В любом случае покойник представлялся преуспевающим коммерсантом по купле-продаже драгоценных камней: он вел честные записи о камушках, которые покупал здесь и там, отчислял оперативные расходы из своих небольших прибылей и затем платил сборщику налогов то, что полагалось платить из чистого дохода. В то же самое время покойник тратил огромные суммы живыми деньгами на необъявленную покупку камней за границей, перепродавал камни в США, получал за них наличные деньги, опять не объявляя своих сделок, и затем тратил свои огромные доходы не только на покупку новых камней с целью перепродажи, но также и на покупку недвижимости. Не надо быть финансовым гением: любой человек понимает, что сейчас на рынке недвижимости, когда цена рассрочки при покупке дома – астрономическая, покупателя особняка или квартиры, имеющего живые деньги, встретят с распростертыми объятиями в любой точке земного шара. Эдельман азартно скупал недвижимость. Его главным интересом было накопление миллионов долларов, о которых он не собирался докладывать «дяде Сэму».

Браун потянулся к аппарату на столе и набрал домашний номер Клинга.

Телефон был занят.

*

Она попросила не класть трубку, попросила поговорить с ней. И теперь он не знал, о чем говорить. Пауза затягивалась. С улицы он услышал отчетливое завывание сирены кареты «Скорой помощи» «911» и представил себе, что какой-то дурак спрыгнул с моста или упал на рельсы метро.

– Тебе бывает страшно? – спросила она.

– Да, – ответил он.

– Я имею в виду – на работе.

– Да.

– Мне страшно, – сказала она.

– Чего ты боишься?

– Завтрашней ночи.

– Опять операция «Медсестра»?

– Да.

– Ну, просто…

– То есть я всегда немножко боюсь, но не так, как в этот раз. – Она поколебалась. – Он выколол глаза одной из них, – сказала она. – Одной из медсестер, которую изнасиловал.

– О Боже! – сказал Клинг.

– Да.

– Ну, что тебе делать?.. Просто быть осторожней, вот и все.

– Да, я всегда осторожна, – сказала она.

– Кто тебя страхует на этот раз?

– Двое. У меня их двое.

– Ну, это хорошо.

– Абрахамс и Макканн. Знаешь их?

– Нет.

– Они из участка китайского квартала.

– Я с ними незнаком.

– Вроде они нормальные ребята, но… Они же не могут прилепиться ко мне, чтобы не отпугнуть того, кого мы пытаемся отловить.

– Да, но они будут рядом, если понадобятся.

– Ясное дело.

– Конечно, будут.

– Сколько нужно времени, чтобы выколоть глаза? – спросила она.

– Не думай об этом. Лишнее волнение тебе не поможет. Просто постарайся ни на минуту не выпускать пистолет из рук. Вот и все.

– Он будет в сумочке.

– Ну, там, где ты его спрячешь.

– В сумочке.

– Старайся не выпускать его из рук. И положи палец на предохранитель.

– Да, я всегда так делаю.

– Ну, и не помешает запасной пистолет.

– Куда мне положить запасной?

– Прикрути к щиколотке. Надень широкие брюки. Медсестрам разрешают носить широкие брюки?

– Да, конечно. Но тут нужно показывать ножки. Я буду в форме медсестры. Ну, как в платье. В белой форме.

– Что ты имеешь в виду? Тебе велели надеть платье?

– Прости…

– Ты сказала: нужно показывать ножки…

– Ну, психам. Им нужно показывать ножки, краешек попки. Надо покрутить задом, выманить их из кустов.

– А, ясно, – сказал Клинг.

– На мне будет накрахмаленный халат, белая шапочка, белые колготки и большой черный плащ. Я уже примеряла, он будет ждать меня в больнице, когда я приеду туда завтра вечером.

– В котором часу это будет?

– Когда я приеду в больницу или когда я выйду?

– И то и другое.

– Я должна быть там в одиннадцать. А в парк я выйду сразу после полуночи.

– Ну, будь осторожна.

– Конечно.

Они помолчали.

– Может быть, я запихну его в лифчик или еще куда-нибудь. Запасной.

– Да, раздобудь себе один из этих маленьких пистолетов…

– Да, в роде «дерринджера»…

– Нет, такой тебе не поможет. Возьми лучше «браунинг» или «бернарделли» – это карманное автоматическое оружие тебе больше подойдет.

– Да, – сказала она. – И суну его в лифчик.

– Как запасной.

– Да.

– Можешь купить себе такой в любом месте, – сказал Клинг. – За тридцать-сорок долларов.

– Но ведь это мелкокалиберные пистолеты, а? – спросила она. – Двадцать второго калибра? Двадцать пятого?

– Калибр ничего не значит. Двадцать второй калибр может нанести больше повреждений, чем тридцать восьмой. Когда президент Рейган был ранен, все говорили, что ему повезло: пуля была двадцать второго калибра. Но это ошибка. Я разговаривал с этим парнем из отдела баллистики… Ты знаешь Дорфсмана?

– Нет, – сказала Эйлин.

– В общем, он сказал мне, что человеческое тело – это как комната с мебелью. Если прострелить стену пулей тридцать восьмого или сорок пятого калибра, то пуля пролетит через комнату и пробьет другую стену. Но если выпустить пулю двадцать второго или двадцать пятого калибра, то у нее не хватит силы пробить другую стену, понимаешь? Она ударится об диван, отлетит и разобьет люстру, то есть внутренние органы: сердце, почки, легкие. Маленькая пуля рикошетит туда-сюда и наносит огромный ущерб. Так что не думай про калибр. Маленький пистолет может нанести большие повреждения.

– Да, – сказала Эйлин и поколебалась. – Но мне все-таки страшно, – призналась она.

– Не бойся. У тебя все получится.

– Может быть, это из-за того, что я рассказала тебе вчера, – сказала она. – Мои фантазии. Я никогда никому не рассказывала о них. Теперь я чувствую, словно я испытываю Бога. Потому что я произнесла это вслух. О том… Ну, знаешь… О желании быть изнасилованной.

– Ну, на самом деле ты не хочешь, чтобы тебя насиловали.

– Я знаю.

– Так что это не имеет значения.

– Разве как игра, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Я про изнасилование.

– А-а.

– Ну, ты знаешь, – сказала она. – Ты срываешь с меня трусики и лифчик, я немножко сопротивляюсь… Примерно так. Делаю вид.

– Ну да, – сказал он.

– Для обострения удовольствия, – сказала она.

– Ну да.

– Не по-настоящему.

– Нет, конечно.

Она долго молчала.

– К сожалению, завтра вечером это будет по-настоящему, – наконец произнесла она.

– Возьми с собой запасной пистолет, – повторил Клинг.

– Возьму, не беспокойся.

– Ну, – сказал он, – я думаю…

– Нет, не клади трубку, – попросила она. – Поговори со мной.

И он опять не знал, что говорить.

– Расскажи мне, что случилось, – сказала она. – Про развод.

– Я не уверен, что хочу этого, – рассердился он.

– Но ты расскажешь когда-нибудь?

– Может быть.

– Ну, только если захочешь, Берт… – Она заколебалась. – Спасибо тебе. Я чувствую себя получше.

– Хорошо, – сказал он. – Послушай, если ты хочешь…

– Да?

– Позвони мне завтра вечером. Когда придешь. Когда все кончится. Дай знать, как прошло, ладно?

– Это может оказаться очень поздно.

– Я не сплю допоздна.

– Ну если хочешь.

– Да, я хочу.

– Это будет после полуночи, ты знаешь.

– Отлично.

– Может быть, позже, если возьмем его. Потом надо будет зарегистрировать…

– Все равно когда, – сказал Клинг. – Позвони в любое время.

– Ладно, – сказала она. – Хорошо.

– Ну, спокойной ночи, – сказал он.

– Спокойной ночи, Берт. – Она повесила трубку.

Он тоже положил трубку. Телефон тотчас зазвонил снова. Клинг сразу снял трубку.

– Алло! – сказал он.

– Берт, это Арти, – сказал Браун. – Ты не спал?

– Нет.

– Я не мог дозвониться целых полчаса. Я подумал, что у тебя плохо лежала трубка. Хочешь послушать, что я нашел?

– Выкладывай, – сказал Клинг.

Глава 13

Было девять утра, и четыре детектива собрались в кабинете лейтенанта, чтобы осмыслить то, что они уже знали. За ночь выпало шесть дюймов снега, и во второй половине дня опять ожидался снегопад. Бернс подумал, что, наверно, такой обильный снег идет на Аляске. Или наоборот: даже на Аляске не бывает таких снегопадов… Детективы рассказали ему все, что знали, а он тем временем делал заметки на листе бумаги. Вначале говорили Мейер и Карелла, затем – Клинг и Браун. Теперь Бернс чувствовал, что он должен произнести магические начальственные слова, которые в мгновение ока свяжут все детали в единую логическую цепь. Ему, однако, еще не приходилось произносить волшебных заклинаний.