Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Что верно, то верно! – со смехом ответил Уксус. – А знаешь, зеленый цвет тебе, пожалуй, пойдет…

– А тебя и красить не надо. Ты сам по себе зелен кругом – и внутри, и снаружи.

Мне стало понятно, чем они занимались. Это была удача! Я осторожно попятился к двери, нашарил ручку и замер в ожидании звонка. Звонок сигнального таймера – я это знал – был достаточно громким, чтобы в трелях его мог утонуть звук щелчков доброй сотни фиксаторов… Угольно-черные силуэты десантников тоже застыли над смотровыми окошечками камеры, в которой, как мне теперь было ясно, Уксус активировал какую-то смесь люминесцентных веществ для светящейся краски. Химики-десантники… И рецепт ведь где-то раздобыли, кустари-самородки, и, наверное, половину запаса люминофоров из хранилища уволокли!

Затрещал звонок. Я вышел в темный кабинет. Задвинул за собой дверь, включил освещение. Взял со стола пакет и удалился восвояси.

Я был совершенно измучен. Кое-как распихал содержимое пакета по фармацевтическим ящикам, ушел к себе в каюту и рано лег в постель. Размышлять о результатах своего детективного приключения не хотелось – по-видимому, сказывалось напряжение последних дней. В голове царила глухая, тревожная пустота, логически оформленных мыслей не было; я незаметно уснул, и мне приснился звонок лабораторного таймера. Я знал, что обязан этим пренепременно воспользоваться, чтобы куда-то уйти, но не мог заставить себя шевельнуться… Звонок трещал, и наконец я понял, что это зуммер внутренней связи. Не открывая глаз, я нашарил ручку афтера – переносного экрана, который всегда засовывал под подушку на случай экстренного вызова, – поднес афтер к лицу, как подносят зеркало, и только теперь поднял тяжелые веки. На экране светилась физиономия инженера-хозяйственника. Утопив пальцем кнопку приема, чтобы умолк надоедливый зуммер, я с трудом промычал:

– Мм-да… слушаю!

– Кажется, я разбудил вас? – неуверенно проговорил Бак. – Извините…

– М-да… то есть нет, ничего. Говорите.

Бак несколько мгновений молчал.

– Собственно, говорить-то… Ну, в общем, двенадцатый.

– Где?

– В аккумуляторном отделении. Малый отсек, где заправляют скафандровые аккумуляторы.

– Нижний ярус? Что-то новое… Когда?

– Около получаса назад.

– Ушел, конечно?

– Ушел.

– Гонялись за ним?

– Н-нет…

– Хорошо. И не надо. Вполне может быть, что это опасно… Оставьте все как есть до утра, и… приятных вам сновидений. Отныне наша «патрульная служба» по вечерам отменяется. Утром поговорим.

Я сунул афтер под подушку и тут же уснул. Мне снился темный холодный спортзал, фосфоресцирующие полосы на расцвеченных светящейся краской батутах. В зале я был не один, хотя того, второго, не видел. Он был здесь – я это чувствовал, – чуть дальше вытянутой руки, но, когда я окликнул его, он промолчал, и мне стало жутко. «Не притворяйтесь, – сказал я ему. – Вы здесь, рядом, я знаю…» Он рассмеялся, и это меня озадачило. «Великолепно придумано, – внезапно обрывая смех, сказал он голосом Нортона. – В темноте прыгать лучше… Опробуем?» – «Не притворяйтесь, – повторил я. – Вы не Нортон. Вы… вы чужак! Зачем вы разрушаете экраны?» – «Затем. Когда разрушаешь экраны, нас, чужаков, становится больше. – Он свистнул и выкрикнул: – Эй, чужаки!..» И с батутов, пересекая светящиеся полосы, один за другим стали спрыгивать черные призраки… Я проснулся в холодном поту.

Утром я попытался припомнить, точно ли разговаривал ночью с механиком, и вынужден был признаться себе, что твердо ответить на этот вопрос не могу – настолько неясной мне представлялась граница между сном и реальностью.

Такого со мной еще не бывало!

С приходом Бака все вроде бы стало на свои места. Но поведение самого Бака… Оно меня поразило, таким я Бака не знал. Он был молчалив, застенчив и робок, как девушка. Выглядел он свежо и очень опрятно, был чисто выбрит и распространял вокруг себя приторный запах земляничного лосьона. Было совершенно очевидно, что мое светское ему пожелание приятных сновидений странным образом успешно осуществилось на практике, и это меня необъяснимо раздражало. Обмениваясь с Баком односложными вопросами и ответами, я шагал по кабинету из угла в угол, не зная, как приступить к изложению главного.

– Послушайте, Феликс… – начал я неуверенно. – Вы, разумеется, хорошо знаете в лицо всех членов нашей экспедиции…

– Как свои пять. – Для вящей убедительности Бак показал мне растопыренные пальцы. – Да как же их не знать?! Тут все друг друга знают.

– Так вот… Один десантник уверяет, что видел у нас на борту чужака.

Бак вытаращил глаза. Спросил ошарашенно:

– Чужа… Что? Кто уверяет? Кого уверяет? Вас уверяет? И вы ему верите?

– Не беспокойтесь, – остановил я его. – Вас он уверять не будет, меня тем более. Я слышал случайно. И пропустил бы все это мимо ушей, если б здесь не было одного странного совпадения…

– Совпадения?

– Да. Десантник, имени которого я называть вам не буду, встретил чужака возле атриума минут за десять до того, как вы сцепились с неизвестным в кухонном отсеке.

– Что же нам делать?.. – хрипло спросил Бак.

– Вам – ничего. Это главное, о чем мне нужно было вас предупредить. А я сейчас иду к капитану… Не знаю, что из этого выйдет, но независимо от результата нашего с ним разговора – патрулирование коридоров прекратить, в ночные схватки не ввязываться. Никакой самодеятельности! Если заметите что-нибудь подозрительное, поднимайте тревогу, соблюдая при этом меры предосторожности. Ясно?

– Ясно… – Бак поморгал.

– Вы ничего не трогали в аккумуляторном отсеке?

– Нет. Оставил как было.

– Перед тем как идти к капитану, мне нужно на это взглянуть.

– Понятно. Только вряд ли у вас с кэпом что-нибудь выйдет.

– Я тоже не думаю, что мой визит ему придется по вкусу, но иного выхода нет. Проинформировать капитана мы просто обязаны. Все остальное зависит…

– Я о другом, – печально перебил Бак. – Вряд ли кэп сегодня вас примет.

– Это еще почему?

– Через час на борту объявят аврал. Ровно в двадцать ноль-ноль рейдер войдет в режим глубокого торможения, и сегодня у кэпа не будет свободной минуты. Считай, прилетели…

Я подошел к пульту видеотектора, набрал индекс командной рубки, попросил связать меня с капитаном.

– Одну минуту, – ответил мне старший, и действительно ровно через минуту голос капитана произнес по всей форме устава внутренней связи: – Капитан рейдера Молчанов на приеме.

– Медиколог рейдера Грижас, – тоже по форме представился я, поскольку экран мой был пуст. Не знаю, чем объяснить, но командная рубка почти никогда не давала видеосвязь абоненту, если в данный момент он не имел отношения к вахтам. – Игорь Михайлович, по некоторым причинам довольно странного свойства я вынужден просить у вас аудиенции. Желательно без свидетелей.

– Сколько времени должен я буду вам уделить?

– На изложение – десять минут. Сколько потребуется на обсуждение, я сказать не могу. Это будет зависеть от вас…

– Хорошо… – Молчанов помедлил с ответом. – Вы придете в командную рубку за тридцать минут до начала дневного перерыва на отдых. Заодно сдадите мне рапорт о готовности вашего сектора принять режим глубокого торможения. До встречи. Пропуск в ходовой сектор специально не запрашивайте, я позабочусь. Конец связи.

Я обернулся к Баку:

– Вот видите, Феликс, пока все идет хорошо. Нас пока уважают…

Мы посмотрели друг на друга с задумчивым интересом, как будто в последний раз виделись перед тем, как нас уважать перестанут.

…Я сделал все, что полагалось мне сделать согласно авральному расписанию (проверил все системы индивидуальных противоперегрузочных средств, запрограммировал работу комплекса биофизической защиты), и ровно в двенадцать тридцать бортового времени был в носовом секторе корабля. Не знаю, какого рода «сезам» функционировал в этом всегда закрытом для посторонних секторе, но при моем приближении овальные щиты дверей со сказочной любезностью сдвигались в сторону и, дав пройти, немедленно закрывались, таинственно и бесшумно, – срабатывал обещанный капитаном пропуск.

27
{"b":"206093","o":1}