Джеффри смущенно сел, до сих пор не понимая, зачем его вызвали. Бодански услужливо предложил ему кофе. Джеффри отказался.

— Прежде всего я хотел бы сказать, — начал он, — что вы стали полноправным и довольно ценным сотрудником Бостонской Мемориальной больницы. Гак мне сказали.

— Спасибо, очень приятно слышать.

— Нам бы хотелось, чтобы вы остались у нас как можно дольше. Честно говоря, мы очень надеемся на вас. — Он прочистил горло и покрутил в воздухе карандашом.

Джеффри интуитивно чувствовал, что Бодански волнуется даже больше, чем он.

— Думаю, вам интересно узнать, зачем я вас вызвал так рано после окончания работы. Для меня это тоже немного рано, но мне хотелось застать вас, пока вы не ушли домой. Я знаю, вы устали и хотели бы отдохнуть и поспать.

Ну, быстрей выкладывай, не тяни резину, подумал Джеффри.

— Вы действительно не хотите кофе? Может, все-таки чашечку выпьете? — еще раз спросил Бодански.

— По правде говоря, мне бы хотелось пойти домой и отдохнуть. Может быть, вы просто скажете, в чем дело и почему вы меня вызвали.

— Да-да, конечно, — поспешил согласиться Бодански. Он встал и зашагал вдоль своего стола. — Я не специалист в такого рода делах, — продолжил он. — Наверное, мне следовало бы прибегнуть к помощи отделения психиатрии или, по крайней мере, социальной службы. Я действительно не люблю вмешиваться в чужую жизнь.

В сознании Джеффри вспыхнул красный свет тревоги. Вот-вот должно было произойти что-то очень плохое и неприятное: он чувствовал это.

— Будьте добры, скажите поточнее, что вы имеете в виду? — спросил Джеффри.

— Э-э… давайте попробуем так, — сказал Бодански. — Я знаю, что вы скрываетесь.

У Джеффри стало сухо во рту. Он знает, мелькнуло в сознании, он знает!!!

— Я прекрасно понимаю, что у вас были огромные проблемы в жизни. Я даже думал, что могу каким-то образом помочь, поэтому и позвонил вашей жене.

Джеффри вцепился руками в ручки кресла и подался вперед.

— Вы звонили моей жене? — не веря себе, спросил он.

— Ну-ну, не принимайте это так близко к сердцу, — начал уговаривать его Карл Бодански, вытянув руки в направлении Джеффри ладонями вниз. Он знал, что это его огорчит.

Не принимайте это так близко к сердцу, подумал Джеффри в полном шоке. Он совершенно не понимал, зачем Бодански позвонил Кэрол.

— Так вот, сейчас ваша жена здесь, — нанес последний удар Бодански и показал на двойную дверь, — и хочет вас видеть. Я знаю, ей надо обсудить с вами кое-какие важные вопросы, поэтому решил подготовить вас заранее.

Джеффри почувствовал, что сейчас взорвется от злости на этого слюнявого начальника отделения и Кэрол. Стоило ему только добиться какого-то прогресса в расследовании, как на голову сваливается все это.

— В полицию вы уже сообщили? — спросил Джеффри. Он хотел приготовиться к самому худшему.

— Нет, конечно, нет, — быстро ответил Бодански, подходя к дверям.

Джеффри последовал за ним, не зная, сможет ли пережить эту катастрофу. Бодански открыл двери и отошел в сторону, как бы пропуская вперед Джеффри. На лице у него появилась одна из тех отечески-снисходительных улыбок, которые Джеффри ненавидел больше всего. Он перешагнул через порог и оказался в полутемном конференц-зале. В центре его стоял длинный стол с академическими стульями.

Краем глаза Джеффри успел заметить двигавшуюся к нему фигуру. Она очень полная, успел подумать он, это ловушка! Это не Кэрол, а Дэвлин! Но стремившаяся навстречу фигура оказалась женской. Женщина заключила его в крепкие объятия, спрятав голову на груди. При этом она не переставала всхлипывать.

Джеффри беспомощно посмотрел на Бодански. Это не Кэрол. Она тяжелее ее раза в три. И волосы у нее крашеные, торчат во все стороны, как солома.

Всхлипывания стали реже. Женщина одной рукой отстранилась от Джеффри и, спрятав нос в платке, громко высморкалась. После этого она подняла на него глаза.

Глядя в ее широкое лицо, Джеффри видел, как глаза, в которых светился огонек радости, вдруг вспыхнули гневом. Слезы в них остановились так же внезапно, как и возникли…

— Вы не мой муж, — оскорбленно произнесла женщина и оттолкнула от себя Джеффри.

— Не муж? — переспросил ее Джеффри, пытаясь понять, в чем же здесь дело.

— Нет! — выкрикнула женщина, снова разрыдавшись от переполнивших ее эмоций. Она двинулась на Джеффри со сжатыми кулаками. По щекам у нее опять текли слезы, но уже разочарования и обиды. Джеффри стал отступать к столу, в то время как опешивший начальник отделения поспешил к нему на помощь.

Тогда женщина повернулась к Бодански и перенесла весь свой гнев на него. Она кричала, что он воспользовался ее слабостью и обманул. Но уже через минуту силы ее покинули и она упала ему на руки. Такой вес Карл Бодански выдержать не мог, хотя он и приложил геркулесовые усилия, чтобы довести эту горестную громадину до ближайшего кресла, где она снова разразилась громкими рыданиями.

Все еще в состоянии шока, Бодански достал из нагрудного кармана белоснежный платок и вытер им губы. Именно туда и угодил кулак обиженной женщины. На белоснежной ткани остался алый след.

— Не следовало мне даже надеяться, — стенала женщина. — Я должна была сразу догадаться, что Франк никогда не пойдет уборщиком в больницу.

И тут наконец до Джеффри дошло, в чем дело. Это была миссис Амендола, супруга мужчины в порванном костюме. Теперь, когда все стало на свои места, он удивился тому, сколько ему потребовалось времени, чтобы понять это. Джеффри осознал, что скоро это поймет и Бодански. А когда поймет, то может позвонить в полицию. И Джеффри придется изрядно попотеть, чтобы объяснить, как все произошло.

Пока начальник отделения пытался успокоить миссис Амендолу, Джеффри начал пятиться к дверям. Бодански позвал его и попросил подождать немного, но Джеффри проигнорировал его просьбу. Покинув отделение, он пустился бежать к главному выходу, надеясь, что Бодански из чувства долга останется с миссис Амендолой.

Очутившись за дверями больницы, Джеффри замедлил шаг. Он не хотел привлекать внимание полиции.

Деловой походкой приблизившись к остановке такси, он сел в первую же свободную машину, попросив водителя ехать в Бруклин. Только после того как такси начало разворачиваться, Джеффри осмелился оглянуться. Внешне все выглядело спокойно. Утреннее нашествие больных еще не началось, Бодански тоже нигде не было видно.

— Скажите поточнее, куда ехать, Бруклин довольно большой, — посмотрел на Джеффри таксист в зеркало заднего вида.

Джеффри назвал водителю улицу, о которой ему сказала Келли, и добавил, что не помнит номер дома, но узнает его, когда они подъедут поближе.

Еще не успев отойти от вчерашнего визита Дэвлина и опасаясь его присутствия где-нибудь поблизости, Джеффри не мог успокоиться, чтобы обдумать то, что произошло сейчас в отделении у Бодански. Он и миссис Амендола… В животе Джеффри словно кто-то завязал тугой узел. Чувствовал он себя ужасно. Интересно, сколько может измученное его тело выдерживать колоссальное напряжение, в котором он жил уже четыре или пять дней? В анестезиологии у него были свои кризисные моменты и переживания, но все они были кратковременными. Джеффри просто не привык к такой длительной нервотрепке. И помимо всего прочего, он сильно устал от работы.

Объясняя водителю, что сам он не отсюда и живет за городом, был в этом районе всего лишь раз в жизни, Джеффри заставил его поколесить вокруг дома Келли, пока не убедился, что вокруг все спокойно. Во время всей поездки он так вдавился в угол заднего сиденья, что его с трудом можно было разглядеть даже в кабине. Дэвлина нигде не было. Люди, которых он здесь видел, возвращались к себе с работы, возле дома Келли не оказалось никаких машин. Дом выглядел тихим и спокойным.

В конце концов Джеффри попросил водителя высадить его у дома, стоящего за домом Келли. Когда такси скрылось за поворотом, Джеффри его обогнул, растворился в небольшой посадке, разделявшей этот дом с домом Келли. Из своего укрытия он некоторое время внимательно осматривался вокруг, только после этого пересек задний дворик с тыльной стороны участка и проскользнул в незапертые двери.