- Не бойся, сестра, - сказал бывший Главный Хранитель.

- Я не боюсь, брат,- ответила я и улыбнулась.

Колдун в ужасе пятился пока не споткнулся о лежавшего на полу Максима, который был в полубессознательном состоянии. Тогда колдун решил сделать последний ход. Он приставил пистолет к голове Макса.

- Я убью его,- закричал мессир Пазалербо.- Клянусь Богом, я убью его.

- У тебя нет Бога,- ответил монах.

Колдун нажал на курок, но пистолет только глухо щелкнул. Тогда он нажал еще раз, еще и еще, но выстрелов не было.

- Черт,- выругался он,- я всегда говорил, что это грубый способ убивать...

Он бросил пистолет и начал пятиться.

- Братья,- возвестил монах,- забирайте этого человека. Он искупит вину своего предка. Он плата за нашу смерть.

Тени повернулись к колдуну и в мгновение обступили его. Большой охотник упал на колени и закрыл глаза. Призрачные руки подхватили его и понесли. Он закричал. В его голосе был животный ужас, и мне вдруг стало жаль его. Он был с рождения заложником ложной идеи и сейчас погибал страшной смертью за грех своего предка. Слезы потекли из моих глаз.

- Не плачь, сестра,- сказал мне бывший Главный Хранитель почти с нежностью.- Спасибо тебе за наше освобождение. Нас не просто убили, нас проклял его дед, когда уходил из Храма с Камнем. И теперь наши души наконец свободны. Камень был прав, выбрав тебя. Спасибо и прощай.

И он исчез вслед за призраками монахов. Макс поднимался с пола. Его глаза были широко открыты. И я поняла, что он видел. Я улыбнулась ему и съехала на пол. Силы оставили меня. Макс подбежал ко мне.

- Что с тобой? Тебе плохо?- с тревогой спросил он.

- Кажется, я опустошена,- еле проговорила я.

- Я помогу тебе, милая, я отнесу тебя.

Он поднял меня на руки и покачнулся, едва не уронив. Он сам был обессилен. Но Максим удержался на ногах, не уронил меня и собравшись, двинулся дальше. Мне казалось, что душа в моем теле держится на ниточке, и если меня тряхнуть, она оторвется и улетит. Шаг за шагом Макс приближался к цели. Я попробовала поднять голову, которая безвольно свешивалась вниз, но мне это не удалось. А потом свет окончательно померк...

Пришла в себя я от мягких похлопываний по щекам.

- Лада,- донеслось до сознания,- Ладушка, любимая моя, очнись. Осталось совсем немного и ты отдохнешь.

Я с трудом повернула голову и увидела плиту со свитками.

- Да, родной,- я попробовала подняться,- я сейчас все сделаю.

Глаза Макса наполнились жалостью.

- Бедная моя девочка, сколько же тебе выпало...

Он помог мне подняться, но ноги не держали меня, и я снова упала. Тогда Максим снова взял меня на руки и понес к плите.

- Поставь меня,- попросила я,- только не отпускай.

- Не отпущу, любимая, ты мое сокровище, ты же знаешь,- улыбнулся он, но за улыбкой пряталась боль.

Он аккуратно поставил меня на ноги. Я сняла с шеи цепочку с перстнем и поднесла к маленькой выемке. Перстень четко вошел в нее. Я повернула его и раздался скрежет. Плита повернулась, открыв уже знакомую мне выемку под камень. Камень слабо пульсировал. Меня окутала волна благодарности. Я положила Камень в выемку, и плита опять повернулась к нам стороной со свитками.

- Ну, вот и все,- тихо сказала я.- Он вернулся домой. А салюты не бьют, никто не кричит "ура". Как-то пусто вдруг стало на душе...

- Ты молодец, голубка, вы все правильно сделали,- раздалось за спиной.

Я обернулась, и вместе со мной повернулся Максим. Он тоже услышал! Рауль стоял за нами. Он был прекрасен. Вокруг золотых волос струился свет. Чистейшие голубые глаза лучились теплом и светом. Я повернула голову и поняла, что Максим тоже видит его! Он рассматривал Рауля с какой-то жадностью, впитывая каждую его черточку. Как же они были похожи, и какие они были разные. Рауль сделал шаг к нам.

- Я ухожу, голубка,- сказал он.- Камень вернулся домой, и во мне больше нет нужды.

- Нет! Нет! Ты нужен мне!

- Нет,- покачал головой Рауль.- Тебе нужен живой человек, и он у тебя есть. А я буду наблюдать за тобой, не вмешиваясь в твою жизнь.

- Рауль,- простонала я.

- Максим,- обратился Рауль к Максу,- ты сильный, смелый и благородный мужчина. И я горжусь, что у меня такой потомок. Береги эту женщину.

- Я люблю эту женщину,- ответил Макс.

- Как и я,- улыбнулся Рауль.- Когда выйдите отсюда, уничтожьте вход.

- Да, мы это сделаем.

Рауль сделал еще шаг ко мне и приник к моим губам.

- Прощай, нежная моя голубка. Прощай, Максим,- он улыбнулся и исчез, оставив в моем сердце отголосок печали, боли и нежной грусти.

Мы стояли в библиотеке. Никого чужого здесь не было. Только...

- Макс,- воскликнула я,- что там с ребятами?

- Что?- он повернулся ко мне, и вид у него был оглушенный.- Ребятам нужна помощь, надо их вытаскивать.

Я оперлась ему на плечо, и мы направились к нашим верным друзьям, Антону и Асафу, о судьбе которых мы ничего не знали...

Глава 35

Бывает так, что события, которые происходят с тобой , так невероятны, так стремительны, и так непредсказуемы, что какое то время спустя, уже перестаешь верить в их реальность, и начинает казаться, что все это происходило, не со мной, а с кем то другим, а то и вовсе не происходило, или же не так, как казалось.

И только свидетельства этих событий назойливо напоминают о том, что они происходили, и происходили именно со мной, и воображение меня не подводит , воспроизводя в памяти то, чего не было.

Это ощущение не покидало все четыре дня, которые прошли, после наших приключений в пещере - храме. Я сидел в кресле на балконе небольшого номера старого тель-авивского отеля, расположенного в двух шагах от моря, смотрел на почти гладкую поверхность воды, с редкими волнами, на купающихся людей, треугольники парусов, толпы снующи, жующих и лежащих отдыхающих, но не видел их, а снова и снова пытался собрать мозаику из воспоминаний того, что произошло с нами совсем недавно.

Прорыв в библиотеку прошел крайне неудачно. Хотя нам противостояли только два охотника, преимущество было на их стороне. Они были вооружены. Зная это мы попытались захватить их врасплох. Я попытался отвлечь противников, уводя их в боковой проход, и Паниковский вырубил одного из них. К сожалению, сделать это бесшумно ему не удалось, и второй охотник успел выстрелить, перед тем, как я ему свернул шею. Пуля попала в верхнюю часть груди, и Паниковскин хрипя оседал на землю. Кажется , пуля задела легкое. Я подхватил его , и потащил в сторону библиотеки.

Когда же я увидел, что главный охотник уже набросился на Ладу, то забыл о Паниковском, и набросился на противника.

Дальше все происходило как в тумане. Я затруднялся воспроизвести в памяти сколько раз я бросался на Пазолербо, и сколько раз я терял сознание. Трудно было понять, наяву ли была картина смерти Пазолербо, увлекаемого страшными призраками, или это было в момент потери сознания. Даже Рауль которого я видел отчетливо, уже казался наваждением. 

Я точно знал, что камень обрел покой и надежное убежище, потому что ушла тревога , и вместо нее теперь была пустота и горечь. 

В дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял отец. Он помогал Ладе собираться в дорогу. Сегодня вечером они улетают в Питер. Мне же предстоит еще уладить кое какие дела. Да и необходимо проследить за выздоровлением Паниковского, который хоть и потерял много крови, но ранение оказалось сквозное. Еще недельку полечится, и на волю.