Литмир - Электронная Библиотека

– Что вам угодно? – сухо и преувеличенно спокойно спросил Ротшильд, стараясь сохранить остатки самообладания, и чуть улыбнулся. – Кстати, извините за оскорбительные прозвища, которыми я вас наградил. Я должен был попробовать.

– Никаких проблем, дорогой барон, – улыбнулся в ответ Гурьев. – Я же сказал, на меня это не действует. Мне угодно получить ответы на мои вопросы, а также некоторые предметы, которые, по моим сведениям, находятся у вас. Я понимаю, что вы осознали происходящее в достаточной мере для того, чтобы приступить к сотрудничеству, не так ли?

– Я вас гдето видел.

– Возможно.

– Вы из… разведки?

– Ну, вы даёте, Виктор, – изумлённо вскинув брови, покачал головой Гурьев. – Мне не хочется разрушать то хрупкое подобие взаимопонимания, что установилось между нами. Зачем вам сведения, которые вы никогда и никак не сможете использовать? Да, я из разведки. Моей собственной, личной разведки. То есть я и есть разведка, контрразведка, а также государство, которое руководит этими службами. Это, право же, всё, что вам следует знать. У вас острый, аналитический ум, и вы прекрасно понимаете, что больше вам ничего узнать не удастся. Вы пытаетесь поиграть, потянуть время?

В следующее мгновение тело Ротшильда напряглось, а глаза закатились так, что сквозь трепещущие с нечеловеческой скоростью веки сделались видны лишь желтоватые белки глазных яблок в мелких красных и синих прожилках. Зрелище было отталкивающим и пугающим, но Гурьев, ожидавший чегото подобного, даже немного подался вперёд, чтобы получше видеть происходящее. Близнецы отозвались в ладони сильной вибрацией. Давай, поговори со мной, подумал Гурьев.

– Отпусти меня, – глухое, лишённое интонаций рычание, низкое и отзывающееся пульсирующей вибрацией Близнецов, раздалось из глотки Ротшильда.

– Нет, – поджал губы Гурьев, вставая и обнажая клинки.

– Отпусти меня, – рычание сделалось ещё более низким.

Гурьев не стал утруждать себя ответом. Он ждал.

– Отпусти меня, – повторил голос немного тише. – Моё имя – Ардзаа. Отпусти меня.

– Выходи, – спокойно сказал Гурьев. – И попробуй уйти.

– Отпусти меня, – рычание, казалось, наполнило всю комнату. – Я убью твою шлюху. Убью щенка. Убью всех.

– Уй, – Гурьев сложил губы трубочкой и сморщился, копируя интонации какойнибудь торговки рыбой с одесского Привоза. – Йа фсся дражжу. – И усмехнулся, не испытывая ничего, кроме удивления: – Ты что, пугаешь меня, зверёк?

– Отпусти меня, – рёв раздавался на пределе, так что Гурьев уже начал беспокоиться – сидящее внутри Ротшильда нечто, пытаясь воздействовать на психику модуляциями воздуха, проталкиваемого через гортань и связки, могло не на шутку повредить достаточно нежные ткани. – Отпусти.

– Эй, зверёк, – почти ласково произнёс Гурьев. – Советую вести себя потише, ты ему всё там порвёшь. У тебя была возможность удостовериться, что фокусы, рассчитанные на монахов святопупского монастыря или бобруйских цадиков, на меня не действуют. Хочешь поиграть? Возвращайся назад, с его мозгами и волей у тебя может получиться выйти отсюда внутри этого тела. А так – извини, никаких шансов.

– Это не я. Отпусти.

– Ах, не ты?! – радостно удивился Гурьев. – Какая прелесть. А кто?

– Алоай. Отпусти.

Ну и чепуха, подумал Гурьев. Да это же просто не может быть правдой. Однако…

– Я сказал, что тебе следует делать. Выходи или возвращайся. Это всё, – Гурьев прищурился, ощущая – или всётаки видя? – едва заметный «туман», окутывающий тело Ротшильда.

Секунду спустя тело Виктора обмякло, голова безвольно свалилась набок. «Туман» исчез, и рукояти перестали пульсировать, вернувшись в состояние лёгкой, но ощутимой вибрации. Гурьев, сложив мечи, откинул тонкое одеяло и проверил пульс, оказавшийся вполне пристойным – пульс человека, находящегося в глубоком обмороке. Покачав головой, Гурьев поднял глаза в угол комнаты, где находилось окошко с объективами, и помахал ладонью – всё в порядке. И вышел.

В «тамбуре», отделявшем комнату узника от коридора и прочих помещений, Близнецы «успокоились». Удовлетворённо кивнув, Гурьев повернул маховик замка, распахнул дверь и шагнул в коридор.

* * *

В «караульной» его уже ждали – два «курсанта», отец Даниил и Ладягин. «Курсанты» смотрели на маленькие, расположенные за мощными, наполненными водой стеклянными линзами, экранчики приборов, похожих на осциллографы. Изображение комнаты с Ротшильдом, конечно, оставляло желать много лучшего, но на безрыбье и ёрш – стерлядь, подумал Гурьев. Вот только лица присутствующих ему не понравились.

– Что это вы, господа мои, – намеренно пропихивая насмешливые интонации в голосе, проговорил Гурьев, – такие серьёзные? Бабыяги испугались? Не ожидал от вас, господа офицеры. Да какаянибудь товарищ Землячка, [239]не закованная в желез ада не опоенная бромом до надлежащей кондиции, пожалуй, поопаснее будет, чем эта карикатура. Вот не ожидал, господа, не ожидал. А вы что, батюшка?

– Господи, спаси и помилуй, – священник перекрестился, и его примеру, словно очнувшись, последовали остальные.

Гурьев воздел очи горе:

– Я услышу чтонибудь конструктивное сегодня, господа?!

– Услышите, Яков Кириллович, – пообещал священник, пристально разглядывая Гурьева. – Непременно услышите, можете не сомневаться.

– Что вы на меня так смотрите, отче? – уже почти в самом деле раздражаясь, произнёс Гурьев. – Ааа, понимаю. Согласно вашим сведениям, почерпнутым из крайне достоверных источников, демоны боятся только двух типов сущностей: архангелов либо демонов высшего порядка. Ну, и кем же вы меня числите? Очень, очень интересно.

– Числю вас необыкновенно язвительным молодым человеком, Яков Кириллович, – без улыбки ответил священник. – Веселья, однако, разделить не могу.

– Ну, не надо, – пожал плечами Гурьев и плюхнулся в кресло. – Владимир Иванович?

– Что он… говорил?

– Просился погулять. Обещал «ффссехх уппить». Надувал щёки барона, пускал ветер, правда, спасибо, только изо рта. В общем, жалкая, ничтожная личность, – увидев, что надлежащий эффект достигнут, и лица у присутствующих несколько смягчились, Гурьев удовлетворённо кивнул: – Этот зверёк оказался даже вежливее предыдущего, он…

– Молчите! – резко наклонился к нему священник. – Не произносите даже мысленно! Он назвался?!

– Да, – Гурьев улыбнулся. – Не только назвался сам, но и любезно сообщил имя предыдущего визитёра.

– Я так и знал, – пробормотал Ладягин. – Так и знал. Я думаю, имя – это некий код информационной структуры, некая ключевая комбинация, произнеся которую, его… можно вызвать… переместить… Например… в себя… Господи, помилуй!

– Так он что же, рассчитывал, будто я, потрясённый тем, что мне открыто – ах, ох, ух! – имя демона, начну его склонять и спрягать на все лады?! И тем самым… – Гурьев прищурился. – Нет, чтото в этом, конечно же, есть. Неужели он на это рассчитывал?

– А вы… не собирались? – спросил священник, не сводя с него взгляда.

– Это когда вы на меня заорали? – приподнял Гурьев правую бровь. – Ну, я не так глуп, как вам могло бы показаться, отче. Или вы опасались, что он «зачепился» и сейчас «потянет меня за язык»?

– Представьте себе, опасался, – кивнул священник. И продолжил задумчиво: – Всётаки странно. Ведь он не может не понимать, что иного выхода, кроме другого тела, у него нет. Почему он не попробовал?

– Потому что там были не вы и не я, батюшка, – сказал Ладягин. – А Якова Кирилловича, да ещё при мече, они боятся.

– А вы что молчите, господа? – обратился Гурьев к офицерам. – Хочу услышать и ваши соображения.

– Нет никаких соображений, Яков Кириллович, – щёлкнул каблуками Карташев. – Пока нет. Слишком мало сведений. Согласен с господином Ладягиным и батюшкой в том, что имя называлось с умыслом принудить вас к произнесению оного. Всё остальное не заслуживает доверия.

– И я не расположен ему доверять – даже в том, что касается их пресловутых имён, – Гурьев провёл тыльной стороной ладони по подбородку. – Вообще, всё это напоминает дешёвую оперетку, вы не находите?

271
{"b":"207358","o":1}