Литмир - Электронная Библиотека

Грубоватая молодая горничная, которая подавала ужин прошлым вечером, принесла кофе. Она одарила Адама солнечной улыбкой.

– Спасибо, Полли. – Голос Кирби звучал нежно, но Адам поймал ее предупреждающий взгляд, брошенный на горничную. Девица тут же покрылась румянцем.

– Да, мэм. – И, не поднимая глаз, Полли вылетела из столовой.

– Наша Полли очень мила, – начала Кирби. – Но у нее есть привычка становиться… слишком дружелюбной в компании почти всех мужчин на земле. – Поставив кофейник, она улыбнулась. – Если вам нравятся шлепки и щекотка, Полли ваш тип. Тем не менее я не стала бы ее поощрять. Мне пришлось отгонять ее даже от папы.

Адам представил крепкую молодую Полли с похожим на эльфа Фэйрчайлдом и прыснул со смеху.

«Так, так, так, – подумала Кирби, задумчиво наблюдая за ним. – У человека, который может так смеяться, огромный потенциал». Ей стало интересно, какие еще тайны скрывает его противоречивая натура. Она надеялась, что сможет разгадать большую их часть.

Адам добавил сливок в кофе.

– Даю слово, что буду изо всех сил сопротивляться искушению.

– У нее довольно мощное телосложение. – Кирби потягивала горький напиток.

– Правда? – Впервые она увидела его усмешку, быструю, кривую и озорную. – Я не заметил.

Еще один сюрприз, отметила она, хлебнув кофе.

– Я вас недооценила, Адам, – пробормотала она. – Это определенно ошибка в расчетах. Вы не тот, за кого себя выдаете.

Он подумал о маленьком передатчике, спрятанном в портфеле.

– А бывают такие, кто ничего не прячет?

– Да. – Она посмотрела на него долгим бесхитростным взглядом. – Некоторые люди именно такие, какими кажутся, к лучшему или к худшему.

– А вы? – Адам вдруг страстно захотел узнать, какая Кирби на самом деле. Не ради Макинтайра, не ради работы, для себя.

Мгновение она молчала, ее губы тронула быстрая ироничная улыбка. Он догадался, что она смеялась над собой.

– Такая, какая есть сегодня, и есть я истинная.

Но только на сегодня. – Ее настроение снова мгновенно изменилось. – Завтрак.

Во время еды они вежливо беседовали о житейских мелочах, как это делают два взрослых малознакомых человека во время приема пищи. Оба были подготовлены и к светскому разговору, и к обмену остроумными репликами, словно скользили по поверхности, затрагивая ничего не значащие темы, не достигая глубины.

Кирби вдруг осознала, что понимает его лучше, чем следовало или чем хотела. «Что он за человек?» Адам был далеко не так прост, как хотел показаться или сам себя считал. В нем таился риск. Она злилась, и понадобилось слишком много времени, чтобы понять это.

Она помнила силу и неистовство поцелуя, который они разделили. Он, вероятно, требовательный любовник. И великолепный. Поэтому ей следует вести себя осторожно. Им не так-то легко управлять. Что-то в его глазах… Но она должна научиться управлять им.

Кирби быстро отбросила эти мысли. Допив кофе, мысленно поблагодарила небеса за то, что ее отцу удалось скрыть Ван Гога.

– Мы начнем с основания и постепенно дойдем до вершины, – тоном, не допускающим возражений, заявила она и протянула ему руку. – Темницы невероятно отвратительны, и там страшная сырость. Думаю, мы отложим их посещение из уважения к вашему кашемировому свитеру.

– Темницы? – Адам принял предложенную руку и покинул вместе с ней комнату.

– Мы не используем их сейчас, но там иногда можно услышать стоны и скрежет. – Кирби произнесла это таким обыденным тоном, что Адам едва не поверил. Она умела самые глупые слова заставить звучать правдоподобно, это, несомненно, один из ее талантов. – Лорд Уикертон, первый владелец, был весьма подлым человеком.

– Вы им восхищаетесь?

– Восхищаюсь? – Она задумалась. – Скорее нет, но так легко увлечься тем, что происходило сотни лет назад. По прошествии определенного времени зло может показаться романтичным, вы так не считаете?

– Я никогда не рассматривал его под таким углом.

– Это потому, что вы имеете четкое представление о том, что правильно, а что нет.

Адам остановился, и, поскольку их руки были соединены, Кирби тоже замерла рядом. Он настороженно посмотрел на нее:

– А вы?

Она открыла рот, затем закрыла его, боясь брякнуть что-нибудь глупое.

– Скажем так, я легко приспосабливаюсь. Вам понравится эта комната. – Она толкнула дверь. – Она довольно комфортная и обжитая.

Проигнорировав ироничное замечание Кирби, Адам зашел внутрь. Почти час они блуждали по комнатам. Он понял, что недооценил истинный размер дома. Залы извивались и ломались острыми углами, комнаты возникали там, где их меньше всего ожидалось увидеть, некоторые огромные, некоторые крошечные. Если не повезет, – подумал Адам, работа отнимет много времени.

Толкнув двойную тяжелую резную дверь, Кирби впустила его в двухуровневую библиотеку, размером сопоставимую с двуспальными апартаментами. Пол покрывали поблекшие ковры персикового цвета. Дальняя стена сверкала алмазным стеклом, украшавшим большинство окон в доме. Остальные стены от пола до потолка были уставлены книгами. Взгляд выхватил Чосера рядом с Лоуренсом. Кинг прислонился к Мильтону. Не было даже намека на какой-либо порядок. В ноздри проник сильный запах кожи, пыли и лимонного масла.

Книги полностью поглотили комнату, и места для картин не осталось, зато здесь были скульптуры.

Адам пересек помещение и взял фигурку жеребца, вырезанную из древесины грецкого ореха. Свобода, грация, движение, казалось, заиграли в его руках. Он словно почувствовал на ладони ровное сердцебиение.

Был там и бронзовый бюст Фэйрчайлда на высоком круглом постаменте. Творцу удалось запечатлеть проказливость, энергию, но кроме этого – ум и благородство.

В тишине Адам бродил по комнате, исследуя каждый уголок, а Кирби наблюдала за ним. Он заставлял ее нервничать, а она всячески пыталась не обращать на это внимания. Нервозность она чувствовала крайне редко и никогда в этом не признавалась. Ее работы рассматривали и раньше. В конце концов, что еще нужно художнику, если не признание? Она стояла молча, сцепив пальцы. «Его мнение едва ли имеет значение», – решила она для себя и облизнула пересохшие губы.

Адам взял кусок мрамора, который изображал неистовое пламя. Несмотря на белый цвет материала, огонь казался реальным, а прикосновение языков каменного пламени почти ощутимым. Кирби обладала даром создавать жизнь, так же как и ее отец.

На мгновение Адам забыл о цели своего визита, размышляя о женщине и о художнике, живущем внутри ее.

– Где вы учились? – Он обернулся и посмотрел на нее спокойными карими глазами.

– В школе искусств во Франции, но на самом деле меня обучал отец.

Адам крутил в руках кусок мрамора – даже самое заурядное воображение могло представить, какой жар исходит от этого творения. Адам почти чувствовал его запах.

– Давно ли вы занимаетесь скульптурой?

– Серьезно? Около четырех лет.

– Тогда какого черта у вас прошла всего одна выставка? Почему вы похоронили все это здесь?

Злость. Кирби приподняла бровь, она всего лишь хотела понять его характер и никак не ожидала, что он осмелится вмешиваться в ее работу.

– Будет еще одна этой весной, – невозмутимо произнесла она, пожав плечами и ощущая дискомфорт. – Ее организует Чарли Ларсон. На самом деле, меня хотели заставить выставляться в другом месте. Но я не была готова.

– Это глупо. – Он посмотрел на мрамор так, словно впервые увидел его. – Невероятно глупо.

Почему она вдруг стала такой ранимой, увидев свое творение в руках Адама? Отвернувшись, Кирби провела пальцем по бронзовому носу отцовского бюста.

– Повторяю, я не была готова. – Она недоумевала, зачем вообще все ему объясняет. – Я должна была быть уверена, понимаете? Всегда найдутся люди, которые скажут, что меня протащили на папиных фалдах. Ничего удивительного. Я должна была знать точно. Я должна была знать.

Адам не ожидал такой чувствительности, искренности и уязвимости. Это потрясло его так же, как и ее страстность.

6
{"b":"183057","o":1}