на уме. Они прокопали в земле несколько колодцев, дающих возможность спуститься в подземелье, и будут отправлять туда любителей острых ощущений вместе с проводниками-спелеологами. По правде говоря, именно на это Нерыдайлов и надеялся. В свое время, когда он начинал работу в Бюро, то прочитал и о том, как открыл пещеру во славны дни Екатерины академик Петр Симон Паллас, заслышав звон подземной капели о камень. И впечатлился описанием самой пещеры. Из тех описаний операторы ММТ и вырвали текст для своей рекламы. Да, из старых изданий, описывающих эти подземные залы с колоннами и чашами, тьму, рассыпающуюся тысячами искр, золотое свечение алебастра. И вот эту красоту наши добры молодцы – динамитом… Что сетовать – и теперь бы, если б пещеру не завалило, так же бы добывали, да только спрос упал. Производить для строительных работ всяческий псевдомрамор быстрее и дешевле. А что до прочего товара – не осталось мастеров-камнерезов, изготовлявших шкатулки, вазы, столешницы и прочие каменные цветки. Их у нас и не было много, все-таки не Урал, коему Бажов сделал пиар на сто лет вперед. Да и не больно этот товар в наши дни покупают. Так что работа с туристами-экстремалами вполне способна оказаться более прибыльной, чем промышленная добыча камня.