– Кто вы?– удивилась Сенусерт.
– Я – недостающая часть его бессмертной души. Нас неправильно идентифицировали и разделили, не позволив слиться в одно духовное существо,– заявила женщина и залилась горькими слезами.
– Мы не собираемся причинить ему зла, и просим Вас нам помочь,– учтиво произнес Жорес, удивляясь тому, что ангелы, оказывается, тоже плачут.
– Что я должна сделать?– спросила женщина, быстро осушив слезы.
– Когда он откроет глаза, попробуйте в них заглянуть, и тогда он скорее вспомнит себя,– предложила Сенусерт.
В этот момент они услышали раздраженный голос доктора Крамника, который следил за экспериментом через систему видеонаблюдения:
– Призрачная госпожа, прошу Вас не мешать работать, и немедленно покинуть помещение!
– Я не призрак! Я – Вена Саймон. Между прочим, уважаемый доктор Крамник, я – твоя прабабка по материнской линии!– женщина неземной красоты кипела от возмущения.
– Простите бабушка, я не хотел Вас обидеть, но вы нарушаете общепринятые законы общения между нашими параллельными мирами. Вы должны являться к нам только тогда, когда мы при смерти. Пожалуйста, выйдите за границы нашего восприятия, – вежливо попросил доктор Крамник.
– Хорошо,– согласилась Вена Саймон,– я стану для вас немой и невидимой, но если вместо моего любимого супруга воскреснет кто-то другой, я не остановлюсь перед тем, чтобы этого самозванца испепелить,– пригрозила она и исчезла.
VI
– Василис! – громко крикнул человек в белом халате и хлопнул в ладоши.
Тот, к кому этот призыв предназначался, был душевнобольной, который изображал из себя дельфина, причем так непосредственно, что его приходилось содержать в специально оборудованном помещении и периодически поливать из шланга. Если этого не делалось, то кожа его пересыхала и превращалась в струпья. Спать душевнобольной соглашался только в ванной, наполненной водой, и не принимал никакой пищи, кроме рыбных консервов. Свою бессвязную речь он сопровождал свистом и щелчками и утверждал, что он – пограничник Пик-вик из племени глобицефалов.
– Василис! – повторил древнее заклинание человек в оранжевом гидрокостюме и тоже хлопнул в ладоши.
Душевнобольной удивленно покрутил головой, и на его лице появилось осмысленное выражение.
– Вылезайте из ванны!– потребовал человек в гидрокостюме.
Душевнобольной послушно выполнил приказ и даже позволил подошедшему к нему роботу-ассистенту обтереть себя полотенцем и одеться в длиннополый халат.
– Ди Ва Пав, вы меня узнаете?– обратился к нему человек в оранжевом гидрокостюме.
– Да, я вас узнал. Вас зовут Жорес. Вы спасли мне жизнь: помогли выбраться из подводного туннеля, оказали первую медицинскую помощь и кормили меня сардинами,– ответил выздоравливающий и улыбнулся.
– На каком языке мы разговариваем?– спросил его человек в белом халате.
– На лингва фортран. Но я знаю русский, древнегреческий и еще несколько языков,– не без гордости ответил выздоравливающий, чувствуя, как к нему возвращается память.
– А меня вы узнаете?– обратился к воскресшему Деметрису Паулюсу – в прошлом советскому геологу Дмитрию Васильевичу Павлову – человек трехметрового роста в блестящем комбинезоне. Судя по прическе, выпуклостям на груди, тонкой талии и широким бедрам, это, несомненно, была женщина.
– Сколько лет, сколько зим! Вы – Сенусерт, человек-касатка! – обрадовался выздоравливающий и покраснел, вспомнив их последнее свидание в бухте-заливе у подножия горы Меру.
– Меня зовут доктор Крамник,– представился человек в белом халате и после короткой паузы высокопарно произнес: Поздравляю вас с возвращением в общество людей!
Пожав протянутую доктором Крамником руку, выздоравливающий с удивлением осмотрел помещение, в котором он находился, а, определив, что это – тот самый ангар, где ему, когда он был дельфином, заменяли плавники и делали операцию на позвоночнике, сильно смутился.
– Что за фокусы товарищи ученые устроили? – подумал он, а вслух спросил: Где я? То есть, я хотел сказать, где мы?
– Мы на Земле – прародине человечества, которую люди, к сожалению, вынуждены оставить из-за глобального потепления и угрозы разрыва литосферы,– ответил доктор Крамник.
– Почему мне кажется, что еще недавно я был не человеком, а дельфином? – испуганно спросил выздоравливающий, который и в самом деле еще недавно был дельфином, но, благодаря науке и усилиями ученых, смог обрести индивидуальное человеческое сознание.
– Вы сами очень скоро найдете ответ на этот вопрос. Сейчас же прошу вас пройти в приготовленную для вас каюту, где вы покушаете и отдохнете. В ближайшие дни наша экспедиция отправится домой на планету Ганимед. Надеюсь, что вы полетите вместе с нами,– сказал доктор Крамник, а затем подозвал к себе робота-ассистента по имени Алозий и приказал ему "проводить дорогого гостя в его апартаменты и помочь ему сориентироваться в новой обстановке".
Когда выздоравливающего увели, доктора Крамника окружили члены экспедиции и стали наперебой осыпать комплиментами. Он же, довольный, в свою очередь, похвалил Сенусерт и Жореса за то, что они не ограничились превращением дельфина из племени глобицефалов в "посейдонца", а впервые в мировой науке воскресили реальную историческую личность, используя для этого нейролингвистические коды, записанные в старинном биометрическом удостоверении личности.
К сожалению, не обошлось без накладок. В процессе реакции клеточного психокинеза у подопытного дельфина полностью изменились костная и мышечная система, строение черепа, органы дыхания и пищеварения, железы внутренней секреции и так далее. Изменилось практически все, за исключением детородного органа и семенников, которые остались дельфиньими. По этой причине человек продолжал осознавать себя дельфином, пока хирург Святослав Мельник не сделал ему пластическую операцию. Доктор Крамник, в свою очередь, провел сеанс эриксоновского гипноза с использованием техники "Сопровождения в приятном воспоминании". Когда и это не помогло, пришлось использовать старинные молитвы и заговоры.
– Не могу в это поверить! Он, что, действительно, Ваш прадед?– удивлялся хирург Святослав Мельник.
– На это мне намекнуло существо из параллельного мира. Кроме меня ангелоподобную женщину, назвавшую себя Веной Саймон, видели коллеги Жорес и Сенусерт,– объяснил доктор Крамник.
– Этично ли оставлять мужской половой орган у человека, являвшегося представителем шестой коренной расы, которая, как известно, была андрогинной? – переживал вулканолог Моисей Мельник – родной брат хирурга Святослава Мельника.
– Это не совсем так. Проанализировав слова и выражения, которые Ди Ва Пав произносил в бреду, я и коллега Жорес пришли к выводу, что он – реликтовый гоминид, заблудившийся во времени до того, как он оказался в обществе андрогинов. Это – еще одна научная сенсация!– не без хвастовства объявил доктор Крамник.
– Я бы не стал отметать версию вмешательства космического разума. Что, если этот человек является носителем негативной программы лжепророка и лжеучителя? Он может представлять большую опасность,– осторожно заметил микробиолог доктор Цукерман.
– Хотел бы напомнить вам, коллеги, кое-какие золотые слова: "А я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной",– возразил гидробиолог Жорес, процитировав старинный Новый Завет.
– В данном случае, коллега, готов с вами согласиться, – прокашлявшись, произнес доктор Цукерман, к всеобщему удивлению, без возражений, приняв совсем немедицинский аргумент коллеги Жореса.
Убедившись в том, что больше вопросов нет, доктор Крамник обратился к начальнику экспедиции майору Линкольну, следившему за дискуссией ученых посредством системы видеонаблюдения, с просьбой завизировать его ходатайство в Бюро дел по защите прав очеловеченных животных и разрешить реликтовому гоминиду Ди Ва Паву проследовать на планету Ганимед. Майор Линкольн в этот момент находился на своем летательном аппарате в районе Северного полюса. Вскоре ученые услышали его строгий голос: