Оба рыжих замерли в паре шагов. Заметив меня, они будто наткнулись на стену, замерли, пристально разглядывая и жадно вдыхая воздух. А я отметила их странные глаза, рубинового цвета с вытянутым змеиным зрачком. Понимание полыхнуло заревом пожара в голове, я села ровно и напряженно уставилась на них. Драконы! Красные! Филя рычал все громче, Мансель обернулся и, заметив этих двух, резко вздохнув, встал. За ним медленно, без резких движений поднялся Харель, и словно волна побежала за столом – так же напряженно, медленно вставали мои спутники. Я же молча сидела под их острыми восхищенными взглядами. Такими взглядами на меня никто не смотрел. Люди смотрели, восхищаясь, но одновременно завидуя, ненавидя и опасаясь. Марханы воодушевились лишь как носителем их реликвии и только. Гоблины с любопытством смотрели, а сейчас тепло и по-дружески. Мансель с Харелем – словно я неразорвавшаяся бомба с короной на голове, хоть и отдали словесную дань красоте. Лишь Делиаль смотрел восхищенно как на женщину, но с расчетливо-холодным любопытством коллекционера. А эти красные смотрели голодным жадным взглядом, словно я последний глоток воды и жизненно важно заполучить его для себя. Я внутренне, не кожей снаружи, а именно внутри почувствовала, как нагревается помещение таверны.

Передернула плечами, один из них весь подобрался и сделал небольшой шаг ко мне, тем самым повысив угрожающий тембр рыка Фили. Но мужчину это нисколько не напугало.

– Крррррасавица, из какого ты клана? – поинтересовался он раскатистым мощным басом.

Я молчала, не зная, стоит ли представляться еще и этим? Уже и так половина жителей и рас Лайваноса знает, как меня зовут и кто я такая. С другой стороны, с красным дедулей я все равно хотела познакомиться, да и помощь его если что потребуется, так почему бы и не представиться?

– Мой отец назвал меня Алев! А его зовут Суорен Красный!

Оба мужчины напряглись еще сильнее, не сделав и шагу, словно подались ко мне всем телом. Быстро пробежавшись по моим рукам без перчаток и, заметив перстень с красным пылающим камнем, рвано вздохнули. А потом очень ласково, но при этом напоминая борзых, загоняющих свою добычу, сказали почти в унисон:

– Повелитель ищет вас до сих пор, Алев! Он не поверил проклятому богами темному, что погибли все трое. Вы должны пойти с нами... к нему! Там вы будете в полной безопасности.

Жар в таверне усилился, и это ощутила не только я, но и драконы, а так же Ксион с Юдером и оба светлых. Они осторожно начали осматриваться по сторонам в поиске источника магического возмущения такой силы. Зато оба рыжих сразу поняли, кто испускает этот яростный жар. Они обернулись к старику, который продолжал сидеть за своим столом в расслабленной позе, наблюдая за нами, но вот глаза его пылали расплавленным золотом. Рыжие вздрогнули, бросили неуверенный взгляд на меня, потом снова на старика и кивнули. Я так и не поняла кому конкретно – мне или старику, но драконы, бросив последний взгляд на меня, ретировались из таверны, оставив четкое ощущение, что не надолго они оставили меня в покое. Я задумалась о происшедшем, анализируя ситуацию, отвлеклась всего на пару секунд, но когда вновь подняла взгляд, старик уже исчез. Странно, очень!

Глава 12

Мы ехали второй день подряд, но с самого утра как мы покинули Тизиулик, казалось, что чей-то взгляд сверлит мне спину и затылок. Я неосознанно следила за небом, может это те красные драконы, но их крылатые тени ни разу не блеснули красной чешуей над нами. Мансель нервничал и окольными путями пытался выяснить мои планы на будущее, особенно по поводу короны наисветлейших, красующейся у меня на голове. Я же только хмыкала, переглядываясь с усмехающимся Ксионом.

Сумерки уже привычно опускались темной патокой с неба, стекая по крупу Тихони к земле. А мы, обогнув очередной холм, вышли к таверне. Только в этот раз она выглядела непрезентабельно, а конюшня и вовсе покосилась на сторону. И я, и мои спутники все сильнее хмурились при виде неказистого ночлега, но даже такой лучше, чем привал под открытым небом. В этот раз мы дружно завели лошадей под кровлю и, заплатив паре потрепанных жизнью мрачных мужчин за их кормежку и постой, отправились в таверну.

В плохо проветриваемом зале со стойким смогом, в котором смешались разные неприятные для моего чуткого обоняния запахи: человеческого пота и давно немытого тела, кислого забродившего вина, пережаренного масла и многих других, наша внушительная компания сразу привлекла к себе внимание посетителей. По виду скорее жители ближайшей к таверне деревушки, которую мы заметили неподалеку. Особенно пользовался вниманием Филя, который вновь шел рядом со мной, яростно молотя по своим крутым мохнатым бокам хвостом. Хотя я пока никакой опасности не ощущала.

Рассевшись за столы и заказав ужин и комнаты, тихо разговаривали в ожидании еды. На вопросы своих спутников я отвечала рассеянно и невпопад, присматриваясь к окружающим в поиске источника волнения Фили. Ему миску с сырым мясом принесли раньше нашего заказа, и он отвлекся на еду, но шерсть на загривке так и стояла дыбом, а нос недовольно морщился.

Отхлебнула горячего напитка, поморщившись от пустого вкуса и горечи во рту. Словно дрова заварили...

Рассеянным скользила взглядом от лица к лицу, мимолетно задерживаясь на них. Никого подозрительного или примечательного, но тут мой взгляд споткнулся, остановившись на небритом лице долговязого парня в платке почти до глаз. Поношенная одежда селянина, невзрачный вид скромного молодого наемного работника, и только одно заставило меня обратить на него столь пристальное внимание – непередаваемо голодный, горячий взгляд неестественно золотых блестящих глаз, которые абсолютно не вязались с его простецким видом. Словно весь облик – личина, а эти глаза настоящие. Мелькнула мысль повернуться и попросить проверить мое предположение Юдера, который в это момент обхаживал смущенную Юми. К сожалению, сама не распознаю, иллюзия ли это, нет у меня такой способности. Но не смогла вырваться из золотого плена, утопая в омуте этих глаз, погружаясь в них все глубже и глубже, забывая обо всем и дыша через раз, наверное.

Воздух между нами заискрился напряжением, которое похоже никто не заметил, как не почувствовал и запах нагретой солнцем полыни и луговых трав. Я не знаю, какие травы есть на Лайваносе, но у меня появилась именно такая ассоциация от аромата, который, казалось, окутал меня всю, отгораживая от смердящей застарелым потом и пригоревшей пищей таверны.

Наконец вздохнула полной грудью, захлебываясь свежестью и приятным ароматом, а сама, не отрываясь, смотрела в эти глаза, вытянувшись в струнку и не шевелясь. Я почувствовала зов... Чужая душа тянулась к моей и как будто большими, теплыми, заботливыми руками ласкала ее, приручала, звала за собой.

– Алев... Повелительница, с вами все в порядке?

Встревоженный голос Манселя и его рука на моем плече, вырвали из яркого золотого плена. Я сглотнула вязкую слюну и прохрипела, все еще приходя в себя:

– Да! Да! Со мной все в порядке. Просто задумалась о своем.

Я заморгала, а когда вновь обратила свой взор в сторону загадочного парня, его уже там не было. А я неожиданно почувствовала пустоту в сердце, когда зов пропал. И снова холод и дикое одиночество заполнили сердце, несмотря на огонь, гуляющий по моим венам и толпу народа вокруг и даже друзей. Филя положил лохматую лобастую голову мне на колени и заглянул небесными глазами в мои. Я с удовольствием нырнула в них, с головой уходя в его эмоции и чувства. Неуверенность, нервозность от чувства непонятной мархузу опасности, но главное, глубокой привязанности и любви ко мне. Взглядом передала ему свою любовь и поддержку, я всегда с ним, и вместе мы справимся.

– Это невероятно, у вас настолько полное слияние с мархузом. Огромная редкость...

Мансель с искренним восхищением смотрел на нас обоих, Харель хмыкнул, улыбаясь глазами, а я веско заметила, строго глядя младшему наследнику светлых в глаза: