совершил два кульбита, прежде чем оказаться в

наполненной до краев плевательнице. Катенька

притворилась, что оценила это искусство.

— Спасибо, товарищ Кузьма, до свидания, Кремер и

Цфасман. Архивариус захлопнул дверь.

— Вот ваши документы, дышите пылью на здоровье,

— произнес «павиан». — Посмотрим.

Он зачитал вслух:

«Следственный архив, май/июнь 1939 года

Дело № 16373, Главное управление госбезопасности

Иван Николаевич Палицын».

Он взял папку и так резко положил ее на стол,

подняв

облако

пыли,

что

Катенька

невольно

вздрогнула. Она пробежала глазами привычные

архивные реквизиты на обтрепанной коричневой

обложке: «фонд», «опись», «папка».

— Я могу делать записи?

— Да,

но

мы

оставляем

за

собой

право

просматривать их. В 1991 году мы позволили

скопировать слишком много материалов зарубежным

агентам влияния, к процедуре стали относиться спустя

рукава. Что вы надеетесь найти?

— Имеет ли Палицын какое-либо отношение к

моим клиентам…

— Вы можете найти некоторые ответы, но даже

сейчас вам не дозволено знать все.

— Вы не знаете, у него была жена, дети? —

«Павиан» кивнул, положил поверх других папок

тоненькую папочку. — На жену Палицына заведено

отдельное дело, вот оно. Хотите посмотреть?

Катенька взяла папку и прочла:

«Следственный архив, май/июнь 1939 года

Дело № 16374

Александра Самойловна Цейтлина- Палицына».

— Самойловна, Цейтлина. Нерусское отчество,

фамилия, в те дни в партии было полно таких, позже

многие оказались предателями,

— сказал «павиан», заглядывая ей через плечо. Он

открыл первую страницу дела. В нем имелась

фотография.

— Вот, смотрите: снимок, сделанный в день ареста.

Катенька взглянула на фото, ее сердце учащенно

забилось.

Она

увидела

женщину

с

полными

полуоткрытыми губами и проницательным взглядом.

— Она красавица, кем бы ни была. — Катеньку

внезапно очаровала и тронула эта фотография.

— Да, она была хорошо известна, эта Далила. Потом

она исчезла!

— Можно посмотреть дело? — Катеньке не

терпелось избавиться от контроля «павиана».

— У вас полчаса. — Он пододвинул ей папку,

потом сел за стол, не сводя с Катеньки взгляда.

— Чтобы просмотреть эту папку?

— Обе. Таковы правила.

— Можете пока заняться своими делами, товарищ

полковник,

— самоуверенно заявила Катенька.

— Моя работа — наблюдать за вами, — был ответ.

9

Катенька положила снимок поверх папки, которую

придвинула к себе поближе. Глаза, в которых

отразилась

вспышка

допотопного

фотоаппарата,

казалось,

выражали чувство вины и избегали

Катенькиного взгляда.

— Привет, — прошептала Катенька, как будто

фотография могла ей ответить, послать какой-нибудь

знак, подмигнуть этими умоляющими глазами. — Ты

кто?

К внутренней стороне папки была приколота

потертая, грязная полоска бумаги, где должны

расписываться все, кто смотрел дело, но она была

пустой. Никто никогда не читал его. Катенька взяла

первую страничку с краткой биографией:

«Александра Самойловна Цейтлина- Палицына ( она

же товарищ Песец) родилась в Санкт- Петербурге в

1900 году. Национальность: еврейка. Член партии с

1916 года. Последнее место работы: редактор

журнала

«Советская

женщина».

Образование:

Смольный институт благородных девиц…

Родители: отец — барон Самуил Цейтлин, банкир,

затем работал специалистом в наркомате финансов,

в наркомате внешней торговли, в Госбанке, уволен в

1928 году, в 1929 г. сослан, в 1937 г. арестован и

осужден на 10 лет лагерей. Мать — Ариадна

Цейтлина, урожденная Бармакид, умерла в 1917 году.

Брат матери: Мендель Бармакид, еврей, член

партии с 1904 года, в 1911— 1939 гг. член ЦК ВКП( б) , арестован в 1939 году.

Брат

отца:

Гидеон

Цейтлин,

писатель.

Беспартийный. Еврей.

Супруг: Иван Палицын,

родился в 1895 г. в Санкт- Петербурге,

русский, член партии с 1916 г., в браке с 1922 года,

арестован в 1939 году, последнее место работы:

замнаркома внутренних дел СССР.

Дети: дочь Воля, 1935 года рождения, сын

Карлмаркс, 1936 года рождения».

— Приятно познакомиться, — сказала Катенька себе

под нос. Сашенька и ее муж были бы сейчас уже

стариками, но возможно, они еще живы — в деле

ничего не говорилось о том, что они погибли. А их

детям сейчас всего лишь около шестидесяти. Она не

была уверена, имеет ли эта женщина какое-то

отношение к ее исследованию, но Катенькино сердце

учащенно забилось. — Интересно, что с вами

произошло?

— Вы разговариваете сами с собой, — заметил

«павиан». — Соблюдайте тишину, пожалуйста.

— Прошу прощения. — Катенька перевернула

страницу и нашла форму, заполненную 16 мая 1939

года, с Сашенькиным описанием. « Цвет глаз: серый.

Цвет волос: темная шатенка с каштановыми

прядями». Имелись ее смазанные отпечатки пальцев.

Катенька

перевернула

страницу:

помятый,

испачканный листок бумаги с шапкой « Главное

управление госбезопасности. Управление по особо

важным делам». Посередине крупным жирным

шрифтом, который выглядел честным и открытым, как

будто ему нечего было прятать, был набран следующий

приказ:

«Цейтлина- Палицына вместе со своим мужем

Палицыным была разоблачена как белогвардейская

шпионка и агент охранки, троцкист- вредитель и

агент японской разведки. Считаю необходимым ее

арест и проведение обыска. 16 мая».

Вокруг подписи, печати, какие-то закорючки. Первой

стояла фамилия:

«Капитан Мельский, начальник 9 отдела 4

управления ГУГБ». Но кто-то жирной ручкой по этой

надписи и ниже детским почерком написал:

«Руководить всей апирацией буду лично я. Б.

Кобулов, комиссар госбезопасности второго ранга».

И ниже:

«Апирация

завершен.

Александра

Цейтлина-

Палицына арестована и доставлена во внутреннюю

тюрьму. Б. Кобулов, комиссар госбезопасности

второго ранга».

«Павиан» не сводил с Катеньки глаз, но та не

обращала на него внимания. История ее захватила.

Значит, Сашеньку с мужем взяли в 1939 году. Почему?

Когда Катенька перевернула еще одну страницу, она

увидела свидетельские показания человека по имени

Петр

Саган,

бывшего

ротмистра

жандармерии,

сотрудника охранки, а позже школьного учителя,

работавшего в Иркутске под вымышленным именем.

Саган заявил, что Сашенька с Иваном в 1917 году жили

в Петрограде, — и Сатинов тоже! Но очень скоро его

обвинения сделались до чудовищного невероятными.

Казалось, что призрак восстал из могилы, неся своими

лживыми обвинениями горе и страдания. Но потом

она посмотрела на дату показаний Сагана: 5 июня, уже