Вот тут я задумался. Что бы эти боши ни говорили, но для Европы настанут тяжелые времена. Для этого не нужно быть пророком. Поезжайте в Париж и посмотрите, сколько там приезжих бездельников. Уже сейчас многие недовольны. А что будет через пять или десять лет? А через двадцать?!
Мои размышления прервал телефонный звонок. Неудовлетворенная секретарша уже ушла домой, поэтому я отложил в сторону журнал и снял трубку.
– Кто это говорит?!
– Карим Шайя. Я вас слушаю.
– Кто?!
– Фрау Вульф, это говорит Карим Шайя. Чем могу помочь?
– Почему мой муж не поднимает трубку?! Я уже полчаса не могу до него дозвониться!!! Что у вас там происходит?! Этот жирный боров…
Дальше не слушал. Словарный запас нашей дорогой фрау Вульф – как бы помягче выразиться – несколько ограничен. Увольте это повторять! Все эти фразы и речевые обороты можно услышать в любом портовом кабаке. Если вам повезет и вы наткнетесь на пьяного боцмана, то будет очень похоже на нашу фрау Вульф. Даже внешне. Слушать это еще раз не хотелось. Я прикрыл ладонью телефонную трубку и посмотрел в сторону кабинета. Стена между приемной и кабинетом была стеклянной. «Этот жирный боров» – герр Вульф, сладко спал. Он положил голову на стол и храпел. С улыбкой на лице. Видимо, ему снилось свежее пиво, свиная рулька с тушеной капустой и секретарша в эротическом белье. Как раз в таком, которое я видел в журнальной рекламе. Кстати, красивая вещица! Надо будет Хельге подарить. Она оценит.
– Почему вы молчите?!
– Я пытался связаться с вашим мужем…
– Кар…
– Фрау Вульф, у вашего мужа сейчас очень важное совещание. К нему прибыли господа из муниципалитета. Как только он освободится, я обязательно передам, что вы звонили.
Фрау Вульф прошипела что-то, связанное с нетрадиционным сексом, и отключилась. Я вернулся к статьям в журнале. Пройдет еще пара часиков, шеф проснется – и мы отвезем его домой. Не раньше. Если привезти его пьяным, то жена будет в бешенстве. В таком состоянии она может сделать все что угодно. Например? Может запустить в своего благоверного чем-нибудь тяжелым. В последний раз это была глиняная статуэтка, изображающая купидона. Увесистую фигурку я успел поймать, но она выскользнула у меня из рук и разбилась. Вы бы слышали, сколько было криков! Можно подумать, что она хотела (с помощью куска глины) поразить сердце своего мужа, а я, скотина эдакая, помешал их будущему счастью.
Вечером, когда Вульф проснулся, я отвез его домой. Хмурого и неудовлетворенного. На жирной щеке шефа отпечаталась газетная передовица. Видимо, подложил свежую прессу вместо подушки. У ворот гаража стоял «мерседес» его жены. С разбитым левым крылом. Судя по царапинам на столбах, фрау плохо прицелилась и не попала с первого раза. После этого она решила не рисковать и оставила машину на тротуаре. Дома, как обычно, шефу закатили скандал, который не улучшил его настроения. Видимо, поэтому шеф пришел на работу хмурым и с изрядным синяком на правой скуле. Потом, долго не раздумывая, одним махом уволил трех сотрудников. Меня – за грубость при общении с его женой. Очаровательную (и безотказную как автомат Калашникова) секретаршу – за непрофессионализм. Водителя – за разбитую машину. Надо заметить, что машину разбил не водитель, а жена шефа. Но это уже мелочи. Ничего не стоящие мелочи.
И вот таким неожиданным образом я превратился в безработного. Нет, деньги у меня были, и голодная смерть не грозит. По крайней мере, ближайшие несколько лет. А что потом? Все-таки Поль Нардин прав. Надо ехать туда, где меня ждет «привычная работа». Это лучше, чем сидеть в грязном портовом офисе, листать журналы и выслушивать пьяные вопли шефа. По крайней мере, там будет веселее.
Через три дня ко мне приехала Хельга. Ночь любви, ставшая для нас чем-то привычным. Как доза для наркомана. Привычным, но не обыденным. Не путайте эти две вещи, господа. Привычка – это, как ни крути, что-то большее. Это уже часть твоей жизни. Тем более что мы каждый раз открывали нечто новое. В чувственности и в чувствах. Уже под утро, когда мы просто лежали и отдыхали, я рассказал про свой отъезд. Она внимательно слушала, водя пальчиком по моей шее, а потом неожиданнно спросила:
– Карим, а ты надолго уезжаешь? – Голос у нее стал каким-то странным.
– Не знаю. Наверное, надолго.
– Знаешь… – начала говорить Хельга, но запнулась и замолчала.
– Что?
– Мне будет тебя не хватать. Странное чувство… какой-то необъяснимой потери. Никогда не думала, что буду говорить такие вещи любовнику. – Она отбросила в сторону простыню и села на кровати. Обхватила руками колени и замолчала. В сонных предрассветных сумерках Хельга выглядела одиноко. Будто маленькая девочка, заблудившаяся в лесу.
– Знаю, – кивнул я, – мне тоже будет тебя не хватать.
– Ничего ты не знаешь! – Она резко встала и пошла в ванную.
– Хельга!
– Иди ты к черту, Шайя! Видеть тебя не хочу!
Конец восьмидесятых годов
Исследовательский центр
Сан-Антонио, штат Техас
Нет, шутником Поль Нардин не был. Такими вещами не шутят. Этот, как его – Патрик Бэлл, тоже на циркача не тянет. Он больше похож на сильно испуганного менеджера. Чем испуганного? Не знаю. Может, предстоящим увольнением? Знаете, господа, что-то мне подсказывает, что в этой конторе увольняют тихо и незаметно. Без вечеринок, памятных подарков и «золотых парашютов». И вообще, если честно, мне здесь не нравится.
Патрик Бэлл, с которым я встретился, прибыв в Сан-Антонио, заливался соловьем. Начал издали и очень осторожно. Потом разошелся, расслабился и вот уже битый час расписывает мне красоты Нового мира.
Если не пересказывать все мелкие подробности, но следовать его рассказу, то в этой коробке из стекла и бетона, которая по недоразумению называется исследовательским центром, есть некий аппарат, способный забросить человека в новый и неизведанный мир. Эти белозубые мальчики в модных галстуках называют его Новым миром. А заодно вербуют парней, вроде меня и Поля, для защиты новой цивилизации. Точнее – для защиты ученых, исследующих дикие земли. Этот Новый мир был открыт около десяти лет назад, и за это время туда переселилось около четырехсот тысяч землян. Что это за место – планета в другой галактике или параллельный мир, Патрик и сам толком не знает. Единственное, что он сообщил со всей уверенностью, что дверь открывается только в одну сторону. Войти в Новый мир вы можете, а вот вернуться обратно – увы, не получится. Да, вот такая история. Согласен, это похоже на бред умалишенного. С другой стороны, письмо Поля лежало у меня в кармане, и его фраза «все, что тебе расскажут, это правда» давала определенную надежду.
Пока я размышлял, Патрик рассказывал про Новый мир. Там, видите ли, уже построили несколько городов, порт с белыми корабликами, устроили пляж и завезли девочек. Курорт! Климат – как в Испании. Нет, динозавров там нет. Видимо, не нашлось на складе, или музей естествознания был закрыт на реставрацию. В общем – не завезли. Дикое зверье присутствует. Да, стрелять можно. Бандиты есть. Да, стрелять их тоже можно и даже нужно. Черт побери! Я даже усмехнулся: не Новый мир, а Дикий Запад какой-то! Что? Деньги? Да, есть своя валюта. Экю. Равен двенадцати франкам.
Единственное, что меня слегка напрягало, так это односторонний переход. За время своей работы в порту Гамбурга я насмотрелся на разные вещи. Связанные и с контрабандой, и с прочими незаконными вещами. Торговлю живым товаром тоже видел. Приходилось. Нет, этого не может быть. Поль – не такой болван, чтобы дать разобрать себя на запчасти. Да и какие там запчасти из нашего мяса? Контуженные мозги? Разве что кто-то коллекционирует шкуры со шрамами…
– Как я понимаю, радиосвязь с Новым миром есть? – Я резко оборвал рассказ Патрика про жалованье и премии.
– Да, – кивнул он, – слабая, но есть.
– Значит, вы можете связаться с Полем?
– Да… – Он немного замялся. – Но вы же получили письмо?