— А что нужно делать в начале? — спросила Эсмей. По всему было видно, что Питак не торопится вернуться к напольной модели.
— После оценки повреждений и эвакуации экипажа надо убрать обломки и прочий мусор, вечно что-нибудь пропустишь, пока не расчистишь все до конца, причем берется и неповрежденное пространство примерно метров на десять, не меньше. Меня совершенно не интересуют все эти их разговоры о диагностическом оборудовании, ничто не сможет заменить простого разреза, когда виден весь скелет. Любое серьезное повреждение, как на «Рейте» требует восстановления от самого структурного уровня, подобно строительству нового корабля, но даже сложнее, потому что тут мы стараемся сохранить и спасти что-то из старых уцелевших структур… Так мы экономим время и материалы, ио получается похуже, чем когда строишь все сызнова. Наугад могу сказать, что первое, что нам понадобится от Спецматериалов, — это гораздо более длинные кристаллы, пучки кристаллов на смолистой основе, в отсек нулевой гравитации. Они станут стабилизирующими лесами для последующего ремонта. Потом нам понадобятся большие каркасы., а им понадобится не одна неделя, чтобы изготовить все, что нам нужна Никто еще не догадался, как в одной партии выращивать удлиненные и кольцевые каркасы. Одновременно отделы формовки могут заняться мелкими работами, каркасами для люков и самими люками. Но очередь кристаллов линий связи наступит намного позднее.
— Понятно…
Теперь она лучше понимала, зачем Питак поручила ей не такую важную на первый взгляд работу. Эс-мей многое знала о корпусах кораблей, но никогда не задумывалась над тем, что работы ио ремонту должны выполняться в столь строгой последовательности. Теперь, стоило Питак об этом заговорить, она увидела, насколько это важно.
— Как насчет небольшого приключения? — спросила Питак.
— Приключения?
— Мне нужно, чтобы кто-нибудь обследовал пролом корпуса, а все мои помощники заняты. Вам понадобится скафандр для работы в открытом космосе.
Выйдете с первой командой, возьмете видеокамеру и передатчик, запишете и снимете все, что необходимо.
— Да, сэр. — Чувство радости в Эсмей боролось со страхом.
— Часов через шесть все будет готово.
Эсмей не работала в открытом космосе со времен Академии, да и то тогда она выходила в космос с учебного шаттла, зависшего в километре от большой станции в зоне видимости крупной планеты. Здесь же далеко даже до местной звезды — она кажется маленьким диском и дает совсем мало света. Яркие огни «Коскиуско» освещали ближайший борт «Рейта», отбрасывая резкие темные тени. Эсмей старалась не думать об окружающей ее пустоте и о том, что творится у нее внутри. Вместо этого она рассматривала поврежденный корабль. Она никогда не видела корабль снаружи в открытом космосе, только видеоизображения. Довольно поучительно.
Как и большинство боевых кораблей Династий, «Рейт» имел удлиненную закругленную форму: определенный компромисс инженерных задач. Технология установки щитов требовала плавных изгибов корпуса. Оптимальная форма корабля, для того чтобы щитовая защита была максимально эффективной, сферическая. Но корабли сферической формы плохо зарекомендовали себя в бою, они обладали пониженной маневренностью. Лишь большие коммерческие фрахтовые перевозчики грузов изготовляли корабли сферической формы. У них гораздо важнее маневренности была потребность в увеличении внутреннего пространства корабля и повышении его защищенности от обычных космических обломков.
А патрульный корабль типа «Рейта» должен был иметь более овальную форму, с явно выраженной продольной осью. Нос корабля должен быть закругленным, лишь слегка более острым, чем корма. Но вместо этого Эсмей увидела покореженную, сморщенную обшивку, обгоревшую и расплавившуюся; она ярко блестела в темноте, в то время как в исправном состоянии должна была иметь темно-матовую окраску. Ближе к корме двигатели, казалось, не пострадали, хотя она слышала, что в отделе Управления и маневрирования беспокоились о том, как удалось «Рейту» совершить пространственно-временной прыжок с поврежденным корпусом.
Она посмотрела через плечо. Резкий поворот мгновенно привел к тому, что она завертелась вокруг страховочного троса, как детская игрушка. Огромный корпус «Коскиуско» загораживал от нее близкие звезды, она бы даже не смогла точно сказать, где сияют внешние рабочие прожекторы, а где звезды.
Кто-то ткнул ее в плечо. Верно. Пора заняться работой. Она сосредоточилась на корпусе и больше не отвлекалась на окружающее пространство. Она уже могла различить бледные следы на обшивке. Интересно, это царапины от оружия врага или сам корпус? Пробоина зияла, как темная бездна. Страшная, с острыми обломанными краями. Что-то задело ее за шлем, и она замерла. По плечу ударило, ее тут же снесло с места. Через секунду она уже оправилась и поняла, что это, наверное, небольшой обломок корпуса, может, даже кусочки льда, образующиеся из-за непрекращающейся утечки воздуха.
Она ударилась о красную полосу пристежного страховочного троса, всего в десяти метрах от места крепления. Кто-то спереди уже устанавливал первые крепежи для рабочих лесов. Надо сосредоточиться на работе. Эсмей защелкнула замок на ремне безопасности, прикрепила второй стабилизирующий ремень. Теперь если она и закрутится, то только в одной плоскости.
Она направила видеокамеру на пробоину. Работа шла вовсю, и ей теперь было легче не думать о том, что ее окружает. Майору Питак нужны подробности, как можно больше. «Не торопитесь, — напутствовала ее майор. — Медленно снимайте все, сначала с расстояния в десять метров, пока не убедитесь, что все необходимое уже на пленке. Вы не помешаете команде, устанавливающей леса, но сможете многое увидеть. Нам может помочь даже самая мельчайшая подробность. Абсолютно все».
И Эсмей висела в пространстве, снимала миллиметр за миллиметром край пробоины. Все? Теперь она снимет эти бледные следы, расплавленную обшивку и то, что теперь торчит наружу: покореженный борг, какая-то странная выпуклость в передней части пробоины. Она уже отсняла полкуба, и все на одном месте. Команда по установке лесов смонтировала основной каркас. Эсмей посигналила их руководителю, знаками объяснила, что хочет прикрепиться к одному из поперечных ремней, и получила от него «добро».
Не так уж здесь плохо, подумала она. Как только привыкнешь к невесомости, даже интересно. Чуть оттолкнешься — и уже скользишь вдоль ремня… Рука наткнулась на красный ограничитель. Плечо болело, а сама она опять крутилась вокруг ремня и ругала себя, что забыла — ведь передвигаться надо медленно. Когда она справилась с ситуацией, то заметила, что кто-то смотрит на нее через окошко шлема. Можно представить, что о ней думают. Еще один кретин лейтенант учиться передвигаться в невесомости. Она с удовольствием бы извинилась за свое поведение, но внутренней связью можно было пользоваться лишь в крайних случаях.
Теперь она находилась с другой стороны пробоины. Отсюда можно было лучше увидеть детали, а может, просто ярче светили прожекторы. Эсмей заставила себя заглянуть в дыру… Мертвых тел она не увидела. Казалось, там были только покореженные механизмы и обшивка. Словно раздавленная детская машинка… Сломано, разбито… разрушено. Она медленно снимала все на камеру и заодно пыталась понять, что к чему. Выпуклость спереди явилась результатом отрыва передней части каркаса, он выскочил вперед, как разорвавшиеся ободы бочонка, а с ним вместе и обломки поврежденного борга.
Питак наверняка захочет узнать, на какое расстояние выпирает сломанный каркас. Это можно вычислить с «Коскиуско», но тогда будет нужен прибор близкого сканирования, и он наверняка будет занят. Эсмей посмотрела на выпуклость и пожалела, что майора не было рядом. Если бы только облететь выпуклость с другой стороны… Но там не было тросов. Она хотела было попросить начальника натянуть трос специально для нее, но передумала. Они и так заняты по горло, чтобы еще выполнять прихоти любопытного лейтенанта. Нет, она сама натянет трос, если у нее это получится. Скорее всего нет, но попытаться можно. К костюму прикреплено четыре дополнительных троса, как у всех… Так что остается только закрепить крюки.