Присмотрелась. Зоран Титрой, и вправду, был несколько бледноват, с чёрными кругами под глазами, которые мерцали нездоровым лихорадочным блеском. Но, однозначно, жив. И даже, более того, очень жив! Удивительная раса! В огне не горят и в воде не тонут!
Великая мать не сводила с меня взволнованного взгляда, но вопросов больше не задавала, и трясти меня больше не порывалась. Титрой сидел, устало откинувшись в кресле, прикрыв глаза и вытянув ноги.
Мне стало смешно. Благородное семейство — хоть картину пиши! И я в роли младшего дитяти. Вот только чего-то или кого-то здесь явно не хватает. Попыталась выбраться и несказанно удивилась тому, что препятствий мне никто не чинил.
Между тем, браслет чоркара подозрительно покалывал запястье. И что бы это значило? Неужели он где-то рядом? Ужель решили посетить господа чоркары наше скромное собрание? Рискнуть, что ли?
— Лисар Эль Эйхан, а вы знаете, что подглядывать некрасиво? — если я ошибаюсь, мой промах можно будет легко списать на последствия кровопотери и лечения в регенераторе. А уж припомнить обмороки, так это сам Рохон велел!
Покашливание, перешедшее в тихий заливистый смех, было мне ответом. И смеялся, отнюдь, не манадар Эйхан. Не так давно я уже слышала похожий. Неужели сам Великий дух Иру? Ух ты, вот теперь вся Божественная семейка в сборе…
— Чара? Девочка моя, это ты?
— Я, Наиру… Или ты ожидал увидеть здесь кого-то другого?
И — глаза в глаза. И душа в душу. Какие разговоры ведут они без слов? О чём спорят? Кто первым отведёт взгляд?
Они великолепно смотрелись вместе, гармонично дополняя друг друга: прекрасная статная женщина и высокий мощный мужчина.
Сила и слабость. Мощь и беззащитность. Красота и мужество. Одним словом, Божественная пара. Очарование момента захватило и меня. И мне даже в голову не приходило, что в данной ситуации кто-то виноват, а кто-то является пострадавшей стороной. Тишина напрягала, и мне подумалось о затишье перед бурей.
— А где моя возлюбленная сестра Ликара? Или ты и её бросил? — не выдержав молчания, Великая мать ринулась в атаку.
— Тихо, Чара, тихо — здесь дети…
— Пусть дети посмотрят на своего отца! — взвизгнула Великая мать, но тут же, судорожно вздохнув, прошептала. — Дети-и-и-и-и? Наши дети погибли! Исключительно по твоей вине! Ты искал приключений и изменял мне налево и направо! Тебя не останавливало даже то, что у нас уже полон дом детей!
Теперь Великая мать трясла Иру… И, главное, качественно так трясла. А тот лишь смеялся, глядя на неё восхищённым взглядом.
— Это ты виноват, Иру! Ты бросил меня с детьми, ради другой! Наши малыши погибли… А мне пришлось убегать, чтобы сохранить жизнь себе и старшим детям!
— Чшш, Чара, я тебе всё объясню… С детьми всё в порядке… Не будь столь пристрастна — ты ведь тоже не пример для подражания…, - Иру попытался было вставить в монолог своей Божественной супруги ещё хоть слово, но был прерван хлёсткой пощёчиной и спешно ушёл в глухую оборону, обняв её и продолжив разговор так тихо, что разобрать его не представлялось возможным.
Дальнейшее пребывание среди выясняющих отношения богов я сочла нецелесообразным и, более того, опасным, поэтому решила потихоньку пробираться к выходу. Главное, уйти незаметно. Так, чтобы ни кто не обратил на меня внимания. Но мечтам моим не суждено было сбыться. Рука, железным капканом сжавшаяся на моём запястье, принадлежала Зорану Титрою. Хотя, по идее, он должен быть слаб, как новорожденный горт. Я ошибалась.
— Не торопись, Лисисайя, уйдём вместе, — прошептал он. И, обращаясь к божественной паре, продолжил уже довольно громко. — Мы вам не мешаем? И не могли бы вы перенести выяснение отношений куда-нибудь в другое место?
Но те были настолько увлечены собой, что не замечали ничего и никого вокруг. Разговор уже шёл на повышенных тонах. То ли ещё будет? Похоже, дело шло к банальной семейной ссоре. А искры, срывающиеся с кончиков пальцев Великой матери, пугали особенно. Интересно, они корабль Титрою не взорвут в порыве гнева?
— Уходим — им не до нас…, - снова шёпотом предложил драгнайр.
Но быстро уйти не получилось. Зоран Титрой был слишком слаб, и подняться ему удалось с большим трудом. Да и я не сильно блистала здоровьем. Поддерживая друг друга, как два инвалида, мы двинулись на выход, опасаясь попасть под горячую руку выясняющих отношения богов.
Но в коридоре сразу же попыталась избавиться от слишком близкого внимания драгнайра.
— Отпустите меня, Титрой, всё, что могла, я для вас уже сделала! Даже больше! Это ваш корабль и вы знаете здесь каждый уголок, найдёте, где пристроиться! — попыталась достучаться до его совести, но занятие это было безнадёжное — Титрой вдруг обмяк и начал заваливаться набок.
Благая Сайке, да что ж это делается? Прислонила его к стене и прижала своим телом, чтобы он окончательно не упал. Не хотелось бы начинать его лечение по новой.
— Помоги мне ещё немножко, Лисисайя…, - прерывистый, на грани слышимости, голос не предвещал ничего хорошего. Видимо, всё — таки придётся заняться лечением драгнайра вплотную и повторного сеанса восстановления в регенераторе ему явно не избежать.
Неожиданно в коридоре раздались голоса. Судя по всему, экипаж яхты начал обо мне волноваться и принялся за поиски. И куда мне деваться? Очень не хотелось, чтобы парни превратно поняли нашу весьма недвусмысленную скульптурную группу.
— Молчи и ничего не бойся…, - опять тот же прерывистый шёпот драгнайра, прижавшего меня к себе.
Как не бойся? Как не бойся! Тут надо визжать от ужаса! Как можно быть спокойной, если вслед за его словами, стена мягко разошлась в стороны, просто поглотив нас с Титроем? Мгновение назад мы были в одном из коридоров звездолёта, а сейчас оказались в сырой, сумрачной пещере!
Приглушённый серебристо — багровый свет, полное отсутствие звуков, повышенная влажность — восторга данное место у меня, ни коим образом, не вызывало. Да и осматриваться по сторонам особого желания не было. Конечно, если бы я оказалась здесь одна, имелся прекрасный повод впасть в истерику. Но в данный момент мне было не до истерик. Титрой совсем ослабел и, практически, висел на моём плече.
— Там кресло, Лисси, уложи меня в него…
Ух ты, а мы уже на «ты»! Хотя после капсулы стазис регенератора было бы удивительно изображать перед ним оскорблённую добродетель.
Легко сказать: «Уложи меня в кресло», попробуй сделать это, когда на тебе практически висит мужское тело под два метра ростом. И самое главное — где это кресло? В какую сторону тащить Титроя и где упасть потом самой?
Словно в ответ на мои молчаливые стенания, в пещере посветлело и стало видно, что она не столь велика, как мне показалось раньше. Гладкие, будто отполированные стены, довольно высокий потолок, на полу углубление в форме небольшого амфитеатра с постаментом в самой середине, а в стороне, на возвышении, большое кресло. Тут же возник ещё один вопрос: «Как я должна буду укладывать драгнайра в кресло, явно предназначенное для того, чтобы в нём сидели?»
Видимо, придётся тащить Титроя волоком. Вопрос только в том, как тащить: за руки или за ноги? Помощи мне ждать неоткуда. Буду транспортировать, как придётся. Интересно, кто из нас пересечёт Грань раньше: он — от открывшихся ран или я — от усталости?
Помогите мне, боги Айдоры! Что ж вы забыли о своей дочери? Ужели разгневала я вас своим неподобающим поведением? Или тем, что оказалась связана узами с драгнайрами? Так, не по своей воле, всемилостивейшие боги!
К тому моменту, когда я, обливаясь потом, дотащила драгнайра к креслу, будь оно неладно, сама готова была лечь прямо на пол и не шевелиться. Временами, он, ненадолго приходя в сознание, пытался мне помочь, но толку от этой помощи было гораздо меньше, чем вреда. Ни подняться во весь рост, ни оттолкнуться ногами от пола, ни даже встать на четвереньки, сил у Титроя уже не было. Вот вам и великая сила стазис регенераторов!
Несколько раз я прекращала движение и ложилась на полу рядом с ним, чтобы немного отдохнуть и горько плакала. Но всякий раз, как будто крылом бабочки или лёгким ветерком кто-то касался моего лица и рук, откуда-то появлялись силы в измученном организме, и я поднималась, чтобы тащить Титроя дальше. Последний участок пути не помню вообще. Единственное, что более или менее всплывает в памяти, это кресло, вдруг ставшее ложем и принявшее тело драгнайра в свои каменные объятья. Я же уснула там, где свалилась. Но, признаюсь честно, никаких неудобств, при этом, не испытывала.