Наконец посланнику удалось с трудом выпрямиться. Что ж, остальное – дело техники. Посланник снова усмехнулся. Как бы он хотел вернуть те времена, когда все было наоборот. Когда отправка письма представляла сложность, а вот со вставанием никаких проблем не было.
Посланник зажег три свечи, расположил их треугольником. В центр треугольника поместил свернутое письмо. Теперь надо было расслабиться, дать унести себя астральным образам, слиться с ними… Посланник привычно очистил мозг от всего суетного и словно всплыл над материальным миром в слой тонкий, переливающийся, блистающий всеми цветами радуги и еще такими, которым не было названия, но от которых захватывало дух. До чего же чудесно устроен мир! Посланнику даже жалко стало демонистов, не видящих такую красоту. Их метод был силовым, они, скорее, проламывались, чем аккуратно направляли и корректировали. И хотя результат был в принципе тот же, достигали они его совершенно другим способом.
Однако дело в первую очередь. Посланник оглянулся. Ага, вот оно, письмо. Усилить его, еще, еще, хватит. Теперь рукой? Мыслью? Поднять и нести туда, вдаль, к этой светящейся точке…
Гдето очень далеко, в комнате, скрипнула дверь. Шаги… Посланник продолжал нестись вперед, к огоньку, осторожно придерживая письмо в себе. Зайти к нему не мог никто, кроме его слуги. Уж о чем, о чем, а об этом демонисты позаботились.
Так что прерываться теперь, на полдороги, рискуя к тому же потерять письмо, посланник не собирался
Шаги. Мягкие, крадущиеся… Нет, ходить так его слуга, которому было столько же лет, сколько самому посланнику, не мог. Ктото посторонний в комнате.
Посланник резко развернулся, и, все ускоряясь, бросился обратно. Лишь бы успеть… Будет больно вернуться в тело на такой скорости, но его не застанут таким, совершенно беспомощным.
Быстрее, еще быстрее… Посланник чувствовал, как внутри нарастает паника. Подлые демонисты! Гдето по дороге потоком вырвало письмо, и оно осталось, кувыркаясь, позади… Не важно. Успеть…
И посланник успел. Почти. Он уже вернулся, он был в своем теле, когда опытная рука грубо схватила его за волосы, отгибая голову, и тонкое, словно жало, лезвие стилета, скользнув по горлу, вошло в подбородок и дальше вверх, в мозг. Огромный, обжигающе прекрасный цветок на мгновение расцвел перед глазами посланника и погас, уводя его за собой, к прохладе и покою.
* * *
– Каких демонов ты здесь делаешь?
Кен прохрипел чтото, закашлялся.
– Вон. – Крайт кивнул на графин с водой. – Пей.
Кен дрожащей рукой взял графин, принялся жадно глотать.
– Ну?
– Гунга Крайт – Кен наконец оторвался от графина, провел ладонью по лицу, размазывая пыль. – Они перешли реку.
– И что?
– Но Гунга Крайт… – Кен судорожно вздохнул. – Они перешли реку!
– Я знаю, что они перешли реку! – зло оборвал Крайт. – Так каких демонов ты здесь делаешь? Ты что, бросил войска, чтобы сообщить мне, что они перешли реку?
– Да… – Кен беспомощно посмотрел на Крайта. – Гунга Крайт, надо же чтото делать.
– Делай! Ты там для того и находишься, чтобы чтото делать!
– Но Гунга Крайт! – Голос Кена окреп. – Нас слишком мало, мы ничего не можем. Дайте мне воинов. У вас уже почти легион наемников. У вас учится сотня колдунов. Четыре легиона воинов племен. Дайте мне хотя бы один, и я выкину этих кифтян!
– Я уже слышал эту просьбу, – угрожающе мягко заговорил Крайт. – Натуане не передавали тебе ответ?
– Передавали. Но Гунга Крайт, вы не представляете, что они творят! Они хуже зверей. Если бы вы видели! Целые селения посаженных на кол…
– А скажи мне, Кен, откуда там взялись эти селения? – попрежнему мягко перебил Крайт. – Я, помнится, приказывал тебе вывести всех жителей из прилегающих к реке земель. Откуда они там взялись, а, Кен?
– Они не пошли, Гунга Крайт. Не хотели бросать дома. Поля засеяли…
– Не захотели?! А ты что? Я тебе приказывал?!
– Да. – Кен кивнул. – Да, я виноват. Времени не хватило. Но сейчас…
– А сейчас – ничего. – Крайт шагнул к Кену. – Сейчас – ничего, Кен! Ни один колдун, ни один воин не уйдет отсюда, пока я не решу, что мы готовы. Ты меня понял?
– Но разрешите хотя бы отозвать отряды изза реки! Если их собрать…
– Нет, – резко оборвал Крайт. – Они останутся там, где находятся сейчас.
– Хорошо. Очень хорошо, – Кен лихорадочно блестящими глазами смотрел на Крайта. – Я не верил, я думал, это натуане. Я трое суток не спал, торопился сюда, но теперь я вижу. Знаете, что говорят воины? После того как им приходится добивать умирающих женщин и детей, чтобы избавить от страданий. Знаете? А говорят они, что вы извести нас хотите. Что чем больше нас погибнет, тем вам лучше. Что вы хотите отсидеться за стенами Изарона со своими любимыми наемниками, потому что продались кифтянам и этим подземным выползням, натуанам. И что пора перестать подчиняться вашим приказам и сделать так, чтобы и от вас, и от кифтян духу не осталось!
– Аах, вот оно что, – медленно протянул Крайт. – Вот оно что. Я смотрю, у тебя разговорчивые воины, а, джаху Кен? Очень разговорчивые. – Крайт говорил почти ласково. – И приходит мне в голову знаешь что? – Крайт странным образом сложил ладони, сжал. Кен вдруг почувствовал нарастающее давление на грудь. Что джаху не справляется. А если джаху не справляется, значит, его пора менять. Ты следишь за моей мыслью?
Кен всхлипнул. Воздух становился все более тяжелым, тягучим, словно смола. Он застревал в горле, требовались невероятные усилия, чтобы протолкнуть в легкие хоть чутьчуть.
– А Рон в последнее время совсем молодцом стал, – задумчиво продолжал Крайт. – Прямо не узнать Очень толковый Как ты думаешь, если его джаху назначить, справится?
– Нет! – Кен схватился за горевшее огнем горло. Воздух был уже совсем свинцовым, перед глазами поплыли красные круги.
– Нет? – Крайт удивленно поднял брови. – А помоему, справится. Вспомни, операцию с нобилем провел просто идеально. Дать ему шанс…
– Простите. – На этот хрип ушел последний оставшийся в легких у Кена воздух. Мир поплыл, отдаляясь, скрываясь за туманной дымкой.
– Простить? Но за что?
Кен хрипло вдохнул. Давление немного ослабло, позволяя с трудом дышать.
– Я… Я… – Кен схватился за стул. В голове стоял гул, к горлу подкатилторький комок. – Я ошибся…
– Нет, ты поступил правильно. – Крайт покачал головой. – У тебя были проблемы со своими воинами, и ты приехал рассказать мне о них. Или нет? Может, ты согласен со своими разговорчивыми воинами?
– Нет.
– Что – нет? Не для этого? Я тебя не понимаю. – Крайт прошел к заваленному бумагами столу, сел в кресло, закинул ногу на ногу. – Что с тобой, Кен? Тебе нехорошо?
– Нет, я не согласен! – Кен постарался собраться с силами, прогнать туман в голове. – У меня нет проблем с воинами. Простите, Гунга Крайт.
– Ну как же нет? А как же эти, которые говорят? – Крайт сидел, покачивая ногой, и рассматривал Кена. И глаза, холодные, опасные, словно у змеи.
– Они не будут говорить.
– Не будут? Ты уверен? – Крайт поморщил лоб, мечтательно глядя в пространство, вдруг сосредоточился, поджал губы.
Кен почувствовал, что воздух снова густеет
– Уверен! – Кен часто закивал. – Я смогу. Я с ними разберусь
– Хорошо. Я верю в тебя. – Крайт улыбнулся. Кен, несмотря на саднящую боль в груди, тоже попытался улыбнуться.
– Передай воинам. – Крайт посерьезнел. – Скоро придет наш час. Я не собираюсь отсиживаться здесь. Надо продержаться еще немного, и у кифтян земля будет гореть под ногами. И пусть тогда воины вспомнят то, что творили кифтяне на нашей земле. Запомнил?
– Да! – Крайт отсалютовал.
– Иди.
* * *
Крайт посмотрел на закрывающуюся за Кеном дверь, усмехнулся. Надо же, растет волчонок. Только оставь без присмотра – сразу зубы начинает показывать. Придется за ним следить, и повнимательнее.
Крайт взъерошил волосы. Да, но Кен еще ничего. Совет вождей – вот где настоящее змеиное гнездо. Без заговоров жить не могут. Последнее время, правда, вроде бы поутихли, но это лишь усиливало подозрения. Конечно, он постарался занять вождей заботой о беженцах, лесопилками, шахтами, каменоломнями, и многих это как будто бы даже заинтересовало, но не может же быть, чтобы всех? Или они прознали о многочисленных талантах его ночных друзей?