- Там вяленая говядина.

Каролина была так голодна, что не отказалась и от этой еды.

Она неторопливо развязала мешки и вынула мясо. Нашла она также и небольшое фото в овальной рамке из почерневшего серебра, размером не больше ладони. Из-под треснувшего стекла безмятежно смотрели на Каролину глаза женщины. Ее прическа была сделана со вкусом.

Каролина швырнула кусок говядины Тобу и принялась есть сама. Впрочем, на мгновение она забыла про голод. Все внимание ее сосредоточилось на фото.

- Это Адабель?

Гатри пересек разделявшее их пространство и выхватил фото из ее рук. Машинально он протер овальное стекло о свою рубашку на груди и спрятал его в кожаный мешок.

- Нет, - ответил он, избегая взгляда Каролины, - это Анна.

Каролина опечалилась.

Гатри снова привязал вьюки к седлу ремнями из сыромятной кожи. - Садись на свою лошадь, Дикая Кошка, - сказал он, - мы возвращаемся в Ларами.

Это небрежное замечание поразило Каролину словно током.

- О чем вы говорите, Гатри. Я ведь в розыске и не могу ехать в Ларами.

Он повернулся в седле, чтобы видеть ее.

- Каролина! Я уже решил это. Разве не ясно, что Флинн не убил или не изнасиловал тебя по чистой случайности. Сейчас тюрьма в Ларами - самое безопасное для тебя место.

- Я не поеду туда, Гатри!

- Поедешь, - настаивал он, - даже если мне придется связать тебя по рукам и ногам и везти, как вьюк, на лошади.

Каролина сделала шаг назад.

Ее глаза округлились, а голос звучал на самой высокой ноте.

- Помилуй, Гатри! Я могу быть полезной тебе. Разве несколько минут назад я не спасла тебе жизнь?

Гатри прервал ее.

- Если бы ты не повела себя таким образом, я бы уже возвращался в Ларами со связанным Флинном. У меня не было бы раны на голове. В общем, садись на эту чертову кобылу и прикуси язык.

Каролина вспыхнула.

- Не груби!

Затем она села в седло, понимая, что спорить бесполезно. Она решила про себя, что подчинится ему только для видимости. На самом деле ей нужно выиграть время и выработать свой план Действий.

Весь день Гатри ехал впереди нее. Он был озабочен и насторожен. Каролина понимала, что он опасался засады Флинна. Она сама нервничала по этому поводу.

- Вы так и не нашли времени, чтобы жениться на Адабель? - спросила Каролина, когда они сделали привал у речки, чтобы напоить лошадей. Вдали уже был виден Ларами, а Каролина так и не придумала плана.

Гатри усмехнулся. Это была первая доброжелательная реакция с его стороны за весь день.

- Да, Дикая Кошка, - сказал он, - мне так и не удалось сделать это.

Каролина отвернулась, чтобы не видеть мечтательного выражения на его лице.

- Понимаю, - сказала она, - очень жаль!

- Каролина, иди сюда, - позвал он ее интригующим тоном.

Она подошла и оказалась в объятиях Гатри, прежде чем смогла сказать, что не хочет ему подчиняться. Молодая женщина запрокинула голову, и их губы слились в поцелуе.

Ее рот не мог не поддаться искушению принять в себя его язык. Каролина застонала. Она должна была сопротивляться, но Гатри уже приучил ее тело не слушаться доводов разума.

Он держал ее ладонями под ягодицами, чуть приподняв и тесно прижимая к себе. Член его напрягся и пылал вожделением. Она чувствовала, как все более поддается желанию принять его в свое теплое томящееся лоно.

- Я скучал по тебе, Дикая Кошка, - прошептал Гатри. Свои слова он сопровождал теперь покусыванием ее шеи. Он расстегнул ее брюки и спустил их вниз. Улыбка озарила его лицо, когда он увидел, что под брюками не было панталон.

- Ты уже приготовилась, - усмехнулся он, Каролина напряглась и закинула голову, отвечая на его ласки.

Каролина сама расстегнула рубашку и обнажила свои груди. Гатри обхватил губами сосок и стал жадно сосать. Каролина затрепетала в его руках.

Здесь не было комфорта для любовных утех: чистых простыней и тепла от камина. Гатри расстелил свой плащ, и они легли, продолжая ласкать друг друга.

Гатри был воином. Каролина - его женщиной. Их молодые тела, полные жизни, требовали совокупления.

Когда Гатри широко раздвинул колени Каролины, она выразила удовлетворение коротким восклицанием. Затем он приподнял ее настолько, чтобы она почувствовала его член у входа в свое лоно. Гатри входил в нее с напором и мощью завоевателя. Это было как раз то, чего жаждала Каролина.

С каждым движением Гатри наслаждение от слияния их плоти становилось все сильнее и острее, пока наконец не перешло в сладострастный экстаз.

Когда все было кончено, Каролина томно произнесла:

- Мистер Хэйес, как жаль, что мы недостаточно любим друг друга.

Над ухом Каролины раздался его отрывистый смех.

- Верно, Дикая Кошка, - сказал он, гладя ее спину, - но возможно, что к лучшему. Злоупотребление любовью убьет нас обоих.

Каролина немного отстранилась и взглянула ему в лицо. Кровь запеклась на его ране. Бледность Гатри свидетельствовала о том, что он не вполне оправился от перенесенных испытаний.

- Вы хотите сказать, что наша любовь для вас не то же самое, что любовь с "первой попавшейся женщиной?"

Гатри нежно провел рукой по ее лицу.

- Нет, разумеется. Наша любовь восхитительна. Но когда я с тобой, я трижды опускаюсь в ад, а затем излетаю к небесам.

Она обняла Гатри и прижалась к его плечу.

- Ты все еще намерен отвезти меня в Ларами?

- Да, - ответил он решительно.

- На этот раз, черт побери, ты будешь сидеть в камере, пока я не вернусь.

- Ты не представляешь себе, как зол сейчас шериф, - волновалась Каролина. - Он ведь расценивает мой побег с точки зрения своих профессиональных способностей.

Гатри рассмеялся.

- Не волнуйся, Дикая Кошка, Стоун отличный парень. Если бы это было не так, я не доверил бы ему тебя.

Каролина откинула назад голову, чтобы видеть лицо Гатри.

- Я думала, что ты не вернешься, - сказала она. - Мне действительно казалось, что ты забыл про меня и уехал жениться на Адабель.

Гатри ласкал ее нежным взглядом.

- Я доведу дело до конца, - произнес он тихо. - Можешь положиться на меня.

И все же мысль о водворении в тюремную камеру была ужасна. Каролина отступила назад. Она прикидывала, каковы были бы ее шансы на успех, если бы она села в седло и помчалась отсюда как можно быстрее.

Каролина вздохнула. Не проехала бы она и сотни ярдов, как Гатри настиг бы ее.

***

Когда они вернулись в Ларами, шериф был чрезвычайно обрадован. Он вновь посадил Каролину в тюремную камеру.

С нежной улыбкой Гатри наблюдал за ней. Поступь Каролины была столь же величественной, как у супруги короля Генриха VIII Тюдора Анны Болейн, представшей перед судом по обвинению в неверности. Войдя в камеру, молодая женщина присела на край койки.

Гатри пообещал, что ее заключение продлится недолго и что он пошлет телеграмму мисс Фоуб и мисс Этель, чтобы сообщить им, что с ней все в порядке...

- Не делайте этого. Они умрут от стыда, если узнают, что случилось, воскликнула Каролина.

- Но...

- Гатри Хэйес, если вы что-нибудь скажете обо мне моим опекунам, клянусь, я все расскажу Адабель Роджерс о наших отношениях.

Гатри нехотя пообещал. Он еще раз напомнил ей о необходимости находиться в камере до его возвращения. Затем Гатри ушел. Каролина столь же сожалела о его отсутствии, сколько радовалась его уходу.

Шериф был чрезвычайно предупредителен по отношению к ней, несмотря на все доставленные ему хлопоты. Однако он ясно дал понять, что больше не потерпит ее выходок. Ей не разрешили больше выходить из камеры.

Свою первую ночь по возвращении в камеру она беспокойно ворочалась на койке. Молодая женщина вспоминала ласки Гатри. Вскоре ее снова охватило вожделение, теплая влага покрыла ее с головы до ног. После этого она закрыла глаза и мгновенно, погрузилась в глубокий сон.

Ее разбудили лай Тоба и позвякивание ключей от камеры.