– А потом, – продолжал Дролл, – я прежде всего разыскал Фреда, чтобы расспросить его. Я собрал практически все сведения о том убийстве. Логика оказалась простой и зловещей. Убийца не смог открыть стенной шкафчик, а если бы стал его ломать, то шум сразу разбудил бы жильцов. По этой причине он решил тихо расправиться с ними, чтобы беспрепятственно забрать план. Бандит действительно лелеял мечту добраться до Серебряного озера. Он не смог сделать все бесшумно, и в доме поднялся крик, вследствие чего убийце пришлось лишить жизни всех с нечеловеческой жестокостью. А я с Фредом, который один видел его и чудом уцелел, теперь должен идти по следу негодяя – ведь рисунок он все же украл! Мы уже встретили этого мерзавца на пароходе, а у рафтеров Фред узнал его, так что моя уверенность, что мы на правильном пути и я скоро схвачу его, растет изо дня в день.

– Ты? – внезапно подал голос старый Блентер, сидевший рядом. – Ого! Что ты хочешь с ним сделать?

– То, что сочту лучшим в тот момент.

– Отвезти его в Бентон?

– Возможно.

– И не мечтай! Тут есть люди, которые имеют гораздо больше прав. Сколько ему должен один только я! А другие рафтеры?

– А я! – вмешался сменный мастер.

Вокруг загудели.

– Не напрягайтесь, он еще не в наших руках, – заметил Дролл.

– Он будет у нас в руках! – твердо сказал Блентер. – Во всяком случае, он первым из первых сядет на поезд.

– Возможно, но я не облизываюсь раньше, чем подстрелю бизона, – заметил Дролл. – Впрочем, мне все равно, кто его поймает. Мне достаточно будет доказательств его смерти и моей причастности к этому делу, и премия станет такой же реальностью, как то, что это – спальный халат! Я уже достаточно наболтал сегодня, а теперь хочу немного поспать. Разбудите меня, когда придет время.

Он встал, чтобы поискать рядом укромное местечко. Остальные, однако, и не думали о сне. То, что они услышали, занимало их еще долгое время, а когда вопрос был исчерпан, предстоящая схватка с трампами снова стала темой для разговоров.

Виннету не принимал в них участия. Опершись о скалу, он прикрыл глаза, но не спал, ибо временами его веки поднимались, и из-под них как молнии сверкали зоркие глаза.

Было около полуночи, когда двадцать рабочих пришли к инженеру, чтобы оцепить его дом. Олд Файерхэнд отправился к лежавшему на кровати Хартли, рядом с которым сидел негр Чароя с револьвером в руке. Чернокожий вместо нуждавшегося в сне раненого стерег обоих трампов. Окинув негра беглым взглядом, Олд Файерхэнд понял, что тот не нуждался ни в какой помощи. Охотник вернулся к инженеру и напомнил ему, что пора встречать поезд. Тот вызвал двух рабочих, которые должны были занять место на паровозе вместо трампов, и вестмен вместе с ними двинулся вдоль темных домов, заботясь, чтобы лазутчики бандитов ничего не заподозрили.

Стало совсем темно, но рабочие отлично ориентировались в округе, и Олд Файерхэнд полностью положился на них. Пока они шли в направлении Карлайла, он еще раз строго им приказал, как они должны вести себя в каждом возможном случае. Так они добрались до заранее условленного места, где должен был остановиться состав, и сели на траву, ожидая его прибытия. Когда поезд подъехал и затормозил рядом с ними, не было и трех часов после полуночи. Весь состав состоял из паровоза и шести больших пассажирских вагонов, которые Олд Файерхэнд быстро осмотрел. Вагоны были пусты, и лишь в первом стоял набитый камнями чемодан. Начальника поезда не было, остались только машинист и кочегар. Выйдя из вагона, Олд Файерхэнд подошел к обоим и дал необходимые указания. Он еще не успел закончить, а кочегар уже возразил:

– Сэр, минуточку! У меня нет никакого желания исполнять ваши приказы.

– Почему?

– Я кочегар, и мое дело топка, за это мне и деньги платят. Быть пристреленным у меня нет никакой охоты.

– А кто говорит о том, чтобы «быть пристреленным»?

– Не вы, конечно. Но мне самому нетрудно догадаться.

– Все останутся живы и здоровы.

– Я вообще не хочу заботиться больше ни о чем, кроме топки.

– Но разве ваши начальники не потребовали от вас делать то, что мы вам прикажем?

– Нет, они не могут этого сделать. Я отец семейства и служу исправно, но биться с трампами вовсе не входит в мои обязанности. Мне сказали, что я приеду сюда, а потом должен слушать, что мне тут скажут. Но вот подчиняться или нет – полностью зависит от меня самого! Сейчас я не буду этого делать.

– Это ваше окончательное решение?

– Да.

– А вы, сэр? – обратился Олд Файерхэнд к машинисту, который до сего момента спокойно слушал.

– Я не покину кабины, – ответил бравый железнодорожник.

– Считаю своим долгом предупредить вас, что с вами по пути может случиться все, что угодно.

– А с вами нет, сэр?

– Конечно.

– Так что же! Вы чужак и рискуете! Я служащий, а значит, тем более имею право на риск.

– Хорошо! Вы храбрый человек. Пусть кочегар спокойно идет в Шеридан и там ждет нашего возвращения, я встану на его место.

– Well, желаю удачи! – пробормотал кочегар и без разговоров удалился.

Олд Файерхэнд поднялся с двумя рабочими наверх, выполнил все указания машиниста, после чего намазал лицо сажей. В полотняной робе он теперь выглядел как настоящий кочегар. Поезд тронулся.

Вагоны были сработаны чисто по-американски – чтобы добраться до первого, необходимо войти в последний. Все они, естественно, обеспечивались освещением. Паровоз, принадлежащий к так называемым тендерным локомотивам, был со всех сторон окружен высокими и прочными стенками из листового железа, защищавшими от ненастья, а при случае и от нападения. Стенки полностью закрывали стоявших внутри людей и в момент перестрелки могли укрыть их от пуль.

Поезд очень быстро достиг Шеридана и притормозил. У полотна стоял один лишь инженер. Он перекинулся несколькими словами с машинистом и быстро отправил состав дальше.

Тем временем двое лазутчиков, которых подслушал Олд Файерхэнд, прибыли на место, где находился Полковник с трампами, и уверили главаря, что в Шеридане никто ни о чем не подозревает. Эта весть вызвала необычайную радость. Но потом они отвели Полковника в сторону и решили сообщить о своих опасениях, которые были темой их разговора в Шеридане. Бринкли выслушал их спокойно, а потом сказал:

– Ваши страхи мне понятны. Мне и в голову не придет брать с собой всех этих парней, большинство из которых бездельники. Я и не думал давать им ни одного доллара из этого полумиллиона. Они ничего не получат.

– Но они возьмут их сами.

– Не торопитесь! У меня есть план.

– Они же сядут в поезд!

– Хм! Я знаю, что все попытаются войти внутрь, но я останусь снаружи и буду ждать, пока вынесут кассу. Пусть поезд трогается, там видно будет, что делать.

– А как с нами?

– Останетесь со мной. Раз я послал вас в Шеридан – значит, доверяю. Теперь идите к Вудуарду, он знает мой план и назовет имена тех, кто едет с нами.

Они повиновались и направились к Вудуарду, который под началом «полковника», похоже, ходил в чине «лейтенанта». Тем временем все погрузилось во мрак. Позже, когда приблизился ожидаемый час, трампы разожгли маленький костер. Они и не предполагали, что им уготовили эти поздние ночные часы. В три было еще темно, но, когда поезд достиг Хвоста Орла, занялась заря.

А пока была четверть четвертого, когда наблюдатели услышали далекий гул приближающегося состава, а вскоре заметили свет паровозного фонаря. Олд Файерхэнд закрыл топку, чтобы ни его, ни остальных невозможно было узнать в отблесках пламени. На расстоянии примерно ста шагов от костра машинист, словно внезапно подчинившись чьему-то требованию, резко дернул рычаг. Раздался свисток, заскрежетали и завизжали тормоза; поезд стал.

Все шло по плану. До сих пор трампы не были уверены, удалось ли «писарю» и его помощнику заставить машиниста и кочегара подчиниться, но теперь, когда они увидели, что поезд остановился, они издали вопли радости и столпились у последнего вагона. Лишь Полковник не забыл о том, о чем надо было думать в первую очередь. Подойдя к паровозу, он поднял глаза вверх, пытаясь заглянуть за край металлической стенки, и спросил: