Сеня - умный парень. Прежде чем ответить, глубокомысленно копнул в себе. Не нашел там правды и огорчился больше, чем от голодных спазмов живота.
Миранда настроение почувствовала:
"Потерпи, мой дорогой, - сказала с сочувствием. - На пару суток резервов организма хватит. Хочешь о чем-нибудь поговорить?"
Арсений понимал: Мирандой руководит обычная - унизительная для гордости подростка! - бабья жалость, но ничего не мог с собой поделать. Наставница впервые намекнула ему на возможность задать л и ч н ы е вопросы. Юный телепат, подросток, чей мозг активен более чем двадцать пять процентов, не мог не вычислить, что женщина готова перед ним открыться, лишь бы унять жажду и голод тела, с которой он - слабак! - не в состоянии справиться! отвлечь из жалости! заставить думать о чем-то, кроме - черт ее возьми, ароматной буженины...
"Ты любишь моего папу, Миранда?"
"Да".
"А если я попрошу тебя помочь мне вытащить маму из психушки?"
"Не надо просить. Я и так пойду".
"Ради... Ради - чего?"
"Во имя справедливости".
Находясь в одном теле невозможно врать.
"Ирма папу тоже любит?"
"Да. По своему".
"Бывает разная любовь?"
"Кончено. Есть любовь тела, есть интеллектуальное притяжение, склонность. Высшая степень любви - все вместе, плюс духовное родство".
"И кто из вас находится в высшей степени?"
"Ирма".
Честность, не позволяющая прочие расспросы. Арсений ощущал - при упоминании папы в Миранде раскрываются ранее не видимые глубинные чувства, но эмоциональная окраска отношений была..., как бы..., более плотской. Жесткой, откровенной, чисто сексуальной. Необходимой, как разрядка. Как соприкосновение иссохших от жажды губ и наполненного сосуда. Папу и Миранду несло друг к другу, как два электрических разряда на один стержень! Как жеребца и лошадь по простору, но к одной точке!
Загадка. Миранда любила, но отдавала первенство Ирме.
Благородство или рассудочность?
Взрослые... Что с них возьмешь? Все усложняют. Примешивают в чувства логику. По мнению Арсения в любви все просто и неизмеримо.
Но буженины все-таки немного расхотелось.
"Миранда, а ты можешь рассказать мне что-нибудь о будущем?"
"Хитрец, - хмыкнула наставница. Перед отправкой в прошлое и диверсантка, и профессор Капустина подписали с департаментом нешуточный договор, запрещающий им что-либо рассказывать о будущем. И так как Миранде и Жюли отчаянно хотелось вернуться в прежние тела, потомки их тактично не расспрашивали. Не лезли в душу и не приставали. - Я лучше, Сенька, расскажу тебе историю из книги, которую прочла перед отправкой. Слушай..."
Рассказ Миранды длился почти час. Арсений так увлекся красочным повествованием - возможном только при непосредственном внутреннем контакте! - что почти перестал замечать окружающую, гиблую действительность. И пропустил раздавшийся над головой знакомый скрежет. Очнулся от внутренних видений, лишь когда Миранда уже подняла носителя на ноги и метнулась к лестнице!
Через узенькую щелку в подвал закинули тряпичный сверток и тут же захлопнули крышку обратно!
Миранда осторожно подняла "подачку", развернула мягкую фланелевую ткань...
В тряпку был замотан вполне приличный цифровой фотоаппарат.
Диверсантка не стала орать наверх идиотских вопросов, типа, "вы нам сфотографироваться предлагаете?!". Нажала на кнопку воспроизводства последнего снимка.
* * *
От дома шаманки Завянь смог убежать лишь благодаря чуткому слуху Василия-Жюли. Увидел, как кот выгнул спину, зашипел, направив морду вверх! Поднял голову к высокому окну...
До того как охранник Фаины настежь распахнул окно над головой Завьялова, собираясь спрыгнуть ему на плечи, Жюли услышала шорох и предупредила! Борис отлетел от стены, метнулся за угол!
Поздно.
Где прежде прятались сторожа-приспешники колдуньи - не угадать. Два крепких мужика возникли словно из-под земли, как будто из тумана сформировались, дорога к узкому окошку была закрыта! На Завьялова глядели направленные стволы охотничьих винтовок, вытаскивать из лаза у самой земли Сеньку и пытаться нечего!
"Я ему ничем не помогу, погибнем оба!" - моментально понял Борис.
Ударом ноги сбил мужика, что выпрыгнул из окна, увернулся от охранника, сбежавшего с крыльца! На забор взлетел быстрее, чем Василий!
Решение принял стремительно, еще летя к земле с двухметровой высоты!
Изба Фаины находилась на противоположном от лесопилки конце деревни. Бежать по прямой, огороженной высоченными заборами улице - бессмысленно! Вооруженные охотники прострелят ногу и всех делов.
Завьялов побежал к опушке, начинающейся почти у самых деревенских огородов! До того как преследователи выбежали из ворот и смогли прицелиться, успел перемахнуть невысокую изгородь картофельного поля, петляя, пригибаясь, помчался к недалекому лесу!
Там, прячась за стволами, он мог дать отпор погоне. Убивать аборигенов Завянь (пока) не собирался. Но в том, что сможет попасть в бедро бегущего человека, нисколечко не сомневался. Стрельба по мишеням была не только любимой забавой молодежи Константиновки. За шесть прошедших лет взрослые насобачились палить по подброшенным в воздух шишкам, как истинные Робин Гуды. Завьялов собирался лишь вывести из строя максимально возможное число приспешников Фаины. А дальше... Зависит от настроя мужиков. Коли что и круто пободаться можно.
Завьялов пропахал по картофельным бороздам со скоростью гоночного мотоцикла, перемахнул еще одну изгородь. До леса оставалось не более ста метров - бдительно выкошенная от пожаров луговина здесь была совсем короткая. Понесся через поле!
Из леса выходила та самая бессонная молодежь: четыре парочки в обнимку. Парнишки и девушки в телогрейках брели через редеющий туман, на плече одного юнца топорщилась гитара. Юнцы плелись пока спокойно, перешучиваясь. Вид бегущего через поле человека, заставил их слегка затормозить...
- Андрюха, Сашка!! - раздался за спиной Завьялова вопль. - Держите мужика, он бабушку Глафиру обокрал!!!
Ну что за дьявольское измышление, мгновенно огорчился, разобиделся Борис.
Услышав, что какой-то пришлый ферт обокрал беззащитную старушку, четыре паренька тут же перестали томно ворковать и лапать подружек, понеслись наперерез!
"Не успеваю! Черт возьми! Не успеваю!!" Дистанция между мальчишками и Завьяловым стремительно сокращалась, Борис выхватил из-за пояса пистолет, взвел предохранитель!
Стрелять по молодым ребятам Завьялов не решился. Юнцы перекрывали друг друга, петляли, уверенности в том, что на бегу он не залепит кому-то в живот, не было!
А стрелять в воздух - бесполезно. Глаза мальчишек сверкали праведным, неустрашимым гневом. Такие парни не свернут, навалятся всем скопом даже раненые!
Борис наддал, врезался в толпу юных ухажеров, как спица в масло, раскидал мальчишек по сторонам... Вырвался не прямую!
В затылок Завьялова ударила метко брошенная гитара.
Сбила с ног. Через секунду на Бориса навалились все четыре ухажера. Телами прижали его к земле, завопили:
- Мы держим его, дядя Нестор, дядя Митяй!! Держим!!!
Руки Завьялова обмотали за спиной его собственным же ремнем. Возбужденные удачным захватом вора парни требовали отвести его в деревню, побить еще немного, потом вызвать участкового. Митяй и Нестор еле их уговорили не поднимать шумихи.
- Мы сами с лиходеем разберемся, - пообещал помощникам хмурый дядя Нестор. - Идите по домам, ребята, нечего вам на правило смотреть.
- А к бабушке Глафире можете не ходить, - усмехнулся разбитыми губами Завьялов. - У нее, парни, все в порядке. Эти уроды вас обманули - я гость, а не вор.
