— Этого я сказать не могу. У нас записываются данные тех, кто приносит раритеты на продажу. Но зачем записывать данные покупателей? Им выписывается чек, по которому они могут подтвердить факт приобретения у нас этой покупки… Я помню эту книгу. Магазинчик у нас маленький, и я не могу похвастаться огромным сбором денег. Да ещё налоги душат, как бандит тёмной ночью. Поэтому каждая хорошая покупка у нас — праздник. А вчера в один день нам и принесли довольно необычную книгу, и тут же её купили. Буквально через час–полтора ею заинтересовался какой-то бизнесмен и тут же заплатил наличными. Для нас это была удача. Обычно нам несут всяческую дешевую мишуру, но запрашивают за неё такие бешеные суммы, что не только о скорой покупке, но и о продаже вообще не может быть и речи. А вчерашний том хоть и был рукописным, но оказался довольно интересен в своём оформлении и содержании. Пал Палыч… Покойный Павел Павлович говорил мне, что это очень интересная и необычная книга. Он очень расстраивался, что не мог приобрести её сам. А этот бизнесмен купил её, следуя исключительно законам моды. В так называемых «высших кругах» сейчас принято собирать библиотеки из редких книг, заказывать десятками уникальные картины, доставать древние украшения и статуэтки… Но бизнесмен заплатил наличными и купил её у нас в тот же день. Он подбирал для себя что-нибудь древнее и красочное. А книга была в хорошем кожаном переплете, интересное исполнение рисунков. Странные страницы… Обычно страницы белые, а буквы на них чёрные, в этом же случае было наоборот — чёрные страницы и белый шрифт.
— Кто автор книги? — спросил Петров. — О чём она? Что в ней написано?
— Я её не видел. Всё, что я знаю, — с чужих слов. Пал Палыч рассказывал мне.
— Как выглядел этот бизнесмен?
— И его я тоже не видел. Нужно спросить у продавца или кассира.
— Ты ещё хочешь что-нибудь узнать? — спросил я у Петрова. — Тогда нам остается только поговорить с кассиром и возвращаться.
— Эй, эй! — запротестовал Снегирёв. — Ты ворвался сюда позже меня, все разузнал, расспросил, а… А мне-то хоть можешь поподробней рассказать о своих догадках, гипотезах?
— Лучше тебе этого не знать, — искренне посоветовал я. — А подробности дела ты можешь узнать в моем отделе. Наши дела наверняка объединят. Удачи.
— Неудивительно, что коллеги не считают тебя «рубахой-парнем», — сказал Петров, когда мы вышли в коридор. — Ты обращаешься с людьми так, словно тебе никто не нужен, кроме тебя самого.
— А кто мне ещё может быть нужен? — удивился я.
— Как кто?! А люди?! Друзья?! Это… Общество?
— Зачем? Путаются под ногами во время работы, после работы лезут с ненужными расспросами. Пью я редко, в футбол не играю… Зачем мне друзья?
— М-м-да… Тяжелый случай. А девушки? Любовь? Чувства?.. У тебя же была жена?
— Ключевое слово — была. Это лишний раз подтверждает, что мне никто не нужен.
— Она была… не очень хорошим человеком?
— Я бы не женился на ней, если б она была «не очень хорошим человеком», — отрезал я. — Она превосходная женщина и достойна куда большего, чем проводить бесконечные вечера ожидания в пустой квартире. Тем более молодость не может длиться вечно, а прожигать её на то, чтобы судорожно пытаться заработать на кусок хлеба…
— А-а…
— Что «а-а»?!
— Судя по интонациям и стилю, повторяешь её речь почти дословно.
— Знаешь, что?! — рассердился я. — Вот именно поэтому мне и не нужны «друзья» и «товарищи». Если их нет, никто не сует свой нос в мои дела. Работу я выполняю вполне добросовестно, считаюсь в отделе одним из лучших, а все, что с этим не связано, — моё личное дело.
— Диагноз: «Острая недостаточность веры в людей», — мрачно пошутил Петров. — Люди бывают разными, Сергей. Слышал такую банальную истину? Плохих — больше, но тем приятней и дороже каждый хороший человек. Они воспринимаются как выходные среди серых и утомительных будней…
— А мне по душе как раз будни, — проворчал я. — В будни я занимаюсь делом и чувствую себя хоть в чем-то полезным и необходимым. А в выходные… В выходные я просто смотрю телевизор… Извините, вы продавец? — обратился я к проходящему мимо нас по коридору человеку.
— Нет, я кассир.
— Все равно подойдет, — решил я. — Вы работали вчера днём?
— Простите, а чем я обязан подобным расспросам?
— Этот грубиян из уголовного розыска, — вздохнул Петров.
— Так бы сразу и сказали, — примирительно ответил кассир. — Чем могу быть полезен?
— Вчера вам принесли книгу. Старинную, рукописную книгу с чёрными страницами.
— Помню, — сказал кассир. — Чёрный кожаный переплёт и необычное тиснение на обложке. Что-то вроде изображения оскаленной морды какого-то демона или дракона. Одним словом — чудовище. Довольно необычная книга. У нас её купили в тот же день.
— Вы не могли бы описать человека, который приобрёл книгу?
— Подробно не могу… Обычный человек. Судя по всему — очень богатый. Заплатил наличными тут же. Одет очень хорошо. Знаете, как сейчас одеваются «новые русские»? Малиновый пиджак, золотая цепь на шее, золотые часы, перстни на руках… Немного полноват. Среднего роста. Лицо такое… Круглое, щекастое… Ни усов, ни бороды нет…
— Случайно не владеете никакой информацией о нём? Где живёт? Где работает?
— Нет. Он просмотрел вещи на стеллажах, заинтересовался этой книгой, спросил, сколько она стоит, сразу её купил и уехал.
— А на чем он уехал?
— «Мерседес». Такой красивый, новый «мерседес». Я через окно видел, но в моделях не разбираюсь.
— Разумеется, ни номеров, ни…
— Синего цвета, — уверенно сказал кассир. — Тёмно-синего цвета. Больше ничего не заметил.
— Спасибо и на этом, — вздохнул я. — Пойдем, Пётр Петрович… Итак, мы опоздали, — подвел я итог, когда мы вышли на улицу. — Книга куплена каким-то бизнесменом на тёмно-синем «мерседесе», а единственный человек, который имел возможность её подробно рассмотреть, — убит. У меня такое нехорошее ощущение, что потянулась «цепочка». Рабочий, который нашёл книгу, приёмщик, который её рассматривал и оценивал… С кем поспорить на мою зарплату, что если мы вовремя не найдем этого бизнесмена-книгомана, то третьим будет он? Что-то мне подсказывает, что он зря купил эту книгу…
— С другой стороны, можно предположить, что он имел отношение к совершённым убийствам, — сказал Петров. — Охотился за книгой и вот… получил её.
— Зачем тогда ему было убивать приёмщика? Ведь книга была уже у него.
— Приёмщик видел эту книгу, — высказал предположение Петров. — И он мог догадаться, что это за книга.
— Ну и что? Сейчас столько разной «оккультно-мистической» литературы на книжном рынке, что для обычного человека разницы между «Изумрудной скрижалью» и Папюсом уже не существует… Нет, Пётр Петрович, кому-то позарез нужна эта книга, и этот «кто-то» упорно идёт по её следу точно так же, как мы. Только если мы разыскиваем её днём, то наши «оппоненты» пытаются наверстать упущенное в ночное время. Ого! — удивился я сам себе. — А ведь точно! Можно предположить, что они имеют возможность работать только с наступлением темноты. Оба убийства произошли в ночное время, куртки с капюшонами, закрывающие лица, мелодичный свист, навевающий сон, явное нежелание попадаться кому-нибудь на глаза…
— Все это можно отнести к любому убийце. Ночью меньше народа, а я ещё не встречал преступника, который хотел бы, чтоб кто-то видел его лицо, или который любил бы работать «в открытую», средь бела дня.
— Как я понимаю, моё предположение ты отвергаешь?
— Нет, просто провожу его проверку сомнением, как ты и рекомендовал. Если говорить честно, то я тоже считаю, что если мы не найдем этого парня до наступления темноты, у него могут возникнуть крупные неприятности… Но с теми приметами, которые мы имеем, мы его не найдем не только до вечера, но и до скончания века. «Бизнесмен на тёмно-синем „мерседесе“» — сам понимаешь…
— Что же делать?
— У нас есть только один выход: попытаться найти книгу. Мы должны узнать, что это такое и почему она приносит несчастье всем своим владельцам. Может быть, тогда удастся понять, кто охотится за ней… Другого выхода я не вижу. Сейчас мы можем сделать только две вещи: попытаться поднять архивы и попытаться узнать, кто жил в доме, в котором найдена книга. Да, ещё можно попросить помощи у Агасфера. Может быть, он сможет дать какую-нибудь ценную информацию, способную хоть немного конкретизировать наши поиски… Кто идёт к Агасферу, а кто зарывается в архивы?