Я послушно выползла из машины. Ноги занемели, и я чуть не упала от мгновенно воткнувшихся мне в ступни тысячи иголочек. Максим, как всегда, был рядом и его руки тоже. Он заботливо поддержал меня.

- Ты в порядке?- тихо спросил он.

- Да, ноги затекли,- улыбнулась я ему,- сейчас пройдет.

- Я подержу тебя, пока не пройдет,- улыбнулся он.

- А я не против, держи на здоровье,- ответила я.

Он поддерживал меня, а легче не становилось. Ноги отошли, но состояние мое было не лучшим. Слабость и головокружение становилось все сильней. В конце концов, ноги стали заплетаться. Я спотыкалась через шаг. Макс резко остановился.

- Ты вся бледная! Тебе плохо?

- Нет, я в порядке,- еле выдавила я геройски и тут же снова спотыкнулась.

- Краше в гроб кладут,- почти испугано ответил он и остановился, вынуждая остановиться и меня.- Паниковский, иди сюда,- позвал он Антона, который все так же отрешенно брел чуть впереди нас и на автомате осматривался.

Антон подошел и тревожно посмотрел на меня. А я была уже практически в прострации. Последнее, что я услышала, это вскрик Максима: " Лада!", и провалилась в небытие.

Пришла я в себя резко и, как-то сразу, почувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Мы снова ехали. За рулем был Антон. Рядом с ним на переднем кресле сидел Макс. А мне отдали все заднее сиденье под спальное место. Я лежала тихо и слушала, о чем говорят мужчины, когда рядом нет женщины. Мои мужчины в своей закостенелой неисправимости говорили о деле. Обсуждали маршрут и все такое. Ничего интересного. Все это я слышала сто тысяч раз с половиной. Я прикрыла глаза, спать совсем не хотелось, но поваляться было приятно, даже в таком скрюченном состоянии. В этот момент видимо обернулся Макс, после чего тихо сказал:

- Еще не очнулась, но уже выглядит гораздо лучше.

- Думаешь, это все проделки камня?- спросил Паниковский.

- Уверен. Он пожирает ее, время на восстановление уходит все больше. Скорей бы уже добраться до места. Камень, конечно, чудо из чудес, но я не хочу, чтобы это чудо убило дорогую мне женщину.

Я улыбнулась: " Дорогую мне женщину...". Дорогую... Стало тепло и приятно на душе. Он хочет быстрей довести камень до места, потому что я для него важней. Как же это приятно, Господи! Как приятно быть для мужчины дорогой ему женщиной! Дороже самого большого чуда, которое он видит в своей жизни. Мне захотелось его срочно обнять и поцеловать. Но тут заговорил Антон:

- Смотри, полиция.

- Они хотят, чтобы мы остановились.- Отозвался Максим.

- Думаешь, это действительно полиция или шакалы?

Меня окутало облако картинок, но среди них не было ничего тревожного.

- Останавливайтесь,- сказала я,- зачем нам лишние проблемы с законом. Они просто хотят проверить документы.

Антон послушно подрулил к обочине, а Максим повернулся ко мне.

- Как ты, родная?- спросил он таким нежным голосом, что у меня тут же побежали по телу приятные мурашки.

- Живая, - бодро ответила я.- Правда, я как новенькая, хоть сейчас в космос.

- Не надо в космос,- ответил Макс и потерся щекой о мою руку, которую я положила на спинку его кресла.- Лучше побудь еще здесь.

- А куда я денусь с подводной лодки?- усмехнулась я и обняла его через спинку кресла.

Антон в это время вышел из машины и общался с полицией. Потом они заглянули в машину, посмотрели на нас, мы с готовностью протянули свои документы, и они нас отпустили.

- Куда мы едем?- спросила я.

- В горы, солнышко, в горы,- ответил Макс.

- А откуда у нас машина?- снова спросила я.

- Паниковский, старый боевой пес,- хохотнул Макс,- умудрился взять машину напрокат в самые короткие сроки.

- Работа наша такой,- отреагировал с полуулыбкой Антон, и я отметила, что он начал оттаивать.

Оставшуюся часть пути они опять обсуждали свои мужские дела, а я решила пообщаться с камнем. Мне хотелось знать, что происходит с главным хранителем, когда он контактирует с артефактом, и вообще как долго может длиться это сотрудничество. Я достала камень, поглядела на него немного, а потом почувствовала знакомую теплоту в пальцах, и канал связи был открыт...

Наша машина неспешно катилась по серпантину, поднимаясь все выше, я смотрела на окружающие пейзажи, камень покоился уже минут пять как на своем законном месте, в моей сумочке. Макс засел в своем ноуте и молча изучал то, что мне не было видно с заднего сиденья. Хотя, меня это не очень-то и расстраивало. Антон уже окончательно пришел в себя, это было очень хорошо. Сейчас он был привычно собран.

Вскоре мы въехали в небольшой городок. Паниковский нашел супер-маркет и подрулил к парковке.

- Ну, здесь мы и оставим машину,- констатировал он.

- А дальше пешком что ли?- расстроилась я на всякий случай.

- Ножками, мадам, ножками,- ответил в своей излюбленной манере наш старый боевой пес.

- Мадемуазель, чтоб вы знали, господин хороший,- фыркнула я и вышла из машины.

- У, ты кака- ая,- протянул насмешливо Антон, и я вывернулась, показывая ему язык.

- Дети,- хмыкнул Макс.

Потом мы мотались по большому магазину, отыскивая новые кроссовки, рюкзаки, удобную одежду, спальные мешки и провизию. Когда на меня водрузили мой рюкзак со свернутым спальником и еще какой-то ерундой, я обиделась на мужчин без всякого случая, а очень обстоятельно. Я засопела и отошла от них в сторону, бурча себе под нос про измельчавших мужиков и ломовых женщин.

- Что ты, родная?- спросил меня Макс.

- А мне-то зачем это напялили?

- Ну, должна же и ты нести посильную ношу в нашей экспедиции,- вмешался Антон.

- А чего она такая непосильная?!

- Давай меняться, бери мой рюкзак,- предложил Паниковский.

Я подозрительно посмотрела на его раздувшийся рюкзак, потом на свой дохленький и наотрез отказалась меняться. Паниковский удовлетворенно кивнул и снова напялил мне на спину мой рюкзак. Макс все это время смотрел на нас со стороны, прикрыв рот рукой. Когда я пристально посмотрела на него, он тихо смеялся. Вот ведь... Поняв, что я готова изменить повод для обиды, он быстро подавил смешок и резко привлек меня к себе:

- Я тебя обожаю, чудо ты мое!- сказал он, глядя мне в глаза своими безумно-красивыми глазами.

Я в очередной раз захлебнулась чистой синевой его глаз и порывисто прижалась к нему. Но тут же отстранилась и, чтобы не ронять марку все же выдала::

- Вы плохие хранители, очень плохие. Вот восемьсот лет назад главному хранителю руку целовали, преклонив колени, а вы из меня вьючного осла делаете, никакого почтения к старшему по званию.

И тут Макс захохотал. Я слегка ударила его и пошла вперед, пряча улыбку. Все-таки я его очень люблю... Люблю? Да! И мне вдруг стало так легко от осознания того, что я больше не мечусь между дымкой воспоминаний о том, кто умер задолго до моего рождения и этим реальным, красивым и очень даже сексуальным мужчиной.

Далее мы направились в горы, перекусив немного на дорогу. Не скажу, что это была приятная дорога. То вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Крутые подъемы и не менее крутые спуски. Я устала после второго спуска, но геройски несла рюкзак и имела решительный вид... как же я сейчас не одобряла всю эту затею брата Бернарда! Неужели нельзя было найти место более удобное для прогулок современных изнеженных барышень?! Максим поглядывал на меня с сожалением, помогая везде и всюду. Несколько раз я нагло висела на нем. Он не возражал, только ласково смотрел на меня. Тогда мне становилось стыдно, и я вновь шла сама. Через несколько часов, год, вечность?... Антон посмотрел на нас и остановился. Макс был полон сил идти дальше, но я, наверное, представляла со стороны жалкое зрелище.