Большой палец обозначил дугу под подбородком. Еще один абрикос исчез под белоснежными усами.

– Правда, думается, какой, к шраду в пасть, суд-старика Назджока нипочем бы живьем не взяли. Но звучит красиво: «Подвергнуто военному суду». Куда лучше, чем: «Железякой под ребро». – Солдат замолчал, как бы что-то про себя прикидывая.

– А как же это ваше испытание? – напомнил Овер.

– А вот сынок его, тот не совсем в породу пошел, – начал Адогар, как будто и не слышал его. – Все фигурки мастерил, – левая без среднего пальца рука указала в тень скального выступа. Повернувшись, Овер увидел кошку, змею и обезьяну, необычайно тонко сработанных из цельного камня.

– В проверке же смысл простой, – продолжал как ни в чем не бывало старик, но Овер уже не слышал его. Странное видение вышибло из него дух – каменные звери стали больше и ожили, повинуясь движениям рук высокого черноволосого человека в красно-желтой мантии.

– Эрт, он же не так себе чайник из железяк – только хозяев впускает. Как там оно у них действует, никому неизвестно, но эти штуковины узнают своих и их кровных. «Велика ли беда, – подумали наши умники. – Уж кто-кто, а господа маги за века всю провинцию родственниками заплодили». Ну, везде оно так и было, только не на этих камешках. Через пару лет спохватились – надо ж вердуга в страхе держать. Чуть ли не весь Ревенуэр перепроверили – рога да копыта, а не эрт им! То ли и вправду все Ревенуэроны чисты и непорочны были, то ли выдумали еще какой трюк. Так вот теперь у нас проверка заместо развлечения – гони серебро да пробуйся в коменданты парящей фортификации. Вон иди, на тот камень вставай – может, тебе счастье выпадет.

Еще под властью непонятных впечатлений Овер побрел к плоскому истоптанному десятками тысяч ног камню. Но стоило специалисту ступить на него, высоко над головой у основания центральной башни зажглись магические огоньки. Зеленые светляки, вращаясь, опускались, поддерживаемые четырьмя нитями нейтральной магии. Они почти коснулись головы Овера, но тот в последний момент уклонился от магического касания и спрыгнул с камня.

– Деньги за проверку не возвращаются, – Адогар встряхнул шлемом, выбирая ягоду поспелее.

Потом специалист долго гадал, что же заставило его сойти со входного камня: то ли он боялся расстаться с мечтой, то ли успел сообразить, что не стоит раньше времени привлекать к себе внимание. «В любом случае я всегда смогу сюда вернуться», – решил он про себя, но нужно было еще как-то объяснить свое поведение старику.

– С детства боюсь магии, – пробормотал Овер, понимая, что именно этим странным замечанием мог возбудить в старом вояке подозрительность.

– Что верно, то верно, – согласился Адогар. – Вот у нас в пехоте как: вердуг напирает, вуальники рубятся, как демоны, ну тут наши маги готовятся подпалить им хвосты – как саданут, что аж первые ряды своих в головешки. Хотя в проверке ничего страшного как раз нет. Другое дело, если кто ломиться в замок станет, да он палить начнет – вот это уж страх, будь уверен. А вы как считаете, господин маг?

На долю мгновения Оверу показалось, что старикан каким-то образом его вычислил или осведомлен о его визите и является частью чудовищной хитроумной ловушки. Магическое щупальце метнулось к одному из позаимствованных у гномов заряженных камушков, но специалист вовремя сообразил, что солдат обращается к кому-то за его спиной. Все еще держа наготове слабенький огненный примитив, Овер обернулся.

– Прощу прощения, господин маг, доброго вам полудня, – чародей был едва ли много старше Овера, но дорогая с золотыми узорами пепельно-фиолетовая мантия, сапоги из мягкой кожи и парчовая шапочка говорили о том, что ему больше повезло с практикой… или удалось родиться в богатой семье.

Модный маг собирался что-то сказать, то ли поздороваться, то ли ответить на вопрос Адогара, но старик опередил его:

– О, мастер Лемток, это вы? А я и не признал вас в таком-то наряде. Ничего не скажешь – солидно. Неужто одобрили ваш проект сигнального освещения? Вот уж чего бы ни в жизнь не подумал.

Чародей скривил полные губы – напоминание явно не доставило ему удовольствия:

– Да нет, господин знаменщик…

– Старший знаменщик, Адогар Унали, – поправил вояка.

– Ну, да. В общем, больше я не ищу контракта с властями, ни гражданскими, ни военными. Сами понимаете, какое это хлопотное и ненадежное занятие, – Лемток говорил, глядя куда-то вверх и в сторону. Овер так и не понял, искал ли тот поддержки старика или пренебрегал его мнением.

– Вот уж чего вам не стоит бояться, юноша, так чародейства мастера Лемтока. – Это замечание залило щечки мага розовым румянцем, но Адогар продолжал как ни в чем не бывало: – Ему удаются только разные там звуки да световые фокусы.

– По-моему… – начал Овер, но у Лемтока не хва тило терпения дослушать еще и его.

– Общеизвестно, что большинству чародеев даются только две-три, максимум четыре группы магических примитивов. Мне не повезло один раз при рождении, когда Создатель, наградил меня столь странным сочетанием талантов. И второй раз с учителем магики. Думаю, смешного в этом ничего нет. К тому же теперь я нашел применение своим способностям и скоро разбогатею.

Вообще-то, Овер собирался сказать, что магия света при умелом использовании может выжечь глаза, а звука – выжать из ушей кровь, но вовремя одумался. И когда же он научится не привлекать к себе внимания? Схватившись за последнюю фразу чувствительного мага, специалист заговорил поспешно, не дожидаясь, пока знаменщик снова его подначит:

– О, расскажите, пожалуйста, мастер чародей, что же вы придумали?

Лицо Лемтока мгновенно сделалось довольным, гордость так и распирала его:

– Это будет по-настоящему незабываемо. Полгода мы отрабатывали программу. Представление назначено на первый день фазы. Затем мы покинем это закаменевшее захолустье и отправимся на север. В Нармроте нас ждут богатство и слава. – То, что маг говорил, больше походило на бред, но Овер догадался, что речь идет о каком-то зрелище, созданном магией Лемтока. Что ж, в столице ему придется столкнуться с жестокой конкуренцией. Впрочем, не стоило раньше времени расстраивать не слишком удачливого чародея, может быть, он и создал что-то на самом деле красивое. К тому же Овер никак не мог отнести себя знатокам деятельности нармротских иллюминаторов – зрелища для бедноты в основном были топорной аляповатой работой, а при закрытых просмотрах настоящих мастеров ему присутствовать не доводилось.

– Мне бы доставило огромное удовольствие быть свидетелем вашего искусства, – определенно ему сегодня хорошо давалось подхалимство. Выслушивая ответ Лемтока, Овер подумал, что, пожалуй, пересластил – гордыня так и выливалась из того.

– Не думаю, что вам это по карману, юноша. Представление элитарное, весь цвет города приглашен. Но для настоящего ценителя я конечно же найду местечко. Приходите за час до заката к амфитеатру.

Адогар тоже не вытерпел приторной идиллии и поспешил испортить будущему триумфатору настроение:

– Если вы опять для проверки сюда пожаловали, то, как я вам уже в прошлый раз говорил, – напрасный перевод серебра. Это ж эрт, техника безотказная, не в пример нынешней – один раз не признал, так второй и подавно.

– И все же, господин знаменщик, я имею основания считать себя причастным к исчезнувшему роду Реве-нуэронов. Моя матушка… Впрочем, неважно. – Лемток порылся в поясном кошеле, из груды наполнившей ладонь мелочи извлек серебреник, чинно проследовал к каменному трону, передал плату и побрел ко входному камню.

Овер старался не пропустить ни единой детали работы древнего опознающего заклинания. Зеленые светляки опустились на голову Лемтока, их вращение становилось то быстрей, то медленней. Зашевелились, как водоросли в реке, белые нити нейтральной магии. Затем заклинание успокоилось и поплыло обратно. Чародей, так ничего и не почувствовав, продолжал стоять в позе, которая должна была бы, по идее, выражать торжественность момента. Немая сцена затягивалась. Овер посмотрел на Адогара, но тот лишь пожал плечами.