Он вспомнил, как убил Веллса. Он вспомнил, как еще раньше стоял рядом с остатками бомбардировщика и хладнокровно отбирал личные номера членов экипажа, из тех, кто больше всего напоминал его по возрасту и росту. На выбранном личном номере была надпись: «ГОРДОН НАЙСМИТ».
Он вспомнил, как раздевал тело, нес его на плечах до ущелья, засыпал его камнями…
Он вспомнил то, что было еще раньше, свои первые личностные ощущения: тепло, защищенность, движение. Вот он выдвинул свои псевдоганглии, сначала осторожно, а затем с нарастающей уверенностью и мастерством. В результате он связал свою нервную систему с системой тела своего носителя: воина-шефта, с опозданием возвращавшегося с охоты на зугов.
И после этого он мог видеть, ощущать, слышать через органы чувств человека-носителя.
Он был внутри шефта; он был шефтом…
С мрачным удовлетворением он понял, что игра закончилась, и долговременный план успешно реализован. Его знания о собственном виде пришли только из источников, созданных людьми, но одной логики было достаточно, чтобы удостовериться, что он представлял собой контрудар представителей своего племени в ответ на человеческий Барьер. Заключенные в тело человека, как в оболочку, излучения его мозга смешивались с излучениями мозга человека, и потому он один из своего рода смог пройти сквозь Барьер. Он был единственным уцелевшим зугом; он и был тем самым чудовищем, которое его посылали убить.
Силы начали возвращаться к нему, и он почувствовал движение. Тело-носитель куда-то оттаскивали. Этим, вероятно, занимался робот. Он напряженно ждал, пока не прекратилось движение и звуки голосов затихли. Было очевидно, что его забрали из большого зала в какую-то камеру меньшего размера.
Чтобы гарантировать себя от неожиданностей, он подождал еще, но больше движения не было.
С того самого момента как тело-носитель умерло, он начал вводить в него влагопоглотитель, чтобы оно стало твердым и хрупким по срединной линии торса. Теперь он выпрямился, приложил давление и тело разделилось. В его тюрьму проник свет.
В первый раз он увидел своими глазами и был ослеплен. Мир был настолько более ярок и прекрасен, чем это могли показать человеческие органы чувств!
Теперь он видел, что плавает в маленьком и пустом отсеке среди десятков трупов зеленокожих.
Осторожно он выкарабкался из полости, которую сделал в теле своего носителя. Его конечности и крылья распрямились в воздухе, начали твердеть.
Снаружи отсека раздался новый шум голосов. Он схватил пустое тело-носитель, и быстро оттащил его в дальний конец помещения, пряча за другими плавающими телами. Мгновением позже возникла суматоха: в помещение с громким шумом влетело тело, за которым следовало другое. Первое лепетало тонким, полным ужаса голосом:
— Нет, нет, нет…
Он рискнул выглянуть. Пока он наблюдал, робот прикреплял к тощей шее техника воротник смерти. Выполнив свою задачу, робот развернулся и двинулся прочь. Он нес связку металлических воротников, которые слабо позвякивали при движении.
Оставшийся техник тщетно дергал за свой воротник. В глазах маленького человечка блестели слезы. Спустя минуту он, всхлипывая, повернулся и последовал за роботом.
Организм, который называл себя Найсмитом, мрачно ждал. Теперь, когда шефты и зеленокожие закончили свое существование, правители Города по-видимому, решили позаботиться о техниках, да и о Развлекателях, наверно, тоже. Хотя это вполне могло происходить, Найсмит ждал, потому что был вынужден ждать.
В эти первые минуты он был уязвим и слаб, и представлял собой легкую добычу для любого решительного человека с оружием.
Время от времени он осторожно пробовал свои крылья. Изогнутые косточки твердели, мембраны подсыхали. Он согнул свои хватательные члены, наблюдая, как бронированные сегменты скользнули в пазы. В его теле начались токи силы и настороженности. Скоро…
Его мысли были резко оборваны появлением в комнате другого робота. Найсмит почувствовал тянущее усилие и увидел, как тела зеленокожих, вращаясь и стукаясь друг о друга, поплыли за роботом в коридор.
Захваченный той же силовой сеткой, Найсмит последовал за ними. Снаружи он увидел, что эта маленькая группа тел соединилась с другой, значительно более крупной. По всей видимости, тела всех зеленокожих собирали вместе для последующего уничтожения. Найсмит мог бы освободиться от слабого притяжения, удерживающего его, но посчитал, что вероятность обнаружения будет меньше, если он останется на месте. Кроме того, если его предположения о происходящем верны, то процессия направится туда, куда он сам хотел попасть.
По пути к ним добавлялись все новые и новые группы тел, всегда в голове колонны, но так продолжалось только до тех пор, пока они не начали пересекать большой сферический зал, где все заметили Найсмита.
— Смотри — зуг, а? — заметил какой-то томный голос. — Какой он страшный даже мертвый!
— Да, и представь себе еще, что мы даже не видим его истинной формы, — ответил другой голос.
— Если бы у нас фильтр, чтобы посмотреть через него… — Наступило молчание. — Но, Виллот, что мертвый зуг делает здесь, в Новом Городе?
Больше Найсмит ждать не стал. Одним взмахом крыльев он выбрался из скопления тел и стрелой помчался прямо через зал к ближайшему дверному проему.
Набирая скорость, он слышал за спиной эхо криков. Прямо на его пути оказалась группа разодетых толстых людей — к несчастью для себя. Он проломился сквозь них, как ракета, заставив их разлететься в разные стороны с изодранными конечностями и сломанными ребрами.
Затем он устремился к дверному проему, думая о конечной цели. Нырнув в дверь, он вынырнул в рабочих комнатах техников.
Здесь царил беспорядок: машины не были подключены и медленно дрейфовали в пространстве, кучами плавали какие-то неопознаваемые приборы и инструменты. В поле зрения находилось несколько техников, причем большая часть носила воротники смерти. Из тех немногих, которые еще их не имели, один пронзительно вскрикивал, потому что его преследовал робот.
В мозгу Найсмита отчетливо всплыли туманные воспоминания последнего сна. Он вспомнил, как выскользнул из ошейника, пробрался в мастерские, где затем поймал и подчинил своей воле одного из техников. Потом он надел на техника шлем для чтения мыслей и вытащил из него тот единственный секрет, который хотел узнать.
Теперь он направился прямо к маленькой двери, наполовину спрятанной за плавающими в воздухе машинами. Сформировав мысль-пароль, он открыл ее и нырнул внутрь.
Перед ним в узкой глухой трубе сидел гном. Он уже открыл панель на торцовой стенке, и его пальцы бегали по приборам управления. Когда Найсмит вошел он, ворча, повернул свое лицо. При виде Найсмита его глаза расширились, затем лицо приобрело бледно-синий оттенок.
Найсмит одним ударом убил его, отбросил тело в сторону, и все свое внимание обратил на панель управления.
Здесь, тщательно спрятанная и охраняемая, находилась центральная система управления всеми автоматическими приборами, которые делали возможной жизнь в Городе: генераторами воздуха, синтезаторами, автоматическими установками ведения огня, работами.
Найсмит осторожно исследовал положение ручек управления. На некоторых был нанесен символ смерти, означающий, что изменение данного параметра неизбежно влечет за собой убийство оператора — при каждой регулировке приходилось жертвовать каким-нибудь мелким техником. К подобным органам управления относились, например, те, которые регулировали силовые поля, поддерживающие стены Нового Города — понятная предосторожность.
Другие, немножко отличающиеся по цвету, тоже имели символ смерти, но в данном случае это был просто блеф, и Найсмит без колебания взялся за них. Он выключил все автоматические установки ведения огня, нейтрализовал роботов и открыл ворота между Старым и Новым Городом. Потом, работая уже более медленно, он открыл и изменил мыслительные сигналы, требующиеся для приближения к панели управления. Теперь только он мог производить дальнейшие изменения в регулировках.
