крестовых походах. На этот раз я решил согласиться. Хотя бы на время, пока

главные силы из Европы не прибудут на Святую землю. Но у меня было одно

условие....

Я принял сотню воинов и тут же стал готовить охрану колонн в пути. Дорога

проходила между горных вершин разрушенных и иссеченных ветрами. Из за любой

складки гор всегда могли напасть враги. Да и в случае нападения всадников

противника, оборону будет держать трудно. Я выстроил колонну так, чтобы

пешие воины смогли прикрывать всадников , в случае внезапного нападения .

Гийом де Шатийон выслал легкий конный отряд вперед, приказав ему ни в коем

случае не вступать в бой, и возвратиться в строй при первых признаках

неприятеля. Все это замедлило продвижение, но позволило быть готовыми к

нападению. Ближе к полудню, нас обстрелял какой то отряд , видимо из местных

племен, но мы отбили нападение, даже не прекратив движение. К концу дня мы

вышли на равнину и остановились на ночь. Де Шатийон выставил усиленную

охрану. Я попросил у него письменные принадлежности, и сел у огня, отдельно

ото всех писать письмо. Я должен быть готов к любому повороту событий.

Наутро, перед рассветом, Гийом де Шатийон выполнил условие. Он послал

семерых крестоносцев с посланием в Акру, на случай, если нам не удастся

пробиться к месту сбора основных сил. Среди них был и мой брат , Жак. Перед

их отъездом , я передал Жаку сверток, и наказал беречь его, и вскрыть его ,

будучи в Акре, так чтобы его никто не видел. Мы попрощались, и отряд ушел на

запад, с первыми лучами солнца.

С рассветом на расстоянии полета стрелы, показался всадник. Он кружился на

коне, размахивал копьем, кричал что то по арабски. После недолгой

демонстрации верховой езды, всадник пришпорил коня и ускакал за холмы,

оставив за собой облако пыли. Когда пыль рассеялась, показались три всадника

, они остановилис и прозвучали звуки рога. Это означало одно. Нас вызывают

на переговоры.

Гийом де Шатийон подозвал меня и еще одного командира сотни, и мы в полном

снаряжении, и готовые ко всему, приблизились к парламентерам.

Стоящий в центре , повидимому, высокопоставленный военачальник. Он был

облачен в дорогие доспехи , украшенные замысловатым орнаментом и чеканными

узорами. Справа от него был , похоже, оруженосец, а слева, уже знакомый мне

человек со шрамом. Почему то я совсем не удивился, даже ожидал увидеть его

сейчас. Он же никак не выказал того что узнал меня.

Старший начальник выкрикнул что то очень грозное, и человек со шрамом

перевел:

- Достопочтенный Омар Сулейман аль Субейби, предлагает избежать

кровопролития и сложить оружие , ввиду преимущества в силах. Взамен он

обещает жизнь всем сдавшимся крестоносцам.

- Явное преимущество в силах, это не повод для сдачи в плен, ответил Гийом

де Шатийон. Я не вижу ни малейшей причины, почему мы не должны сражаться.

Человек со шрамом перевел сказанное. Омар аль Субейби свирепо сверкнул

взглядом выкрикнул что то и резко повернул коня. Оруженосец последовал за

ним, а человек со шрамом перевел:

-Тогда долина наполнится кровью неверных. - и от себя добавил: - Нас в пять

раз больше. Надеюсь, вы понимаете чем все это закончится.

- Все закончится так , как будет угодно Богу, - ответил Гийом де Шатийон.

Мы развернулись, и неспешным галопом вернулись в лагерь.

Всем уже стало ясно, что боя не миновать. Рыцари готовились сражаться.

Солнце поднималось все выше, день обещает быть жарким. Даже очень жарким.

Мы с де Шатийоном осмотрели долину . Пустынная почва, высохшая земля. Я

предложил расположить левый фланг ближе к холмам, чтобы иметь природную

преграду для вражеской конницы.

И вот уже мы стоим, выстроившись в боевую линию. На более сложные построения у нас не хватает людей. Я спокоен. Со мной мой друг, Анри. Со мной Патрик, и его немногословные рыцари. Брат Бернард смотрит на меня сверху. И меня ждет Лада....

Опять яркий солнечный свет в глаза. Пустынный холм и клубы пыли за ним. И

гул... Страшный приближающийся гул... Горячий воздух поднимается над холмом,

гул переходит в лязг и топот. Вот-вот они покажутся из за холма.

Рука до боли стиснула копье

Из под нагретого на солнце шлема катятся капли пота по покрытому слоем пыли

и обожженному лицу.

Глаза до боли всматриваются в вершину холма , в столб пыли, в то что

начинает появляться в этом пыльном мареве.

Вот они показались! Сарацины. Тяжелая конница. Лязг идет от металлических

пластин на кожаных доспехах коней и рыцарей. Они закованы , обшиты металлом.

Тысячи пластин отражаются на солнце , переливаются, слепят... В общем гуле